Глава 10 · Гордиев узел
Что мне в том, что виновных нет и что я это знаю, – мне надо возмездие, иначе ведь я истреблю себя.
Выйдя из отделения полиции, Соня с неудовольствием обнаружила, что рабочий день ещё не закончен и придётся возвращаться в контору. Утешало то, что обеденный перерыв уже миновал, значит, торчать на работе останется не так долго. Путь в контору пролетел ещё быстрее, так как Софье принялся написывать Руслан.
«Созвонимся?»
«Я в метро, давай так».
«Объяснишь, что ты устроила?»
«Понятия не имею, о чём ты».
«О твоём коллеге».
«С ним всё норм, на работе сидит. Ну, с утра, по крайней мере, сидел».
«Думаешь, я не понял, что это твоя работа? Я тебя знаю. И твой почерк тоже».
Соня фыркнула. Иногда душнила Русик её страшно бесил. Может, он поэтому до сих пор не женился, подумалось ей.
Руслан печатает…
«Я никому не скажу».
Ларину разобрал смех. Да говори, пожалуйста, всё равно никто не поверит. А поверят – не докажут.
Руслан печатает…
«Что он хоть натворил?»
«Капитан полиции сказал, сам себя заколдовал».
«Что за бред!»
«Мне так сказали».
«Соня, блин!»
Ларина отправила ему ржущий смайлик, вдогонку – сердечко и вышла из вагона.
А у капитана Шамова продолжался скверный день, который не спас даже стакан растворимого кофе с тремя кусками сахара. После малоприятной гражданки, рассказавшей капитану о тонкостях трансформации и всяких там материях, нагрянула ещё одна девица, молоденькая и крайне заполошная, она окончательно выела Шамову мозг своими глупыми речами про зелья. Несмотря на то что девчонка на них специализировалась, капитан очень быстро понял, что девица Морозова ни черта не смыслит ни в отварах, ни в чём-либо другом. Не добившись от свидетельницы ничего путного, капитан выпроводил хорошенькую, но бестолковую Арину из отделения. Под занавес рабочего дня явились начальник приснопамятного отделения Инспекции – свежий, подтянутый, вкусно пахнущий, чем моментально выбесил Шамова, и очень красивая администратор, что немного утешило усталого капитана. Вкратце обрисовав главе Лихоборского отделения ситуацию с самопроклятием, он свернул допрос.
– Я вышлю вам в офис результаты экспертизы, чтобы вы могли ознакомиться, – бубнил он. – Вас я попрошу в свою очередь предоставить информацию обо всех посетителях конторы за последние… месяца три, наверное. По факту – несчастный случай, но, возможно, изначально зелье варилось для кого-то другого, с умыслом… В общем, буду ждать, постарайтесь оперативнее.
Дмитрий Александрович заверил, что они постараются прислать все данные как можно быстрее, и они вместе со Стешей быстренько смотались.
– Я надеюсь, Арина уже вернулась в офис, – нервно обронил Дим-Самыч, усаживаясь со Степанидой в такси. – Не хочется, чтоб Соня и Никита оставались наедине…
Желание начальника сбылось, но лишь наполовину: когда Дим-Самыч со Стешей вернулись, Аришка безуспешно пыталась разнять Золотова и Ларину.
– Какого лешего вы тут устроили?!
Клубок распался. Взлохмаченная Морозова-внучка отскочила в сторону. Никита опустил кулаки – костяшки были сбиты о щит, которым Софья всё ещё закрывалась.
– Почему её не посадили?! – заверещал Никита, который выглядел так, будто его пропустили через шейкер. – Это она, это всё она!..
– Дмитрий Александрович, скажите им, – захныкала Ариша. – Они уже минут десять дерутся, они поубивают друг друга…
– Я не дерусь, – холодно вступила Соня. – Я защищаюсь.
Никита истерично разразился нецензурной бранью.
– Тихо!
