Глава 11 · По душам
Секрет умения вести разговор – это умение задавать вопросы.
В экстремальных ситуациях тело иногда работает быстрее головы. По крайней мере, так было у Димы.
Правая рука почти безотчётно, уверенным и отточенным годами тренировок движением взлетела вверх, за спину, выхватила невесть откуда взявшийся меч и широким круговым движением, слева направо, запустила его под потолок.
Верёвка лопнула, Никита мешком повалился на пол с тяжёлым стуком, чудом не встретившись головой с валяющимся там же стулом. Меч, описав дугу, вонзился в правую стену под острым углом, почти параллельно полу.
Дима одним прыжком подскочил к бывшему сотруднику и, матерясь сквозь зубы, перевернул Никиту на спину. Тот кряхтел и кашлял. Бегло оглядев его, Дима понял, что тому сказочно повезло. Шейные позвонки уцелели, даже странгуляционная борозда была не столь отчётлива. Главное же везение Золотова заключалось в том, что смартфон начальника всё ещё сиротливо лежал на краю его стола.
– Не надо… Не вызывайте… – прохрипел Никита, заметив краем глаза, что начальник уже складывает пальцы определённым образом, готовясь выбросить руку вверх для вызова медиков.
Дима, помешкав секунду, опустил руку. Убедившись, что с Никитой вроде как всё в порядке, он перевёл дух и от души врезал бывшему подчинённому по носу. Едва приподнявшись, Золотов снова плашмя рухнул на пол, глухо стукнувшись затылком.
– Идиот! – Совершенно пришедший в себя начальник пошёл в разнос. – Кретин! Что это за цирк?! Чем ты думал?! Не нашёл другого места?! Отвечай, придурок!
Никита приложил ладонь к носу, убедился, что кровь не идёт, и сделал ещё одну попытку подняться, за которую тут же поплатился, получив два чисто отцовских леща.
– Хотел, чтоб мы завтра пришли, а ты тут болтаешься с высунутым языком, и мухи над тобой кружат?! – орал Дима, с удовольствием чувствуя, как ему становится всё легче, чего нельзя было сказать о Золотове. – А если бы Аришка явилась первая? Её бы инфаркт хватил, дурья твоя башка! А если Стеша? Её от заикания потом год лечили бы! А-а, знаю, Соне хотел показаться! Мол, гляди, дура, вот что ты натворила! Идиот!
Золотов пытался вставить хоть словечко, хватал воздух ртом и наконец разрыдался.
– Зачем вы это сделали? – всхлипывая, причитал он. – Я не могу так жить… Я не хочу так жить! Таким…
– Кретин! – припечатал Дим-Самыч, поднимаясь с пола. Подойдя к стене, он рывком вытащил из неё меч и раздражённо закинул его за спину. Меч исчез так же внезапно, как и появился. Никита даже всхлипывать на секунду перестал.
– Ненавижу тупиц, которые не умеют ценить собственную жизнь! – с чувством припечатал Дима, глядя на Золотова в упор. – Сразу видно, что ты в жизни не имел дела с боевой магией.
– Эт-то тут при ч-чём? – икая, выдавил Никита, не пытаясь подняться с пола.
– При том! Думаешь, нас просто махать мечом учили?
– А как вы… это?.. – невпопад спросил Золотов, повторяя жест начальника – закидывая руку со сжатым кулаком за спину, будто отправляя невидимый меч в ножны.
– Что?.. Тьфу!
Пометавшись туда-сюда по кабинету, Дима неожиданно спросил:
– Ты в армии служил?
Никита обалдело помотал головой, даже не делая попыток подняться с пола.
– Оно и видно, – припечатал начальник. – А я вот, знаешь, служил. Может, поэтому и на боевое отделение пошёл. Как думаешь, чему там учат?
– Ну… Это… Мечом сражаться? – глупо предположил Золотов.
Дима подошёл к кулеру, раздражённо вытащил стаканчик, попутно уронив ещё два, набрал в него холодной воды и с наслаждением к нему приложился.
– Мечом сражаться, – передразнил он. – Там учат жизнь ценить! И не только свою, но и чужую. Если умеешь её отнять, сто раз подумать должен. Вон, в полиции, нашей и обычной, оружие выдают, и что? Они налево-направо палить начинают? И в себя, и в других? Нет! Это на случай опасности! На случай оказания сопротивления, для обороны, наконец! А ты, дурья твоя башка… Ишь, обидели его! Вешаться он пошёл!
