Глава 9 · Чайная фабрика
Человек, не выпивший чаю, находится в разладе со вселенной.
Никита вернулся к служебным обязанностям уже на следующий день, хотя, по мнению коллег, которого никто, впрочем, не высказал, лучше бы он не возвращался. Явившись в контору в балаклаве и солнечных очках, Никита не смог высидеть в таком наряде и десяти минут – стояла жара, даже открытое нараспашку единственное окошко не помогало. С порога пострадавший плаксиво заявил, что на выезды ездить не сможет, хотя никто его и не собирался никуда отправлять. Потом долго трагически всхлипывал, хныкал и наконец сорвался на форменную истерику.
– Это ты! Ты! Я знаю, ты! – орал он, тыкая покрытым нарывами пальцем в Соню. – Это всё из-за тебя! Тебя посадят! Дрянь, дрянь, дрянь!..
– Прекрати! – рявкнул Дмитрий Александрович, хлопнув ладонью по столу так, что не только Никита, но и Соня, Стеша и Арина вжались в спинки офисных кресел. – Мы все очень сочувствуем тебе, но это не даёт тебе права кого-то обвинять!
– Нас же всех допросили, да? – пискнула Ариша. – И сегодня тоже все пойдём… Пойдём же?
– Пойдём, пойдём, – буркнула Соня. – Только не все вместе.
– Почему? – искренне удивилась Арина.
Ответа она не дождалась – снова взвыл Золотов:
– Вот увидите – они докажут, что это всё она! И тогда… тогда…
– Никит, да перестань ты! – Степанида для вида попробовала достучаться до здравого смысла Никиты, который был не так уж далёк от истины, и Стеша это понимала. – Ну чего ты на неё взъелся? Почему это обязательно должен быть кто-то из нас?
– Не кто-то, а она, психическая эта!..
– Да ты вечно на неё наговариваешь… – вякнула Арина, на что Дим-Самыч угрожающе поднял на неё глаза.
Неизвестно, какой оборот приняла бы свара, но на лестнице раздался звук, словно в контору ломился носорог. Через пару секунд дверь с треском распахнулась, и в проёме возник мужчина исполинских размеров. Под два метра ростом, шириной во всю дверь, бородатый, как купец из пьес Островского, и с огромными налитыми кровью синими глазами.
– Я ща тут всё на хрен разнесу! – с порога заявил посетитель.
Степанида зачем-то вскочила, будто собралась немедленно дать отпор буяну, хотя была против него как соломинка против лаптя. Визитёр же молниеносно миновал стойку администратора, так что у Стеши волосы сквозняком колыхнулись, и в два шага оказался посреди главного кабинета.
– Гражданин, не буяньте, – не слишком уверенно, но громко заявил начальник, пресекая очередную реплику страшного мужика, который свирепо и по-хозяйски оглядывал контору. – Вы по какому вопросу?..
– По такому, что хрен вы мне чё пришьёте! – прогремел бородатый, сфокусировавшись на Дим-Самыче, который по сравнению с визитёром казался каким-то мелким. – Чё, думаете, вам всё можно?
– Сбавьте тон, – вежливо попросил Дим-Самыч, не думая усаживаться на место, с которого вскочил почти одновременно со Степанидой. – Вы в государственном учреждении…
– Да вертел я ваше учреждение!.. Ух ты ё… – Посетитель вдруг заметил Никиту, хлопнул пару раз глазами и вдруг разразился очередной громогласной тирадой:
– Вот! Вот таких сажать надо, а не честных колдунов! Чё за чупакабра?
Никита издал странный звук, а потом неожиданно завыл и уронил голову на сложенные на столе руки.
– Это наш сотрудник, – веско сообщила Соня самым кислым тоном, на который только была способна.
– Ни хрена себе, – оценил визитёр. – Ясно, почему у вас бардак… Потому что вам лишь бы запретить! – неожиданно заорал он, и расслабившаяся было Ариша подскочила на стуле чуть ли не на полметра. – В гробу я видал ваше долбаное учреждение! – Высказавшись, посетитель подкрепил пламенную речь парой непечатных выражений. У Стеши и Ариши вспыхнули уши.
– Хер ли вы тут материтесь? – ожил вдруг Никита. – Мы вам штраф впаяем сейчас!
Посетитель нисколько не испугался.
– Ты, что ль, впаяешь, чудик?
Под его прямым взглядом Золотов вжался в стул и поймал взгляд соседки.
– Арин… – Голос сорвался.
Морозова вскинула глаза на выглядывающую из-за стойки администратора Степаниду.
– Степаш…
– Дмитрий Александрович… – Стёпа явно спрашивала на что-то разрешение: то ли на то, чтобы выписать немедленно штраф буяну, то ли на то, чтобы уйти с работы пораньше, желательно прямо сию же секунду.
Начальник дрогнул. Поддавшись дурацкой общей истерии, он набрал в грудь воздуха и вдруг дрогнувшим голосом обронил:
– Сонь…
Все, как по команде, уставились на Ларину.