– Тварь! – выплюнул Золотов и, неожиданно слепив из воздуха энергопульсар, запустил его в Ларину. Щит, было скрывшийся из виду, сработал безукоризненно, отбив атаку не хуже биты бейсболиста. Пульсар мгновенно метнулся обратно и с грохотом врезался в стену.
– Прекратить! – взревел начальник. Все вздрогнули – показалось, что крошечная будка-контора подскочила, как от землетрясения. Повисла звенящая тишина, прерываемая всхлипываниями Арины.
– Довольно, – пугающим шёпотом произнёс Дмитрий Александрович. – Вы у меня уже в печёнках сидите. Пишите заявления по собственному! – вдруг рявкнул он. – Оба!
Стеша и Арина в ужасе уставились на доведённого до белого каления начальника. Лицо Никиты вытянулось, как огурец. Соня криво улыбнулась и подняла левую руку, сложив пальцы хитрым образом. Щелчок – и в её руке оказалось заранее написанное бог знает когда заявление.
– Готово, – учтиво пояснила она, передавая бумагу Дим-Самычу. Судя по его лицу, начальник был на грани апоплексического удара.
– Отлично, – буркнул он, внезапно успокоившись и размашисто подписывая заявление невесть откуда взявшейся в его руке ручкой. – Золотов!
– Дмитрий Александрович, почему я-то?! – взвыл отмерший Никита. – Я же жертва!..
– Ты не жертва, ты провокатор, – отрезал начальник. – Мы не знаем, она ли тебя заколдовала, но если это она… Ты её оскорбил, распускал сплетни, и не только о ней, но и… – Дмитрий Александрович едва не замялся, но быстро взял себя в руки. – У тебя даже не хватило ума понять, что ты был неправ! Будь вы оба умнее, извинились бы друг перед другом, и…
– Я не стану извиняться перед этой сукой! Её посадить должны были! Скользкая дрянь, и здесь выпуталась!..
– Я тоже не буду, – подала голос на удивление спокойная Соня. – Во-первых, мне не за что, а во-вторых, он прав, извинения – это просто слова, они ничего не значат. Имеет смысл только действие. И его сила. – Она перевела ещё сильнее потемневший взгляд на Никиту. – Потому что она всегда равна силе противодействия.
Последовала очередная матерная тирада.
– Заявление, живо! – Дмитрий Александрович рухнул за свой стол и обхватил голову руками. – Двое ненормальных… Видеть вас не могу… Отработка – до конца недели. И всё! Обойдёмся без вас.
Софья брезгливо поджала губы и равнодушно углубилась в отчёт. Золотов трясущимися руками закалякал заявление, то и дело бросая в сторону Лариной уничтожающие взгляды. Арина по стеночке пробралась в уборную – умыть зарёванную мордашку. Стеша, всё это время прикидывающаяся ветошью, боязливо подняла руки, аккуратно убирая со стены следы энергопульсара. Получилось не очень – стена треснула и слегка дымилась. Кляксы копоти Степанида кое-как убрала, но залатать стену никак не получалось. Минуты две понаблюдав за страданиями администратора сквозь ресницы, всё ещё взвинченный Дим-Самыч с грохотом встал из-за стола и небрежно закрыл брешь в стене, оставив еле заметный выпуклый рубец. Так же психованно вернувшись за стол, начальник явно нехотя, сделав над собой усилие, бросил в сторону Сони:
– Насчёт Натальи этой выяснила что-нибудь?
– Угу… – Ларина даже не удосужилась поднять глаза от монитора. – Она к психологу ходила.
Дим-Самыч моментально устремил пристальный взгляд в ее сторону.
– К какому психологу?
– Понятия не имею, – буднично, словно ничего не произошло, отозвалась Соня, потягиваясь. – Стеш, прими распечатку, отчёт прислала.
В приёмном уголке зашуршал принтер.
– Прибыл! – отозвалась Степанида.