– Хорошо! – Никита вслед за начальником повысил голос почти до крика. – Я не умею ценить жизнь! Потому что она для меня потеряла ценность, ясно вам?!
– А о матери своей ты подумал, идиот?! Каково ей было бы?! Ей, небось, плевать, что у тебя там с лицом! Эгоист чёртов!
Никита скуксился, уткнулся в колени лицом и заплакал. Дима набрал ещё два стакана воды, один вылил себе на макушку, второй сунул Золотову. Со стаканом Никита справился не сразу, половину воды пролил на себя, поперхнулся, откашлялся и вдруг спросил:
– А вы где служили? Ну, в смысле…
– Пехота, – лаконично ответил начальник. – Долго ты здесь сидеть собираешься?
Золотов даже не думал подниматься. Мысли у него в голове путались. Модный, даже гламурный начальник никак не стыковался в Никитином мозгу со службой в пехоте…
– Вы прям этот… – вяло обронил он. – Человек-паук. Ну, типа, большая сила – большая ответственность, все дела…
– Между прочим, так и есть, – отрезал начальник. – Тебе и меч в руки давать опасно. И других положишь, и себе голову отпилишь!
Никита снова скуксился.
– Я не знаю, что мне делать, – тускло признался он, глядя в стену. Скомканный стаканчик с сухим хрустом прокатился по полу и закатился под Сонин стол.
– Вот же горе луковое, – вздохнул начальник. – Сразу видно, что особых проблем у тебя в жизни не было…
– Не было, – согласился Никита. – Даже когда отец из семьи ушёл…
– Извини, я не знал.
– Да я и не помню его. Мне тогда ещё года не было. Ну, знаете, как это обычно бывает – узнал, что мать ведьма, и свалил в закат. Я поэтому всегда хорошо учился, старался быть лучшим, чтоб доказать, что быть колдуном престижно… У меня всегда всё получалось… – Никита всхлипнул. – Я маме никогда проблем не доставлял. Золотая медаль, красный диплом… Куча друзей, девчонки… – Его голос сорвался. – А теперь… из-за этой…
– Интересно девки пляшут, – вздохнул Дим-Самыч, обречённо ныряя куда-то под свой стол и выуживая на свет божий бутылку хорошего виски. – Ты серьёзно не догоняешь, что первым её обидел?
Золотов сердито засопел.
– Подумаешь, – буркнул он. – Она будто не знает, что страшная…
– Она не страшная!
– Ну на любителя, – согласился Никита. – Ну ладно, на вас она не вешалась, хотя… Было бы в её духе…
– Ты опять?! – Дима завис над Никитой, борясь с желанием выплеснуть один из стаканчиков, уже наполненный виски, в лицо Золотову.
– Да ладно, всё-всё-всё… Понял я… Она вам чё, нравится, что ли?
Дима, и без того порозовевший сверх меры, вспыхнул и плюхнулся рядом с бывшим сотрудником прямо на пол, привалившись к собственному столу.
– Как молодая симпатичная, ещё и умная, талантливая девушка может не нравиться? – искренне поинтересовался он. – С днём рождения, давай, будь здоров.
– Чё?.. А… Спасибо…
Мужчины выпили, и Дим-Самыч разлил по второй.
– Всё равно это было чересчур, – упрямо заявил Никита. – Подумаешь – ляпнул что-то! А она… И ведь ей всё с рук сошло!
– Ты оскорбил её внешность, она испортила твою, – пожал плечами Дима. – В её парадигме – баш на баш. Думаешь, она не понимала, что ты трясёшься над тем, как выглядишь и какое впечатление производишь на окружающих, особенно на девушек? Конечно, она перегнула палку, но…
– Перегнула?! – Никита чуть не поперхнулся виски. – Да она мне жизнь сломала! Я из-за неё в петлю полез!
– Ты считаешь её… некрасивой, – терпеливо пояснил Дима. – Как же она, по-твоему, живёт с такой внешностью?
– Да, но не настолько!
– А насколько? Помножь на другие оскорбления.
– Да хватит её защищать! – Никита сделал было попытку встать, но передумал и глотнул ещё виски. – За такое сажают вообще-то… Если докажут…
– Угу… Жаль, не сажают за подлость, за оскорбления, за сплетни, за всё, что делает больно на духовном уровне, – философски заметил Дима, не отставая от собутыльника и уже ополовинив свой стаканчик. – А мы колдуны, помнишь, да? Мы физическую травму залатать можем быстро… А вот энергетическую… Это беда…
– Блин… Чёт я не подумал… – Никита залпом допил виски и почесал голову. – И всё равно это слишком.