«Да твою ж мать, – в сердцах подумала она. – Вы здесь все долбанулись! И я вместе с вами!»
– Ага! Ты, что ль, главная тут? – определил посетитель, угрожающе выдвигаясь к Сониному столу.
Софья смерила его усталым и злобным взглядом и неожиданно вежливо заявила:
– Это неважно, гражданин. Имеет значение только то, с каким вопросом вы пришли, присаживайтесь.
Последнее слово, несмотря на звенящую вежливость, прозвучало, как приказ. Огромный мужик посопел и начал моститься в явно маловатое для него кресло. Все вокруг с облегчением выдохнули.
– Ваши фамилия, имя, отчество? – сурово осведомилась Соня, когда он втиснулся на отчаянно скрипящее место для посетителей, прожигая взглядом дырку в сияющем Дим-Самыче. Фигурально, конечно же…
– Вересов Игорь Олегович, – прогудел визитёр, которого кресло поставило в неудобное положение.
– Что у вас стряслось, Игорь Олегович? – Тон Сони был подчёркнуто вежлив, но все присутствующие до единого буквально слышали, как сочащийся из её слов яд капает на столешницу.
– Я в тюрьму не сяду!
– Вы не представляете, сколько раз за последние несколько дней я слышала эту фразу, – едко посетовала Соня. – Рассказывайте.
Посетитель посопел.
– Сошёлся я с бабой, – совершенно другим тоном заговорил он. – Хорошая такая, простая, без вые… Без этого всего, короче. На производстве каком-то пашет, травки сортирует. Она у меня зелья варит, огород на подоконнике развела, рассаду… Супы всякие, борщи… Щавелевый особенно, ваще кайф, с яйцом такой…
Дим-Самыч кашлянул.
– А можно… ближе к делу? – робко предложил он.
Игорь Олегович метнул на него испепеляющий взгляд.
– Слышь, а я тут про чё?! Хозяйка, ты шушеру свою приструни, а то я…
– Спокойно! – Соня наградила начальника не менее огненным взглядом, как бы объясняя, что щавелевый суп имеет к загадочному делу самое прямое отношение. – Продолжайте.
– Ну вот… Жили тихо, спокойно, а тут Наташку – это баба моя – как подменили. Начала мне на уши приседать, по вечерам особенно, типа бабок мало приношу, на службе меня не ценят, всякая такая херня…
– А где служите? – аккуратно вклинилась Соня, тщательно стенографируя захватывающий рассказ.
– На предприятии работаю, – охотно пояснил Вересов. – Запчасти делаем для ступ, мётел, всякой летающей хрени. Поняла, да? Ну так вот, брехня это всё! Я замначальника отдела! Платят нормально, работа интересная. А Наташка зудит и зудит: либо требуй повышения, либо сваливай и свой бизнес мути. Как с цепи сорвалась. И ещё… – Он чуть понизил голос и, насколько мог, наклонился к Соне. – Всякая хрень у неё проскальзывать начала в речи, типа они меня недостойны, работяги простые, а я с образованием, и она тоже, а занимается всякой ерундой, мол, нас с ней угнетают, а мы можем горы свернуть…
– Шею, – мрачно обронила Ларина, строча в блокноте. История Вересова ей очень не понравилась, Соня сходу уловила, что что-то здесь не так.
– Чё? – Посетитель хлопнул пару раз глазами и быстро вернулся к рассказу: – Короче, накручивала она меня, накручивала, но всё дома – я терпел. А тут вдруг её понесло там, где не надо. Прям на улице. Мы гулять ходили, на ярмарку какую-то. Народу – море, и наши, и простые, ну, не колдуны, значит. И тут бабу мою накрыло! Заверещала, мол, какого хера мы ныкаемся, мы тут всех к ногтю прижмём, ща на всех проклятье нашлю – и веник свой подпалила…
– Веник? – тихо переспросил Дим-Самыч, мрачнеющий с каждой секундой. – Какой веник?
– А я знаю? – окрысился Игорь Олегович. – Какой-то сухостой! Мята там, ещё какая-то хрень… Запалила – и давай блажить! А она может и в крысу превратить, и болячку наслать, если что! Их этому учили. Не, так-то она смирная, никогда не промышляет, а тут прям с катушек слетела! Хорошо, я её тормознул… Так она меня начала лупцевать, – с обидой признался он и надулся. – Меня! Законного сожителя! Я ж на неё ни в жизнь руку не поднял! Всё в дом, даже жениться подумывал…
Вересов горестно хлюпнул мясистым носом.
– Короче, кое-как скрутил её, вроде не заметил никто, подумали, шоу… Или за сумасшедшую приняли… Дома скандал учинила, посуду била, на меня кидалась… Доктора вызвал ей…
Посетитель замолчал. Повисла пауза, которую прервал Дмитрий Александрович:
– Э… Игорь Олегович, это, конечно, очень… печально… А к нам-то вы с каким вопросом?