– Она особо не хвасталась, – пояснила Соня начальнику. – Подружка её рассказала, Наталья один раз обронила, мол, хожу к психологу, и всё. Чую, это он Тимохину нагрузил этой ахинеей насчёт недостойных и отсутствия необходимости соблюдать кодекс.
– Вряд ли Привалов и Томилин ходили к психологу, – задумчиво произнёс Дим-Самыч. – Хотя я бы им рекомендовал…
– Томилин – это леший этот, Иван? – поняла Соня.
– Да. Должно быть ещё что-то, что их объединяет… – Начальник вскочил и заходил взад-вперёд по кабинету. – Что-то такое…
– Точно есть что-то ещё, – мрачно подтвердила Соня. – И я даже как будто знаю что… Только… Как будто вспомнить не могу или сообразить… Но я знаю…
Она обхватила голову руками – где-то там, на задворках сознания, отчётливо пульсировала мысль, которую Соня никак не могла ухватить за хвост… Это было похоже на отчаянные попытки вспомнить, проснувшись утром, предрассветный сон, ещё миг назад такой яркий, объёмный, но проходит миг – и уже нет сил осознать, о чём он вообще был…
Застывший на секунду Дмитрий Александрович пару мгновений озабоченно понаблюдал за её страданиями, потом внезапно метнулся к Сониному столу и опустился на корточки.
– Сонь, очень нужно вспомнить… Постарайся… Хочешь, я могу помочь?
Ларина обалдело отняла ладони от лица – начальник навис буквально в десяти сантиметрах от её носа. Соне даже показалось, что он никогда не был так близко, хотя он был.
– А вы что, умеете?
– Я одной штуке в институте научился… Давно не пробовал, но… Это неопасно!
Соня вдруг всей поверхностью кожи ощутила, как вспыхнул от злобы Никита, как свесилась из-за своей стойки любопытная Стеша, как с неслышным хрустом отвисала челюсть Ариши…
– Ну давайте, – буркнула Соня.
Дмитрий Александрович, словно был уверен, что она согласится, без промедления запустил пальцы в Сонины волосы.
– Давай мне то, что не можешь вспомнить, – велел он.
Соня плохо понимала, о чём он, но послушно попыталась ухватить ту самую мысль хоть за хвост, хоть за шкирку. Мысль капризничала и металась внутри черепной коробки, как мышь во внезапно освещённом подвале.
Пальцы начальника вдруг стали тёплыми и слегка засветились. Ларина отчётливо почувствовала, как он будто тянет из её головы что-то липкое, тягучее.
– Не отвлекайся! – прикрикнул Дим-Самыч.
«Знать бы от чего», – подумала Соня.
Не отпуская Софьину голову, начальник закрыл глаза и слегка поморщился, точно почувствовав лёгкую мигрень. Соня услышала в голове тихий хлопок, будто лопнул пузырь из жевательной резинки.
Дмитрий Александрович поднялся и сделал два шага назад. Соне показалось, что ему трудно дышать.
– Получилось? – осторожно спросила она.
– И да, и нет, – туманно ответил начальник, приходя понемногу в себя, и пристально посмотрел на Ларину. – То есть мысль, о которой ты говорила, я вроде как перетянул, только… – Он вдруг замолчал.
– Что? – глухо и заворожённо спросила из своего угла совершенно обалдевшая от представления Арина, про которую вообще все забыли.
Дим-Самыч повернулся к ней, недоумённо хлопнул пару раз глазами, снова посмотрел на Соню и несколько виновато пояснил:
– У меня ощущение, что я тоже это знаю, но сам не могу сформулировать.
– То есть не получилось? – Соня несколько разочарованно потёрла виски. – Интересная техника. Какой-то телепат учил?
– Да, мой преподаватель по ментальным практикам, – устало отозвался Дим-Самыч, тяжело опускаясь за стол. – Я в них не силён, а этот способ сложен…
– Почему? – не снижая градуса восторга, полюбопытствовала Ариша.
Все уставились на неё.
– Потому что нужен тактильный контакт и много времени, – пояснила за начальника Соня. – И усилия со стороны того, кого читают.