– Ну, может быть… Но в петлю лезть… Не могу я придумать причину, когда бы это оправдано было. Жизнь – она хороша сама по себе. Улавливаешь? И из любой ситуации можно выход найти. А вот смерть – это уже финиш…
– А из м-моей… ситуации вот вы бы какой в-выход нашли? – Виски неожиданно резко ударило по Никитиной голове, заставив язык заплетаться.
– Чё там, закусить нет ничего? – Дима довольно бодро поднялся на ноги и закопошился в крохотном холодильнике, стоявшем за кулером. Выковыряв оттуда полбанки корнишонов, до которых большой охотницей была Арина – каждый величиной с мизинчик, початую упаковку плавленого сыра, принесённую невесть кем, и остатки клюквенной пастилы – дело рук, кажется, Сони.
– В петлю бы точно не полез, – заявил Дима, вернувшись к Никите и расставляя на полу еду. – Начал бы искать врача, не знаю, знахаря какого-нибудь. Должен же кто-то знать, что это за проклятие и как оно снимается. Мне не так важно, как меня люди оценивают, мне, знаешь, и так прилетало – и в институте, и потом… Ну, за то, что я эмпирик. Приходилось доказывать… Ладно… Я к чему?.. – Дима глотнул ещё виски и заел пастилой. – А! Продолжил бы работать, но это я. Ты, наверное, пока не будешь устраиваться. И правильно. Оформи академ, поезжай по разным ведунам, инфу собирай про эту твою болячку, рано или поздно найдётся кто-то, кто это снимет. Потом работу можно искать. Ну, тебя и так направят. И неважно куда, не понравится – бросай после отработки и ищи, что любишь. Всегда надо искать, что любишь.
– Я в Питер хочу, – тихо произнёс Никита, меланхолично жуя кусок сыра. – «РРР» знаете?
– Нет. Что это? Родион Романович Раскольников?
– Реконструкция, ремонт, реновация, – расшифровал Золотов. – Эрмитаж, Исакий, Петропавловка, Петергоф… Красота, да?
– Да… Вот туда и двигай. Чего ты здесь забыл-то? Кто тебя сюда засунул?
Никита скривился.
– Дарья Вадимовна. Директриса. Все десять лет на меня зуб точила ни за что.
Дима усмехнулся.
– Прям ни за что? Зная тебя…
– Чего вы начинаете?! – вспыхнул Никита, чуть не подавившись корнишоном. – Ничего я ей такого не делал!
– А припомнить?
Золотов надулся, подумал и отмахнулся:
– Не вспомню. Ну вряд ли там было что-то прям такое…
Дима промолчал, но усмехнулся так, что было ясно: не поверил.
– Как думаете, возьмут меня туда… таким?
– Почему нет? – пожал плечами Дим-Самыч, разливая по новой. – Это ж никак на работе не отражается… Ну разве что…
– Что?
– Тебе бы психолога хорошего, – задумчиво пояснил Дима. – А то начнёшь и на новом месте исполнять… Хочешь, с Кайей поговорю?
При упоминании красавицы с норвежскими корнями Никита весь сжался в комок.
– А при чём тут… Не надо! Я… Я сам… Найду, если понадобится… Если почувствую, что… что надо.
– Ну добро…
Мужчины выпили. Не будь Дима эмпириком, а Никита – в лучшем моральном состоянии, они бы почувствовали, что в их беседе промелькнуло на миг нечто важное, касающееся не только личных переживаний, но и рабочих проблем.
* * *
По дороге домой Соня купила бутылку своего любимого крымского сладкого игристого вина и с порога заорала:
– Мотя-а-а!!!
– Чё такое?! Чё ты орёшь?! – Из шкафа вывалился всклокоченный домовой.
Соня хихикнула.
– Шампанское будем пить!
– Тьфу ты, ведьмовская душа! – от души выругался Мотя. – Чё празднуем-то?
Ларина зашла в ванную помыть руки.
– Меня уволили! – крикнула она, перекрывая плеск воды.
Когда она вышла, у домового был весьма озадаченный и озабоченный вид.