Вересов злобно зыркнул на начальника и повторил фразу, с которой ворвался в контору:
– Хрен вы мне чё пришьёте!
– Так, подождите! – Соня ещё раз пробежалась по записям в своём блокноте. – Игорь Олегович волнуется, что ему будут предъявлены обвинения в нарушении Кодекса, статья три, и присвоен статус засвета, так? – Она в упор уставилась на Вересова. – Ему и его сожительнице Наталье, верно?
– Верно, – злобно передразнил посетитель. – Хоть врачи у Наташки ничего не нашли, её в больничке оставили, следить, она и им херни наплела! А я чё? Я ничё! Я бабу свою угомонить пытался! А то, что там кто что заметил, – так я не виноват! И она тоже!
– Игорь Олегович, не волнуйтесь, – как можно мягче проговорил Дмитрий Александрович, что-то быстро-быстро листая в компьютере. – Никаких разнарядок касательно вас или Натальи, по крайней мере в наш отдел, не приходило… Вы в каком районе проживаете?
– В Останкино, – буркнул Вересов. – Где ботсад.
– Ага, – кивнул начальник, не отрываясь от экрана. – Знаем, наш район… Степаш, проверь у себя, не было на Вересова бумаги? И на… Как Натальи фамилия?
– Тимохина.
– На Тимохину Наталью.
– Ничего, Дмитрий Александрович, – отрапортовала Степанида через несколько секунд.
– Вот видите, – просиял начальник, поднимая глаза на посетителя. – Состава преступления нет, нарушение не зафиксировано. Повезло вам, Игорь Олегович.
Вересов заметно приободрился.
– Чё, прям ничего? – недоверчиво уточнил он, пытаясь приподняться из кресла.
Дим-Самыч развёл руками.
– Игорь Олегович, – снова подала голос Софья, – а с чего вдруг ваша подруга стала… вести себя подобным образом? Вы не заметили, в какой момент это началось?
– Не заметил, – буркнул Вересов. – Только Наташка не своими словами говорила… Будто научил кто! Известно, бабы на работе ейной! Стервы! Видал я их, клуши тупые, кудах-кудах! Вот кто-то ей в уши и напел, а Наташка внушаемая, кукуха у неё и усвистела! Тьфу!
– А напишите мне, как учреждение называется, где Наталья служит. – Соня подвинула к Игорю Олеговичу блокнот, и Вересов старательно и медленно вывел в нём несколько строчек. – Ага, и адрес… Спасибо.
– То есть чё? То есть всё? Я пошёл? – сурово уточнил посетитель, не без труда выбираясь из предательского кресла.
– Да, Игорь Олегович, у Инспекции нет претензий ни к вам, ни к вашей подруге, – солнечно улыбаясь, подтвердил Дим-Самыч, тоже вежливо поднявшийся с рабочего места.
– Угу… – недоверчиво обронил Вересов. – Бывайте.
Как только за исполинским мастером по изготовлению запчастей для летательных средств закрылась дверь, Дим-Самыч пулей метнулся к Сониному столу и стиснул Ларину в объятиях.
– Софочка, ты просто чудо!
– Вы… совсем уже, что ли?! – Ларина немного грубовато вывернулась из хватки начальника и выскочила из-за стола. – Какого лешего вы на меня его спихнули?! Я тут вообще кто? Я без году неделю работаю, а вы… А вы меня в первую попавшуюся пасть швырнуть готовы!
– Смотрите, она и вас проклянёт за такое, – ехидно и зло выплюнул Никита, – как меня. Сука…
Побелевший Дмитрий Александрович на миг окаменел, а потом саданул по Сониному столу кулаком так, что раздался треск расколовшегося дерева.
– Не сметь оскорблять моих сотрудников.
Это было произнесено очень тихо, свистящим шёпотом, но страшно на секунду стало всем, до мурашек, до шевельнувшихся волос.
Лицо Никиты покрылось хорошо различимыми даже через струпья красными пятнами, глаза его заблестели. Золотов выскочил из-за стола и скрылся в санузле, громко хлопнув дверью.
– Мне нужно съездить на это предприятие, где работает Наталья, – буднично сообщила Соня.
– Зачем? – Голос Дмитрия Александровича звучал тихо и драматично, будто происходило что-то странное и опасное, а все в конторе были так или иначе в это вовлечены.
Ларина удивлённо взглянула на начальника.
– А вы не понимаете? Между ними всеми есть что-то общее. Все эти «Я в тюрьму не сяду». Леший этот, Иван, мужик из квартиры перепуганный, этот бородач с сожительницей… Это же не просто засветы. Их всех кто-то… как это… Науськивал, вот!
Ариша хихикнула – очевидно, новое слово её порадовало.
– Они все понимали, что делают что-то незаконное, – развивала мысль дальше Соня, – и даже сопротивлялись по мере сил. Один в лес жить ушёл, второй решил на себя руки наложить, третьей просто повезло, что у неё такой мужик рядом…
– Может, просто совпадение? – Уверенности в голосе Дим-Самыча было мало.