Начальник посмотрел на Ларину с нескрываемым обожанием.
– Всё так, – согласился он. – Надеюсь, не доставил тебе неудобств…
– Нисколько, – махнула рукой Соня. – Ничего, мы вспомним…
Никита выглядел так, будто его вот-вот стошнит.
– А Кирилл умеет почти так же, только не мысли вытаскивать, а остаточную энергетику снимать, – вдруг заявила Степанида. – Соня же общалась с этой… Натальей? Он мог бы снять и рассказать, что не так с ней.
Начальника аж подбросило на кресле.
– Степашка, ты что, это же шикарная идея! Звони ему немедленно! – заверещал он. – Пусть мчит сюда, как только сможет. Пока энергетика на месте!
Администратор немного опешила, но послушно потянулась к телефону.
– Алё, Кирюш? Извини, не отвлекаю? Кирюш, нам твоя помощь нужна, очень-очень… Ты сможешь, как освободишься, подскочить к нам в офис?.. Ага… Хорошо… И я тебя, хи-хи…
«Так и знала, что он нам пригодится», – с удовлетворением подумала Софья.
– Только после шести освободится, и сразу сюда, – пояснила Степанида, отложив телефон.
– Отлично! – Начальник потёр руки. – Так… Что у нас там ещё?.. Отчёт? Арин, по домовому, готов?
– Чё?.. А! А, щас… Ой…
«Тук-тук-тук», – застучали пальчики Ариши по клавиатуре.
«Тук-тук-тук», – застучали по лестнице чьи-то каблуки, и низкий весёлый голос протрубил на всю контору:
– К вам можно?
Дверь открылась, и в контору без приглашения энергично шагнула молодая женщина.
Никогда – ни до, ни после этого, ни при знакомстве со Стешей, ни при первой встрече с начальником, ни при появлении в конторе Ариши, ни при каких других обстоятельствах, ни разу Соня не испытывала такой жгучей зависти к чужой внешности.
Вошедшая казалась совершенством во всех отношениях.
На вид посетительнице было лет тридцать, хотя Соня с уверенностью накинула ей ещё минимум лет пять. Она была очень высокой – под метр восемьдесят, но при модельном росте сходство с манекенщицами на этом заканчивалось. Фигуру женщины нельзя было назвать хрупкой, несмотря на тонкую талию. Пышную грудь примерно третьего размера, незнакомую со скальпелем пластического хирурга, уравновешивали ещё более внушительные бёдра, из-за талии, стянутой поясом джинсов с высокой посадкой, казавшиеся ещё более крутыми. Накачанные ноги намекали на то, что всю сознательную жизнь их обладательница занималась спортом или танцами, большие ладони и ступни совершенно не портили женщину. К мощному, атлетичному, скульптурному телу прилагалась венчающая его голова, ещё более поражающая воображение. Длинные волосы, неоднократно окрашенные во все оттенки золота и платины, хранили следы природного пепельно-русого цвета. Блондинка, оказавшаяся неожиданно смуглой, причём явно не посредством курортов или соляриев, весело таращила на окружающих чуть раскосые зелёные глаза. Довершали образ небожительницы идеально прямой нос, красиво очерченные губы и высокие скулы.
У Сони от зависти перехватило горло.
Было в лице женщины что-то ещё, что делало её особенно красивой и притягательной. Возможно, потому что она не несла свою природную красоту по-королевски, как делают все красавицы в мире, зная, насколько хороши. Некая порочность, отпечаток которой всегда тем сильнее, чем ярче внешность, почти полностью нивелировалась наивным, полудетским выражением её лица. Такие шкодные гримасы бывают у маленьких девочек, которые шалят не из вредности, а потому что не могут обуздать неуёмную активность и чересчур живой характер. Эта врождённая энергичность буквально была тем, что излучала посетительница, её вторым «я», тем, что вмиг затопило маленькую контору от пола и до самого потолка.