– Во как… Что, спалили? А я говорил…
– Понятия не имею, о чём ты, – отрезала Соня, расковыривая кольеретку на бутылке. – Если ты про тот случай с моим коллегой, то полиция установила, что это был несчастный случай. Жертвой должно было стать неустановленное лицо, а зелье в конторе обронил один из посетителей.
На лице Моти появилась смесь восхищения и удивления.
– Отмазалась-таки! Ах ты прощелыга! А за что турнули-то?
– Да начальник психанул, что мы с этим… потерпевшим цапаемся без конца. Подрались вот сегодня…
Домовой присвистнул.
– Не гони! Если б вы подрались, от него мокрое место осталось бы.
– Ну не подрались, – покладисто согласилась Соня, с лёгким хлопком откупоривая бутылку. – Он на меня накинулся, я щит выставила. А, Аришка эта малахольная встрять пыталась, ей тоже досталось слегка. А потом Никита в меня пульсаром запустил.
Мотя слушал с детским восторгом в расширившихся глазах.
– Щитом отбила – в стену улетел, – спокойно закончила Софья, разливая вино по бокалам. – Не Никита, пульсар, конечно. Ну нас и вытурили обоих – и меня, и Золотова. Отработка – до конца недели. Давай, за свободу!
Домовой и ведьма чокнулись бокалами и пригубили игристое.
– Фу, – скривился Мотя, – чё сладкое такое?
– Да уж лучше, чем кислятина всякая полусладкая. Есть будешь?
– А чё есть?
– Борща налить?
– Давай!
Под наваристый борщ игристое пошло ещё веселее.
– И чего, куда теперь лыжи навостришь? – прочавкал Мотя полтарелки спустя.
Соня пожала плечами.
– Пока не буду суетиться. Отработаю, заберу трудовую, отдохну пару деньков… А в понедельник, наверное, напишу в Академию. Пусть направляют в другое место. Желательно – в архив Бажова!
– Так и напишешь?
– Так и напишу!
– Не советую, – заявил Мотя. – Они ж специально пошлют куда угодно, только не туда.
Соня на миг зависла над раковиной с тарелкой в одной руке и мыльной губкой в другой.
– И то правда, – согласилась она. – Ну ладно. Куда пошлют, туда пошлют…
– Пошлют тебя… просто так…
Ларина замахнулась на домового бутылочкой моющего средства.
– Права не имеют. Я опасная капец, если меня не трудоустроить.
– Ты и так опасная… Чё ты дерёшься?!
Не дожидаясь, пока карающая Сонина рука с полотенцем настигнет его, Мотя, не забыв свой бокал, ускакал в гостиную.
Соня присоединилась к нему минуту спустя, уселась, поджав ноги, на диван и щёлкнула кнопкой пульта. По телевизору передавали кулинарное шоу.
– Захребетники мои в Питер перебираются, – задумчиво обронил домовой, пристроившись на полу спиной к Соне.
– Блин… Жалко. Фиг знает, кто к тебе въедет… Постой, они же тебя с собой не прихватят?
Вопрос прозвучал с явной тревогой.
Мотя хихикнул и булькнул шампанским.
– Не додумаются, – авторитетно парировал он. – Они вообще не в курсе, что они у меня живут! Даже после передачи этой. Только малой иногда молоко мне в блюдце наливает и оставляет на полу у холодильника… Я им чё, кот?!
Соня расхохоталась.
– Тогда за хороших соседей!
Ведьма и домовой выпили. По телевизору готовили диковинное блюдо английской кухни «Жабы в норке», представлявшее собой, по сути, простые сосиски в тесте. Соня думала, что название блюда явно придумала какая-нибудь ведьма, коих в Англии семнадцатого века было предостаточно, и изначально в его состав входили отнюдь не только колбасные обрезки.
Мотя с внезапным беспокойством задумался о том, действительно ли его «захребетники» не додумаются позвать его с собой в новый дом. Не то чтобы он настолько хорошо о них думал, скорее наоборот, но червячок сомнения его всё-таки терзал.
Полбутылки шампанского остались невостребованы и перекочевали в холодильник до лучших времён.
* * *
– Н-никит…
– М-м-м?..
– Это… А! Те врачей вызвать?..
– …
– Доктор… н-надо?
– Зачем?..
– А правда, зачем?.. А! Ты ж в зюзю!
– И чё?.. А вы… а вы…
– И я… А! Завтра пойдёшь и из… извинишься, понял?
– …
– Пер-ред Соней…
– Чё?!