– Может. Но мне кажется, у них у всех должно быть ещё что-то общее.
– Я проверяла по разнарядкам, – подала голос Стеша. – Ничего общего.
– Но оно есть, – упрямо гнула свою линию Ларина. – Я прям чувствую.
Последнее стало для Дмитрия Александровича железобетонным аргументом.
– Хорошо, – разрешил он, – поезжай. Заодно в полицию заскочишь на обратном пути. Степаш, Аришке разнарядку выдай, как придёт что-то, она тоже по дороге заедет. – Начальник подмигнул зардевшейся практикантке. – А мы попозже…
Никита, очевидно, ждал, пока Соня покинет контору, потому что выполз из санузла, только когда за Лариной закрылась дверь. Степанида, не глядя на него, метнулась к компьютеру и застучала по клавиатуре в поисках задания для Морозовой-внучки. Золотов, тяжело ступая, добрёл до своего злополучного места и плюхнулся на стул. Стул жалобно скрипнул.
– Ариш… – Стеша бочком скользнула к её столу и подсунула бумажку. – Вот, сгоняй на Тимирязевскую, там домовой что-то чудит…
– Хорошо, – просияла практикантка. – Домовых я люблю.
– Давай-давай… По дороге обратно в полицию заскочи, – напомнил Дим-Самыч.
Когда Арина вприпрыжку удалилась, начальник хмуро покосился на Степаниду, неуверенно мнущуюся у его рабочего места.
– Ну что? – хмуро спросил он. – Тоже считаешь, что это она?
Никита было вскинулся, но грозный взгляд Дмитрия Александровича мигом усадил его на место.
Стеша вздохнула.
– Я никого не хочу обвинять, – осторожно начала она. – Я бы очень хотела ошибаться… Просто… Ну вы же читали её личное дело! Ну это так похоже на всё, что она вытворяла в институте… Каждый раз, когда её… ну… обижали, задевали или…
– И как же ты её обидел?
Вопрос начальника был адресован Золотову, который злобно зыркал то на Дим-Самыча, то на Стешу.
– Никак, – буркнул он.
– Да, я читал её личное дело, – спокойно продолжил начальник, – и прекрасно понимаю, что она за человек и что она никогда не стала бы делать гадости без причины.
– Сила действия равна силе противодействия, – кивнула Степанида. – Её любимая присказка.
Дим-Самыч мягко улыбнулся.
– Это не присказка, а третий закон Ньютона. Да, Софья всегда мстит за обиду. Жёстко, изощрённо, с выдумкой. Но! Никогда не бьёт первой и никогда не превышает нанесённый ей ущерб. По её разумению, естественно. Так что же ты ей такого сделал, что получил вот это?
Начальник вновь повернулся к Никите.
– Ничего! – отрезал тот.
– Ну значит, это не Соня, – пожал плечами Дим-Самыч, опираясь спиной на стол.
– Никита.
Собственное имя из уст Стеши буквально выдернуло Золотова из-за стола, как аркан.
– Что?! Ничего я ей не делал! Эта ненормальная, оказывается, и до этого над людьми издевалась? И вы молчали?! Да её гнать надо в шею! Как вы её вообще тут держите?! Таких сажать надо! Вы что, не понимаете?! Она опасна! Опасна! Оп…
Конец истерике положила лёгкая, но хлёсткая оплеуха.
– Извини, – буднично попросил Дмитрий Александрович, опуская руку. – Это моё дело – решать, кто будет здесь работать, а кого… надо гнать. Но если ты действительно ничего не…
– Никита.
– Да что ты заладила?! – завопил Золотов с удвоенной силой. – Ничего я не делал, понятно!
Начальник повернулся к администратору.
– Ну?
Стеша помялась, покосилась на перекошенного от гнева Никиту и наконец выдавила:
– Может, это вообще не то и к делу не относится…
– Короче.
– Помните, к нам гномы приходили? И один из них Соне комплимент сделал…
Золотов фыркнул.
– Так. И что ты ляпнул тогда? Я, кажется, с ними тогда уехал?..
– Ну… Ну чего ты молчишь? – напустилась Степанида на Золотова. Тот пожал плечами.
– А что такого? Я ничего особенного не сказал. Ну, поржал.
По тому, как Стеша поджала губы, Дим-Самыч понял: не просто поржал.
– Вспоминай, – жёстко велел он.
– Да ничего такого! – гнул своё Никита. – Прикольно показалось, что она ему типа «понравилась». Она ж стрёмная… Ну, в смысле, не соска ни фига! Ну я и сказал, что она только гномам нравится и домовым… Она ж с домовым тусуется. Нечисти, короче. У них вкус такой… повёрнутый. И чего такого? И всё!
– И всё? – эхом уточнил побледневший Дмитрий Александрович почему-то у Степашки.