При всём этом женщина была одета в самые простые голубые джинсы и белую футболку, обута в лёгкие туфли на устойчивом каблуке, и казалось, что даже бальное платье и шпильки не украсили бы её сильнее.
Дмитрий Александрович медленно поднялся с кресла. Его лицо за несколько секунд стало сначала красным, потом белым, потом цвета начали причудливо миксоваться. В какой-то момент Соне показалось, что лицо начальника стало похоже на флаг Польши, потом на флаг Японии, наконец на флаг Дании… Тут Соня отвернулась от этого «парада олимпиоников». Вошедшая, улыбаясь во все тридцать два зуба – не вставленных, родных, слегка отбеленных, – шагнула к столу Дим-Самыча.
– Привет, Димуль. Извини, я без предупреждения, замоталась совсем.
– Привет, – немного севшим голосом выдавил Дим-Самыч и тут же получил поцелуй в щёку, ближе к уголку губ. – Э… Коллеги, это Кайя, мы… учились вместе…
Обладательница диковинного имени хихикнула колокольчиком.
– Ты уже выпускался, а я только начинала, когда на год по обмену приехала.
– У вас такое имя красивое! – восторженно влезла Арина.
– Я на четверть норвежка, – пояснила женщина, которая с каждой секундой нравилась Соне всё меньше и меньше.
Ариша выпучила глаза.
– Вы аж из Норвегии?!
Женщина снова хихикнула.
– Нет, я из Питера. Но после распределения работаю в Москве.
– Кайя – сотрудница ММВД, – вставил начальник.
– Вот! Я же как раз по работе к вам! – опомнилась Кайя. – Дим, я по поводу засвета, которого задержали в лесу твои сотрудники. Это же вы? – Она горящими глазами обвела помещение.
– Они, – кашлянув и, кажется, справившись с собой, подтвердил Дмитрий Александрович. – На том выезде были Никита и Софья.
Сверкнув зубами на Ларину, Кайя наконец повернулась к Никите и вздрогнула. На миг показалось, что она утратила самообладание – так ужаснул её вид Золотова.
На Никиту больно было смотреть. Смесь ужаса, недоумения, отвращения в глазах красивой женщины стала подобна кувалде, расколотившей его сердце вдребезги. Золотов низко опустил голову; казалось, он сейчас заплачет или вовсе убежит, но Никита не тронулся с места, будто силы в одночасье его покинули. Соне даже на миг стало его жалко, но одновременно с этим она почувствовала себя полностью отомщённой.
Кайя, впрочем, быстро справилась с собой.
– Кто провёл задержание? – деловито осведомилась она едва заметно дрожащим голосом.
Дим-Самыч выдержал паузу, очевидно, ожидая, что Софье захочется похвастаться, но не дождался и указал на Ларину:
– Соня.
– Здорово! – Кайя как-то перевозбуждённо плюхнулась на стул перед Софьей. – Расскажи, как это было? Только подробно!
Ещё до того, как женщина приземлилась на стул, Соня, повинуясь внезапному порыву, прикусила кончик языка. Этому простому приёму её научили ещё на третьем курсе: он помогал слегка перекрыть оппоненту доступ к собственной энергетике, если тому захочется тебя просканировать без разрешения. Впрочем, Кайя не выказала никакого недовольства по этому поводу. А может, просто сделала вид…
Соня смерила женщину мрачным взглядом, медленно начала опускать ментальный блок и пожала плечами.
– Подробно? – с сомнением протянула она. – Да… ничего особенного. Мы пришли в лес. Он на нас напал, вырубил Никиту. Я за ним погналась, догнала, вырубила… почти. Ну, он в сознании оставался. Обезвредила, вот. Всё.
Блок опустился.
Дим-Самыч нахмурился, Кайя разочарованно захлопала глазами – это явно было не то, на что она рассчитывала.
– Давай всё-таки поподробнее… Какие заклинания он использовал?
– Не помню, – хладнокровно отрезала Соня. – В самом конце вроде морок пытался сплести. Только не успел.
