Глава 23
Решив более детально изучить документы покойного маркиза в надежде отыскать ответы на появившиеся у меня за последнее время вопросы, я засела в рабочем кабинете усопшего супруга «прозрачной леди».
Методично перебирая бумаги, я знакомилась с их содержанием и раскладывала в определенном порядке по стопкам: «переписка», «хозяйство», «документы»…
Неожиданно мое занятие было прервано появлением горничной, которая сообщила, что пришел некий господин и дожидается меня в гостиной.
Я неторопливо проследовала в комнату и в немом недоумении застыла в дверях. У камина, в моем любимом кресле сидел красивый молодой человек.
Увидев меня, он поспешно поднялся, вежливо приветствуя кивком головы. Высокий блондин с правильными чертами лица и холодными, как осколки зимнего неба, глазами смотрел на мою персону с таким пристальным вниманием, словно желал просверлить дыру.
- Маркиза де Ланжерон, - учтиво начал он. – Прошу прощения за беспокойство. Следователь Джефри Лартон. Мне поручено задать вам несколько вопросов.
Весьма лаконично…
Очень захотелось в свою очередь засыпать новоявленного гостя встречным интересом: «кем поручено?», «зачем поручено?» и «почему мне?»…
Но решив брать пример с полицейского чина, я не стала слишком любопытничать и присела на жесткий стул, застыв в нервном ожидании.
- Касательно последних трагических событий, - он сделал небольшую паузу, продолжая прожигать меня своим взглядом. – Самоубийство вашего пасынка Олафа де Ланжерона: что вы можете рассказать следствию по этому делу?
Голос его был ровным, почти вежливым, но я вдруг почувствовала себя не в своей тарелке.
- Мы с пасынком виделись последний раз в день судебного слушания, - пожала я плечами, при этом невинно хлопая ресницами.
Глаза следователя вспыхнули живым хищным интересом.
- Очень любопытно! У меня есть показания свидетелей, что вы поссорились в тот самый день, когда было вынесено решение суда по вашему делу.
- Не удивительно! – парировала я. – Олаф закатил истерику на виду у всего города. Боюсь даже представить, сколько сил вам потребовалось, чтобы собрать отчеты у желающих дать эти самые показания.
Мне почудилось, или Джефри Лартон всё же удивился? Он продолжал разглядывать меня, как некий инородный предмет, забытый в неположенном месте.
- Так значит, вы признаете, что накануне ссорились с погибшим?
- Позвольте, - осведомилась я у полицейского. – Вы пришли обвинять меня в убийстве пасынка?
Он едва заметно улыбнулся - лишь уголки губ чуть дрогнули.
- Я лишь собираю факты, мадам. Пока следствие придерживается версии, что Олаф де Ланжерон свёл счеты с жизнью. Но обстоятельства требуют определенной ясности. Перейдем к вашему отцу. Что вы помните о той ночи, когда его застрелили?
«Ничего не помню!» - чуть не ляпнула я.
Но неожиданно в памяти, словно в густом тумане, стал вырисовываться образ мужчины, как я могла догадаться, родителя «прозрачной леди».
Я вздрогнула. Яркая картина представила мне Дугласа Милтона на пороге особняка. Он не стал заходить в дом, несмотря на позднее время. Только крепко сжав свою дочь в объятиях, тихим шепотом предупредил: «Я совершил непоправимую ошибку, Катрин! Ради бога, будь крайне осторожна!»
А потом в грязном переулке, что в трёх кварталах отсюда, нашли его тело. Отец всё ещё сжимал в руке браунинг, но пуля вошла со спины. Он даже не увидел перед смертью своего убийцу…
- Зачем он приходил к вам той ночью? – настойчивый голос вернул меня в эту гостиную, к этим подозрительным голубым глазам.
Я сделала глубокий вздох, осознав, что отец приходил предупредить дочь об опасности, чтобы спасти её. Но, словно отрепетированные за три года, сами собой вылетели следующие слова:
- Просто повидаться. Он был проездом, решил навестить дочь…
Солгав следователю, я поняла, что высокий блондин с глазами хищной птицы, это прекрасно понял. Я осознала это, по едва заметному движению его губ в предполагаемую усмешку. Он не поверил ни единому слову.
Наконец, следователь кивнул, закрывая свой блокнот.
- Благодарю вас, мадам. На сегодня всё. Но будьте уверены, мы ещё увидимся.
Его улыбка на прощание была почти вежливой. И оттого – самой страшной, почти осязаемой вещью за весь этот день. Я поежилась, ощущение приготовленной ловушки, которая могла легко захлопнуться, не покидало меня долгое время.
***
Вернувшись в кабинет, чтобы продолжить разбирать бумаги маркиза, я обнаружила домоправительницу, что притаилась на диванчике у стены.
- Вы прячетесь здесь, Марта? – изумилась я своей догадке. – Скрываетесь от Джефри Лартона?
Женщина нервно сглотнула и лишь кивнула головой в знак согласия, явно не в силах что-то объяснить.
- Он ушел, – спокойно сообщила я испуганной прислуге. – Но как будете готовы, я прошу поведать мне причину вашего страха.
Она снова безропотно кивнула и тихо вышла из комнаты.
Странность её поведения в очередной раз заставила меня задуматься о своей безопасности.
Где же отчеты детектива о новой прислуге, в оплату которых он утащил таинственный перстень? И когда Рик Нортон планирует посетить меня в следующий раз своим оригинальным способом?
Мои мысли переметнулись к загадочной фигуре детектива.
Было очевидно, что фотоснимки, которые явились последним доказательством оговора Катрин де Ланжерон её пасынком, были переданы через дерзкого мальчишку, посланного в зал суда именно сыщиком.
Это могло означать, что Рик Нортон вел за кем-то из мужчин профессиональное наблюдение. Но в ночь, когда я выпала из окна квартиры Олафа, детектив проговорился, что я помешала ему вести расследование какого-то дела. Из чего можно сделать вывод: детектив вел слежку за самим Олафом де Ланжероном. Но для чего? Какой интерес он преследовал? И совпадает ли этот интерес с моими потугами разобраться в сложившейся ситуации вокруг загадочного особняка «прозрачной леди»?