– Ну… Не совсем…
– Стукачка! – выплюнул вдруг Золотов.
– Молчать! Мы тебя, идиот, спасаем! Степанида, договаривай!
Никита ни разу ещё не видел начальника таким злым, а Стеша видела, но уже не помнила когда.
– В общем… Там ещё и про вас было…
– Ну а чего, неправда, что ли?! – снова заорал Никита. – Да весь офис видит, как она вокруг вас увивается, на колени прыгает! Конечно, на такую ни один мужик сам не посмотрит!..
– Вот! – оживилась Стеша. – Вот так сказал.
Уже не бледный, а сероватый Дмитрий Александрович медленно опустился на стул.
– Соня это слышала?
– Да нет же! – Золотов почти не сбавлял тон. – Она курить пошла!
– Вообще-то она могла… – задумчиво протянула Степашка. – С лестницы… Там слышимость такая… и акустика… Мне кажется, могла…
Никита несколько спал с лица.
– Мы тебе говорили, что это… некрасиво…
– Да плевать! – вновь завёлся Золотов. – Подумаешь, цаца какая! За пару предложений вот такое исполнять?! А что я, собственно, сказал?! Да это всё правда! Что, нет, что ли?! Да! Да! Уродливая злобная ведьма!
У Никиты началась истерика. Стеша бросилась за водой. Дмитрий Александрович не шевельнулся.
– Степанида, принеси отчёты, пусть подшивает, – холодно велел начальник, когда Золотов успокоился. Отпускать его домой Дмитрий Александрович не собирался, несмотря ни на что.
Пока хлюпающий носом Никита, скрючившись, корпел над отчётами, администратор и начальник отдела скучковались у кулера и провели блиц-совещание.
– Даже если мы уверены, что это она, у нас, во-первых, нет никаких доказательств, а во-вторых, я уверен, она всё предусмотрела, её невозможно будет вынудить признаться…
– Знаете, я её даже не осуждаю, если честно… – Стеша вздохнула, покосилась на Никиту и продолжила ещё тише: – Нет, конечно, это перебор, но…
– Но он сам нарвался, – закончил Дим-Самыч. – Но мы же не можем всё оставить так, как есть?
– Как думаете, это с ним надолго?
– Вряд ли… Скорее всего, заклятие ограничено по времени, знать бы насколько…
– А если он решит сам пойти в полицию и сказать, что это Соня? – охнула вдруг Степашка.
Начальник отмахнулся.
– У него нет доказательств, – повторил он. – А Софка всегда сможет отбрехаться, мол, ничего не знаю, когда это он про меня такое сказал? Ничего не слышала!
– Ну да, ну да…
– Вот если бы он извинился…
– Да он даже не понимает, что не так сделал!..
В подобном ключе начальник и администратор с успехом прошушукались до самого обеда.
* * *
Предприятие, где «сортировала травы» Наталья Тимохина, располагалось, как выяснилось, очень далеко от Лихоборского отдела, аж в Люберцах, и успешно маскировалось под филиал медицинского колледжа. У крыльца, под синим козырьком, действительно тусовались студенты, точнее, абитуриенты, зато, зайдя за угол, Соня обнаружила серую, почти сливающуюся со стеной лестницу, ведущую к наглухо запертой железной двери на уровне второго этажа. Уверенно протопав наверх, Ларина постучала в створку прямо возле замочной скважины, сначала костяшками пальцев, потом удостоверением.
Створка нехотя приоткрылась, и наружу, на уровне Сониной коленки, высунулся длинный сизый нос. Нос шмыгнул пару раз, издал странный звук, похожий на сдвоенный чих, и Соня, расценившая это как приглашение войти, просочилась внутрь.
В тёмном предбаннике пахло сыростью. Низкорослый лохматый домовой куда менее цивильного вида, нежели Мотя, кряхтел и сморкался в носовой платок размером с наволочку.
– Ты хто? – прогундел он, закончив процесс.
– Инспектор Ларина, Лихоборский отдел. – Соня привычно показала удостоверение. – Тимохина Наталья у вас служит?
В ответ донёсся ряд звуков, напоминающих одновременно чавканье сапог по грязи и ленивое хрюканье лежащей все в той же грязи свиньи.
– А поконкретнее? – не унималась Соня.
Сообразив, что ведьма не отстанет, домовой сердито покрутил сизым носом и обречённо побрёл к теряющемуся в полумраке столу. На нём печально торчала древняя настольная лампа и возвышался невиданный в нынешние времена артефакт: дисковый телефон цвета красного знамени.
– Але! Але-э-э! – заорал домовой в трубку, предварительно покрутив дребезжащий диск. – Хто ето?.. А-а-а… Здеся ведьма пришла… Тёмная… Не нашенская! Нашенских я наперечёт знаю! С Инспекции. Наташку Тимохину спрашивает… Чаго?.. Ась?.. Ага, ага… Бу сделано!