– Так… Морок… – Кайя задумчиво постучала пальцем по столешнице. – Соня, я понимаю, ты испытала колоссальный стресс, но попробуй вспомнить что-то ещё.
Пассаж про стресс Ларину дико позабавил.
– У него домик в лесу был, – с удовольствием выдала она. – Хижина такая, он в ней жил. Наверное.
– Хижина. Хорошо. – Судя по тону, Кайя начинала терять терпение. – Он не шёл на контакт? Может быть, говорил что-нибудь? Выкрикивал?
Соня снова дёрнула плечами. Она физически ощущала попытки Кайи влезть к ней в голову. Безуспешно, естественно.
– Как обычно. «Вы кто такие, зачем пришли, пошли вон». Как-то так.
Кайя взглянула на неё с явной неприязнью.
– Как ты думаешь, почему именно вам удалось его обезвредить?
– Повезло? – с видом полной дурочки предположила Ларина. При наличии перед глазами ежедневного примера в виде Арины это труда не составило.
Женщина скрипнула зубами.
– Как же вам удалось его обнаружить?
– Так он сам нас нашёл, – радостно призналась Софья. – Может, услышал…
– Логичнее было бы, наоборот, спрятаться подальше…
– Логичнее было бы не жить в лесопарке, а спокойно оформить статус засвета. О чём вы вообще?
Беседа зашла в тупик.
– А молодого человека, значит, атаковали сразу? – беспомощно уточнила Кайя, брезгливо косясь на Никиту.
– Ага.
– А вы в каком звании служите? – брякнула вдруг Арина, и все повернулись к ней, причём Дим-Самыч выпучил глаза так, будто Морозова спросила что-то сверхнеприличное.
– Я не ношу звание, я вольнонаёмная, – отмерла Кайя. – Ну что ж, Соня, спасибо, ты мне очень помогла…
– Без проблем! – бодро отозвалась дико довольная собой Ларина. – Всегда пожалуйста!
– Всё, извините, что отвлекла от работы. – Кайя поднялась и снова шагнула к Дмитрию Александровичу. – Димуль, если что-то ещё вспомните, набери меня, ладненько? Ну давай, пока.
Последовал ещё один поцелуй, ближе к губам, чем приветственный.
– Пока, ребята, – ослепительно улыбнулась женщина и скрылась за дверью. Раздалась дробь каблуков на лестнице.
– Соня, что это было?! – окрысился Дим-Самыч, едва шаги стихли. – Ты что устроила?!
Ларина смерила рвущего и мечущего начальника снисходительным взглядом.
– Товарка ваша, – пояснила она, – мне в черепную коробку пыталась забраться. Без приглашения. И в моей ауре поковыряться тоже очень хотела.
Дим-Самыч немного спал с лица.
– Но двойное забрало пробить трудно, – подытожила Соня. – Чего ей вообще надо было?
– Что ты глупости говоришь? – возразил Дим-Самыч, которому явно стало неуютно. – Я знаю Кайю сто лет!
«И, судя по приветствию и прощанию, очень близко», – ехидно добавила Софья мысленно.
– Вечно ты спектакль устраиваешь! – продолжал кипеть Дим-Самыч. – С тобой по-человечески, попросили рассказать… А ты…
– Так я и рассказала. И правильно она заметила – стресс у меня…
Соня осеклась. Какая-то важная мысль уколола – и тут же отхлынула, как морская волна.
Стресс… «Как вам удалось его обнаружить?» «Я не ношу звание»…
– Такая красивая девушка, – мечтательно вздохнула, как всегда невпопад, Ариша. – Вот бы быть такой…
Соня не знала почему, но точно понимала, что такой, как Кайя, она быть не хочет.
– Да ладно, Дмитрий Саныч, не дуйтесь, – примирительно сказала Ларина. – Вы ж меня всё равно уволили. Скоро перестану вам глаза мозолить и чушь нести.