– Ч-ч-ч! Я сказал – из-винишь… ся…
– Дмит-рьй Саныч… Вам чё, она нравится? Сонька?
– Какая Сонька?..
– Ну!
Никита собрался и старательно скорчил жуткую рожу.
Дима слегка окосевшим взглядом пару секунд глубокомысленно взирал на рожу, после чего задумчиво отвернулся.
– Ничё не понял… Ты чё, домой… не это?..
В ответ раздался храп. Никита так и уснул, не успев вернуть своё лицо в обычное состояние. Всё ещё непроизвольно и вяло раздумывая над последним вопросом, Дима одним глотком допил виски, улёгся навзничь и вырубился в ту же секунду.
* * *
Утром Соня явилась на работу первая: свежая, выспавшаяся, в прекрасном настроении, со стаканчиком латте из уличной кофейни и без малейших признаков употребления накануне шампанского – вино оказалось действительно хорошим. Дверь была открыта, но Соню это не смутило: начальник или администратор частенько являлись в контору первыми, гораздо раньше положенного времени.
Ещё на лестнице в нос Софье ударил странный запах, которого в конторе отродясь не было и быть не должно, – запах мощного перегара. В самом низу лестницы до неё донёсся ещё и не менее странный звук. Ларина даже не сразу сообразила, что это был сдвоенный храп необычайной силы. Не веря собственному носу и ушам, Соня осторожно приоткрыла дверь, и её взору предстала умопомрачительная картина.
Посреди конторы, ногами к двери, на спине лежал Дмитрий Александрович, в том же приличном виде, что и накануне, – в брюках и светло-голубой рубашке, и интеллигентно похрапывал в потолок. Чуть левее валялся (иначе не скажешь) Никита, расхристанный и взъерошенный, и выдавал приоткрытым ртом основные рулады, которые Ларина уловила ещё на лестнице. Между мужчинами чинно стояла пустая бутылка из-под чего-то крепкого и валялись какие-то объедки. С потолка, в качестве вишенки на этом психоделическом тортике, свисала верёвка, сантиметров тридцать в длину, аккуратно перерезанная явно чем-то очень острым.
Соня перевела дух, насколько это было возможно из-за вони. В первую секунду ей вообще показалось, что начальник и коллега мертвы, но трупы храпеть не могут, а Никита во сне ещё и ёрзал, словно ему снилось что-то интересное, но беспокойное.
– Не поняла…
Что делать с этим «натюрмортом», Соня действительно не могла взять в толк. Потоптавшись ещё немного у двери и бросив наконец взгляд на часы, она шагнула к начальнику. Невольно отметив, что во сне бесячий светлый маг нисколько не утратил своей модельной привлекательности, Софья с досадой отмела соблазнительный вариант, в котором она обливала спящего Дим-Самыча холодной водой, и, присев на корточки, потрепала начальника по плечу.
Он открыл глаза так резко и быстро, что Соня чуть не потеряла равновесие, отпрянув от неожиданности.
– Доброе утро, – максимально равнодушно сказала она, почему-то не спеша подниматься.
Дима моргнул пару раз, сфокусировался на Лариной. В его глазах мелькнула странная смесь радости, неловкости и удивления.
– Привет…
Он приподнялся на локтях, уселся, согнув одну ногу в колене, и потёр лоб. Соня тоже наконец выпрямилась.
– Голова не болит? – вырвалось у неё.
Дима лукаво посмотрел на неё искоса.
– Знаешь, как ни странно, но нет.
– Вы, конечно, ничего не обязаны мне объяснять… – Но по Сониному лицу было видно, что ей дико интересно, что тут произошло. Ответом ей стал выразительный взгляд Дим-Самыча: смесь усталости, иронии и всего, что обычно бывает сконцентрировано в фразе: «Я тебя умоляю!»
Соня подумала, стоит ли предлагать начальнику помощь, и решила, что он и сам поднимется с пола.
Дим-Самыч действительно без труда встал, немного покрутился, будто ещё не до конца проснулся. Соня сходила к кулеру, набрала стакан воды, включила кофемашину и вернулась к начальнику. Тот стоял на прежнем месте и задумчиво смотрел на Золотова.
– А давайте на него воды плеснём?
– Не стоит. Спасибо.
Взяв у Сони стакан, Дим-Самыч двумя глотками осушил его и, нагнувшись, гаркнул Золотову прямо в ухо:
– Никита, подъём!