Швырнув звякнувшую трубку на рычаг, домовой свирепо оглядел невозмутимую Соню и, пошамкав губами, выудил откуда-то из-под стола гигантскую амбарную книгу и настоящий чернильный карандаш. Софья изумлённо вскинула брови и уважительно качнула головой. Похоже, на предприятии ценили традиции и проповедовали консерватизм.
– Записать должно! – деловито сообщил домовой, раскрывая книгу. Сероватые страницы были исписаны убористым крупным почерком. – Пачпорт надобен!
Софья вздохнула и полезла в рюкзак за паспортом. Минут пять домовой старательно переписывал Сонины данные в книгу и наконец, вернув документы, кивнул в сторону темноты, царящей в конце коридора.
– Тудой. Шестой этаж, кабинет одна тыща двести сорок три.
– И кто там? Наталья? – уточнила Соня, смутно припоминая, что в здании колледжа, где они находились, всего три этажа.
Домовой не то хмыкнул, не то чихнул.
– Директор! – важно пояснил он и скрылся под столом вместе с книгой.
В самом конце коридора обнаружилась лестница, ведущая наверх. Соня добралась до площадки с нарисованной краской цифрой 6, миновала скрипучую дверь и очутилась в новом коридоре. Кабинет директора с табличкой «1243» обнаружился почти сразу, после кабинетов «64» и «1709».
– Здравствуйте, здравствуйте! – Суетливый дядечка лет пятидесяти, лысеющий и с намечающимся брюшком, выскочил из-за громоздкого стола навстречу Софье. – Чем обязаны? Алексей Олегович!
– Ларина Софья Ивановна, Лихоборский отдел Инспекции по внештатным и аварийным ситуациям и казусным инцидентам. Я бы хотела побеседовать с вашей сотрудницей, Натальей Тимохиной.
– Софьюшка, присаживайтесь! Позволите без отчества? Вы ведь ещё так юны! А уже инспектор! – весело засуетился директор. – Наташенька… Да, Тимохина, помню! Наташенька у нас в отделе фасовки… да-с… Очень старательная девушка.
– А чем занимается ваше… предприятие? – зачем-то уточнила Соня.
– Травами! – охотно пояснил Алексей Олегович. – Лекарства, чаи, целебные сборы. Фасуем, изобретаем новые купажи, поставляем в разные учреждения… Чайный дом на Мясницкой знаете? Волшебное место, в прямом и переносном смысле! Кофейня на Лубянке ещё…
– Понятно, так я могу поговорить с Натальей? – Соня с трудом вклинилась в поток сознания директора.
– Конечно-конечно, я сейчас её приглашу! – Алексей Олегович бросился к телефону, стоящему на столе, такому же допотопному, как в приёмной у домового, только не дисковому, а кнопочному.
– Маша, пригласи ко мне Тимохину, – сурово потребовал он через пару секунд. – Сейчас, – пообещал он добродушным тоном, солнечно улыбнувшись Соне. – Может, чайку?..
Не успел закипеть чайник, как в кабинет буквально ввалилась заполошная растрёпанная женщина. Довольно молодая и симпатичная, но больше похожая на домовушку, чем на колдунью. Аура у Натальи, по Сониным ощущениям, была очень слабая.
– Я ничего не делала! – с порога заголосила Тимохина неприятным высоким голосом. – Я ничего не скажу.
– С тобой инспектор хочет… – начал было директор, но Наталья снова завизжала:
– Не хочу, не буду, не имеете права, не буду, не хочу!..
Разговор зашёл в тупик, не успев даже начаться.
– Э… Софьюшка, у вас к Тимохиной какой вопрос? – осторожно попробовал сдвинуть дело с мёртвой точки директор, но не успела Соня открыть рот, как начался новый виток истерики:
– А-а-а, не буду, не имеете права, не хочу отвечать, ничего не скажу, ничего не сделала!!!
– Конечно, вы ничего не сделали, – вклинилась Соня. – Мы вас ни в чём и не обвиняем. Нам нужна ваша помощь…
– А-а-а, ничего не скажу!!!
– Давно она такая? – уточнила Соня, повернувшись к растерянному директору, пока Наталья пыталась рвать на себе волосы.
– В первый раз вижу…
– Может, ей скорую?..
– Наташенька, – робко пискнул директор. – Ты работать сможешь?..
– Да, – совершенно спокойно заявила вмиг успокоившаяся Тимохина. – Разрешите идти?
Алексей Олегович виновато глянул на Соню, печально пожал плечами и обречённо махнул рукой.
– Иди.
Наталья испарилась.
– Ну извините, Софьюшка, – буднично произнёс директор, заваривая чай. – Вы не из полиции, вроде как ни в чём не обвиняете её, а заставить Наташку говорить с вами я не могу. Чего она хоть натворила?
– Ничего…
– Ну вот видите… Вроде не вредное производство… Хотя кто его знает… Травы, зелья… Сами-то как, интересуетесь?
Ларина задумчиво помотала головой.