Начальника скукурузило так, будто он и забыл, что подписал два заявления по собственному всего полчаса назад. Остаток рабочего дня прошёл скомканно, словно всем в конторе было неловко, неизвестно по какой причине. Соня мучительно муссировала крупицы диалога с Кайей, информацию от Елизаветы, обрывки разговора с сожителем Натальи Игорем, и эти мысли, как камушки в ботинке, не давали ей покоя. Соня чётко понимала: у неё на руках все карты, все ключи к этой шараде, но она никак не может собрать головоломку воедино.
Кубик Рубика у Сони тоже никогда не получался…
– Дмитрий Александрович, – заныла Стеша, когда рабочий день был уже почти закончен. – Кирилл написал, что на работе задерживается. Можно он завтра придёт? Ему отгул во второй половине дня обещали.
Начальник недовольно скривился, но дал добро.
– Тогда все свободны. Кроме Арины. Арин, я когда отчёт по домовому получу? Ты полдня над ним сидишь!
– Ой! Я уже… почти… Ща!
Морозова-внучка с удвоенной силой замолотила по клавишам, остальные начали собираться. Никита выскользнул за дверь, даже не попрощавшись.
– Видела, как его накрыло? – зашептала Стеша затормозившей у кулера Соне. – Это из-за этой Кайи… На него женщины раньше никогда, небось, так не смотрели. Даже жаль его…
– Он же не ожидал, что будет всю жизнь всем нравиться, – фыркнула Ларина. – Всё равно состарится и сморщится, как курага из компота, рано или поздно. Лично мне он никогда не нравился, и что с того?
– Всё равно, зря ты так…
– Снова-здорово! Я при чём?
Степанида со вздохом закатила глаза.
Дим-Самыч вышел из конторы последним, получив от Арины отчёт, исправив в нём три орфографические ошибки и вытолкав Морозову-внучку с пожеланиями хорошего вечера. Закрыл дверь, заглянул в ангар к тёте Паше – перекинуться парой слов с ней и Ладой – и решил прогуляться под тёплым вечерним солнцем к Отрадному.
Добредя почти до железнодорожного полотна Первого диаметра, Дмитрий Александрович чертыхнулся, внезапно осознав, что каким-то образом умудрился забыть в конторе самое важное – телефон. Пришлось переходить дорогу, садиться на автобус и ехать обратно, всю дорогу мысленно костеря глупую Арину и вредную Соню, которые умудрились заморочить ему голову настолько, что он выскочил из конторы без своего драгоценного смартфона. А если Сысоев звонил?!
Конечно, нет, успокаивал себя Дима, время уже не рабочее, зачем ему мне названивать… А девчонки… Арина отчёт сдала, Сони на следующей неделе уже не будет в офисе, как и Никиты. Никто не будет ругаться, драться, проклинать и заколдовывать друг друга… Всё встанет на свои места.
Дима очень любил, когда всё было на своих местах и без потрясений.
Дверь в контору отчего-то оказалась открыта.
Дима точно помнил, что закрывал её. И ключ сдал администратору, который сидел в псевдогараже программистов. Может, тёте Паше или Ладе что-то понадобилось?.. Да нет, бред, они в контору и не заходят никогда. Зачем им сюда? А вдруг контору грабят?! Дима нервно хихикнул от этой мысли. Во-первых, брать у них было нечего, кроме устаревших компьютеров. Во-вторых, будка с потёртой вывеской «Ремонт зонтов» даже у бомжей и всяких лихих людей вряд ли вызвала бы хоть мало-мальский ажиотаж – это ведь не ларёк со спиртным и не гараж со всяким соблазнительным содержимым. В-третьих, всё вокруг зачаровано, так что проникнуть внутрь мог бы только обладатель ключей – один из сотрудников, значит… Что это значит?
Еле слышно Дима прокрался вниз по лестнице, распахнул дверь…
Он услышал, как с грохотом падает набок стул.
Он увидел, как струной натягивается закреплённая под потолком верёвка.