Тот вскочил, как ошпаренный, чуть не споткнувшись о многострадальную бутылку.
– Сколько времени? – опомнился Дим-Самыч.
– Без пятнадцати.
– Так… Так, так… – Начальник заметался по конторе, шустро ликвидируя следы вчерашней попойки как вручную, так и магическим образом. – Сонюш, окно открой… Так… Никитос, марш домой, пулей!.. Где живёшь?
– Чё?.. А… В Строгино…
– Далеко… Ладно. Полтора часа у тебя. Управишься? Максимум два!
Золотов очумело замотал головой.
– Алло, Никита, приём! – Дим-Самыч пощёлкал пальцами у его носа. – Пулей домой, принимаешь душ, переодеваешься, и пулей назад. Расклад ясен? И не вздумай спать завалиться!
– Да понял я, понял, – отмахнулся Никита, у которого, судя по всему, жутко раскалывалась голова. – Таблетку хоть дайте…
– У тебя есть? – Начальник повернулся к Софье. Та скривилась.
– У Стеши вроде был какой-то аспирин, ща гляну…
Через две минуты Никиту удалось выпроводить, точнее, вывести и подтолкнуть в сторону автобусной остановки.
– Так… – Несмотря на привычную суетливость, было очевидно, что начальник ещё сам не пришёл в себя. – Софочка, я тоже домой сгоняю, за час обернусь, мне близко. Если что, ты за старшую. Извини за этот бардак. Будь другом, проветри здесь как-нибудь…
Судя по движению, которое он совершил, ему хотелось не то обнять Соню, не то чмокнуть в щёку, но он вовремя спохватился.
Оставшись одна, Соня заварила-таки кофе – лично для себя – и сняла наконец с потолка верёвку. С проветриванием дело обстояло хуже, до появления Степаниды Ларина ничего дельного не придумала.
– Фу, чем так пахнет? – сморщила носик администратор, едва войдя в контору.
– Не поверишь, – мрачно отозвалась Соня. – Дим-Самыч с Никитой бухали тут всю ночь. Сейчас погнали по домам, через час будут. Наверное.
– Офигеть… С чего это они вдруг?..
– Раньше такого не было? – ехидно осведомилась Соня. – Слушай, ты какое-нибудь бытовое заклинание для проветривания знаешь?
– Не было, конечно! Дмитрий Александрович вообще не пьёт почти!
– Ага… А вискарь откуда?
– А это ему на день рождения кто-то принёс, – вспомнила Стеша. – Оно у него в шкафу несколько месяцев стояло.
– Так что с заклинанием?
– Фу, чем пахнет?! – с порога заорала Арина, как всегда опоздавшая на десять минут.
– Так, Аришка, сосредоточься и выдай нам какое-нибудь народное средство от вони!
– Ой, я знаю! – обрадовалась практикантка. – Щас… у меня тут травы есть… Я сейчас…
Пару минут спустя Морозова-внучка сосредоточенно растёрла какие-то сухие травинки в ладонях, что-то пошептала, вызвала серовато-лиловый дымок и заклубила его по конторе. Дымок быстро рассеялся, и отвратный душок прошедшей ночи испарился. В конторе пахло как после дешёвого хвойного освежителя воздуха.
– Да, так лучше, – одобрила Соня, дёргая носом.
– Ариша, умничка, спасибо! Давайте только окно не закрывать пока…
– А где Дим-Самыч?.. – спохватилась зардевшаяся от похвалы Арина.
– Был – ушёл. Через час приедет, – отозвалась Соня. – И Никита тоже.
– Они уже работают, а я всё опаздываю да опаздываю, – горестно хлюпнула носом Ариша.
– Стеш, я б тоже поработала, глянь там, может, есть что интересное для меня, – попросила Соня, которой, несмотря на очевидно посвежевший воздух, не хотелось заставать в конторе второе пришествие начальника и Никиты.
– Девчонки, что вам неймётся? – искренне восхитилась Степанида, включая компьютер. – Начальника нет, лафа, сидим кофёк гоняем. Успеем ещё поработать!
– Гоняй, гоняй, – разрешила Соня. – Но если что упадёт – это мне!
– Тебе, тебе… Нет пока ничего.
– Тогда я курить пошла! – заявила Ларина и, подхватив ещё не остывшую чашку кофе – третью за утро, – вымелась наружу.