– Чаёк-то пейте, – радушно предложил директор, ставя перед Софьей элегантную чашечку, над которой поднимался ароматный пар. Себе он нацедил чай в нечто, больше напоминавшее глиняную пивную кружку, и тут же с удовольствием к ней приложился. – Хорош… Угадаете, что в составе?
Соня принюхалась.
– Основа – иван-чай…
– Так, так… – Судя по всему, беседа за чаем доставляла Алексею Олеговичу удовольствие.
Софья принюхалась: чай был безвредный и весьма оригинальный. Скорее, это был не чай, а то, что в модных кофейнях подают под затейливым названием «тизан». Варево пахло одновременно лёгкой свежестью, терпкой кислинкой и горьковатым миндалём.
– Мелисса, княженика и… бузина?
Глаза директора округлились, он просиял от восторга.
– Ну вот, а говорите, не интересуетесь! Да, да, всё так, пробуйте!
Соня молча пригубила отвар – он и в самом деле был очень недурен на вкус.
– А что, если вам поговорить с Лизой Комахиной? – вдруг предложил директор. – Это Наташина подружка. Она-то должна знать, что за шлея ей под хвост попала…
– Где её найти?
– Так давайте я вам её приглашу? – охотно предложил Алексей Олегович.
Через пару минут в кабинете появилась женщина лет сорока, усталая и хмурая.
– Чего она натворила-то? – мрачно поинтересовалась Лиза, узнав, что инспектор пришла по душу её товарки.
– Пока ничего, – уклончиво отозвалась Соня. – Мы можем поговорить… где-нибудь ещё?
Директор заметно скис.
– Курите? Пошли, выйдем.
– Спасибо за содействие, Алексей Олегович, – церемонно сказала Софья. – Всего хорошего. Благодарю за чай.
– До свидания, – разочарованно протянул директор.
Соня и Елизавета спустились на первый этаж, причём оказались совершенно в другом коридоре, не в том, где сидел домовой, и через скрипучую дверь попали на задний двор, огороженный унылым забором. Под прогрызенным коррозией и ржавчиной навесом стояли буквой «П» три скамейки и торчали две урны. Женщины синхронно достали сигареты и задымили.
– Давно ваша подруга Наталья стала… необычно себя вести?
Лиза равнодушно пожала плечами.
– Она вообще-то всегда была… ну, припудренная маленько, – пояснила она. – Но да, месяца два, наверное, как совсем того…
– Что произошло? Может, в семье что-то? В личной жизни?
Лиза фыркнула.
– Мужик у неё – дай бог каждой, – заявила она. – Хозяйственный, всё в дом тащит, к себе её перевёз. Родители у неё где-то то ли в Ступино, то ли в Серпухове, она с ними редко общается. На работе тоже всё как всегда…
– Новые друзья? Хобби? – не унималась Софья.
– Да нет, Наташка не любительница. Ну в смысле, спортом не занимается, петь-плясать не умеет, по театрам не ходит… Знаю!
Соня чуть не выронила недокуренную сигарету от неожиданности.
– Знаю! – повторила Лиза. – Она к психологу начала ходить! Хрен её разберёт зачем, модно потому что, наверное. Точно, это он ей мозги промыл, больше некому.
Соня тоже почуяла, что это оно.
– Что за психолог? Где принимает? Есть контакты?
– Вы чё? Я не знаю, – разочаровала её Лиза. – Наташка не говорит, просто обмолвилась один раз, мол, к психологу хожу, и всё. И дальше ни гу-гу. Небось, он ей велел не трындеть больше.
– Елизавета, – Соня задумчиво потушила окурок и выбросила его в урну, – вы можете узнать у Натальи, что за психолог такой? Ну скажите, что вам тоже нужно…
Лиза избавилась от чинарика и махнула рукой.
– Без толку. Попробую, конечно, только Наташка, скорее всего, психанёт и не скажет. Но я попытаюсь. А чего такое? Морок какой-то?
– Морок… Может, и морок, – пробормотала Ларина. – Спасибо, Елизавета. Контакты мои запишите на всякий пожарный, вдруг что удастся узнать. И… как отсюда выйти теперь?..
* * *
До отделения ММВД Соня добралась только через час. Удивительно, но после чая, которым угостил её Алексей Олегович, беседа с полицейскими больше не представлялась муторным и неприятным делом.
Встретил Софью помятый молодой парень, представившийся капитаном Шамовым.
– Конфликты с пострадавшим были? – завёл прежнюю шарманку своих коллег капитан.
– Не было.
Шамов хмыкнул.
– Так разве бывает?
– Бывает. Я всего второй месяц работаю. Арина тоже. Никита ещё позже пришёл.
– А начальник?
– А что – начальник? Обычный.
– Администратор?
– Хорошая девушка, позитивная. А что там с нашими пробами?
Капитан зашарил по столу.
– А вы переживаете?
Соня наградила Шамова тяжёлым взглядом, от которого тот потупил глаза.
– За свою – нет.
– Угу, угу… А вы говорили моим коллегам, что зельями не интересуетесь?
– Нет.
– А Морозова?
Соня пожала плечами.
– Она их изучает в институте. Более углублённо, чем я.
Шамов с интересом подался вперёд.
– А вы что изучали… углублённо? Трансформации?
Соня насторожилась.
– Не совсем. Материю. Тонкую и плотную.
Глаза у капитана загорелись нехорошим огоньком.
– Насколько помню, это включает в себя трансформацию?
– Не только. В основном физику, агрегатные состояния, условия переходности…
– Так-так… А скажите, можно было бы, теоретически, воздействовать на Золотова не с помощью зелья, а… Понимаете?
Соня расслабилась.
– Теоретически – да, – уверенно заявила она. – Но я, например, вряд ли смогла бы.
Капитан недоверчиво поднял брови.
– В самом деле? Вы столько об этом знаете…
– Вот именно, знаю. Я больше теоретик, а не практик.
– То есть вы никогда никого ни во что не превращали? У вас не было практических занятий?
– Были, почему же? И превращала. Мух. В скрепки.
– И как? – заинтересовался Шамов.
– Неплохо. Такие себе скрепки. Иногда с лапами…
– С лапами, – повторил капитан. – Но вы знаете, как трансформировать человека? Теоретически?
– Вообще да. – Соне всегда было дико интересно порассуждать на околонаучные темы. – Но эффект был бы другой, не как у Никиты. Человека можно превратить в кого-то или во что-то конкретное. Лучше тоже в живое – так легче. Чем больше параметры задаваемого объекта подходят под параметры субъекта, ну, человека, тем лучше. Меньше работы, понимаете?
– Параметры – это?.. – Капитан начал слегка косить левым глазом от обилия информации.
– Рост, вес, теплокровность, количество волосяного покрова – что угодно, – с удовольствием перечислила Ларина. – Так вот. Чтобы трансформировать человека, нужно выбрать заданный объект, чётко его представить по всем параметрам, провести нужные расчёты – что, как и в каком порядке будет трансформироваться. Дальше разрабатывается формула, если понадобится – вербальная. Ну, заклинание, хотя их уже редко используют. Будут точно задействованы манипуляция, энергообмен, стабилизация. Естественно, с первого раза вряд ли получится, сначала трансформацию нужно проводить очень медленно, постепенно. Потом можно попробовать быстрее. Всего на это может уйти… Не знаю, месяца полтора, может, больше. В зависимости от квалификации…
Капитан резко хлопнул ладонью по столу.
– Хватит! Вы издеваетесь?!
Соня обиженно поджала губы.
– Даже не думала. Вы спросили – я ответила. Это вообще мало кто изучает, но это очень интересно… Даже в теории.
– А на практике?
– А на практике долго, – решила Соня.
– То есть одномоментно такую штуку не провернуть? – хмуро уточнил Шамов.
– Если колдун какого-то нереального уровня и с пятидесятилетней практикой, может, и получится. Нужен же визуальный контакт с субъектом. В смысле, пока ты колдуешь, надо на него смотреть, и… – Соня так увлеклась, что подняла руки и направила их на капитана. Тот отшатнулся.
– Извините, я не делаю ничего. Ну вы поняли, это минимум полчаса. Если бы Никиту таким способом заколдовывали, он бы точно заметил. Так что с нашими пробами?
Шамов посмотрел на неё в упор с некоторым отвращением.
– Ничего. Ваша проба отрицательная на предмет искомого заклятья.
– А чья положительная?
Бедный капитан совсем утратил контроль над собой и ситуацией. Соне повезло, что в отделении больше никого не было, чтобы привести его в чувство.
– Ничья! – сердито рявкнул он. – Полная ерунда! Никто из сотрудников Золотова не проклинал. Кто-то из посетителей, наверное, обронил зелье, а потерпевший, не знаю, наступил или подобрал и на себя просыпал… Вообще это не ваше дело! Я вам ничего не говорил! Я уже запросил в вашей конторе данные на посетителей, приходивших к вам раньше… Найдём…
Повисла пауза – не неловкая, а какая-то вежливая, почти светская.
– Я могу идти? – тоном герцогини на приёме у короля осведомилась Соня полминуты спустя.
– Идите! – гавкнул Шамов. – Коллег ваших тоже ожидаем сегодня.
– Они придут.
– Надеюсь. Всего хорошего. Пропуск вам выпишу.
Когда Ларина ушла, капитан потёр пальцами виски. Он никак не мог сообразить, чего так взъелся на милую девушку, которая, судя по пробе, была определённо вне подозрений, как и все её коллеги. Ещё и про трансформации так интересно рассказала… Хорошо, что он не занимается этой мутотенью, сплошной геморрой… А история выеденного яйца не стоит. Подумаешь, парень позеленел… Заклятье конечное, рано или поздно пройдёт, всё пройдёт… Капитан сладко зевнул и выдвинулся за кофе.