– Ой, я тоже кофе хочу, – решила Арина, отмыв ладошки от разнотравья. – Стеш, тебе не кажется, что Соня какая-то… не такая?
– Какая?
– Ну… – Арина помахала руками.
– Из-за Кайи, наверное, – предположила Стеша, сосредоточенно таращась в монитор.
Арину это предположение искренне изумило.
– Почему?! А, потому что она пыталась её просканировать?
Степанида хихикнула.
– Нет, конечно. Ну ты что! Ну просто Кайя вся такая эффектная, и Дим-Самыч тоже поплыл, едва она вошла. – Стеша понизила голос, несмотря на то что начальника в конторе не было.
– А Дим-Самыч с Кайей… – Арина совершенно обалдела от обилия совершенно очевидной, по крайней мере для Степашки, информации.
– Ну ты чего, не заметила? – удивилась Стеша. – Ладно, только не болтай про это. – Администратор придвинулась поближе к Арине. – Они в институте встречались. Потом она уехала, потом опять встретились – и всё по новой. Снова разбежались. И так несколько раз. Она для него, по-моему, очень много значит, больше, чем он для неё, во всяком случае… Ты что, не видела, как он на неё смотрит?
– Ну так на неё, наверное, все так смотрят, – бесхитростно пояснила Арина. – Она же будто с обложки!
– Ну ты даёшь.
– А Соня-то почему расстроилась?
– Ну как! Ей же Дим-Самыч нравится. А тут такая вся из себя Кайя. И он поплыл.
Арина разинула рот, как громом поражённая.
– Это она тебе сказала?!
Степанида захлопала глазами.
– Ариш, я интуит, – напомнила она. – Я такие вещи за версту чую, даже если не хочу. Стопроцентно нравится. Может, она сама ещё не понимает, но…
Морозова-внучка пару секунд что-то судорожно соображала, после чего её мордашку исказила гримаса крайнего сострадания.
– Какой ужас, – прошептала она. – Бедная Соня…
– Не преувеличивай, – отмахнулась Стеша. – О, вызов есть… Соня не страдает, эта Кайя вряд ли скоро снова нарисуется, всё нормально, обычное дело. Не хочешь с Соней в общагу МФТИ сгонять, за засветом?
По выражению лица Арины администратор чётко поняла: нет, не хочет.
– Ладно, – легко согласилась она. – Сама слетает по-быстрому…
– Куда слетаю? – В конторе нарисовалась Ларина с уже опустошённой чашкой. – Слетаю, давай!
– Физтех, студгородок, засвет, – отрапортовала Степанида, протягивая Соне ещё тёплый после принтера листок.
– Откуда там? – удивилась Ларина. – Местный? Студент? Сотрудник?
– Студент, вроде. Сила проснулась с сильным опозданием, он уже на физика поступил. Наверное, сейчас непроизвольный выброс какой-то.
– Ясно-понятно, – пропела Соня, хватая рюкзачок. – Я быстро.
– Она грустная такая, – с сочувствием протянула Арина, когда за Лариной закрылась дверь. – Изнутри. Видишь? Помочь бы ей…
– А ты сенсопат или интуит? – невпопад спросила Стеша.
Арина пожала плечами.
– А давай я тебя на тестирование запишу, – предложила Степанида, застучав по клавишам компьютера.
Ариша так обрадовалась, что мгновенно позабыла и про Соню, и про её печали.
* * *
В общежитии МФТИ всё действительно оказалось банально, ровно так, как предположила Степанида. Едва окончивший первый курс щуплый очкастый парнишка, вернувшись с каникул, обнаружил в себе магическую силу и, будучи рационалистом до мозга костей, сдуру принялся экспериментировать. Ситуацию усугубляло то, что в родне у новоиспечённого колдуна волшебников не было на многие колена.
– Это ненаучно, – бубнил он, жамкая в узловатых пальцах врученный Соней документ. Они сидели в комнате мальчика, представившегося Максимом, куда Ларина предусмотрительно загнала горе-абитуриента. Рассказ о собственной силе и предстоящем зачислении в магический вуз он, как истинный физик, воспринял как детскую сказку. Соне уже через пятнадцать минут надоело с ним возиться, пришлось прибегнуть к демонстрации. Понаблюдав в течение нескольких секунд собственную подушку в застиранной наволочке, парящую под потолком, а после превращение оной в увесистую гирю и обратно, Максимка немного спал с лица.
– Это гипноз, – не очень уверенно заявил он. – Обман зрения.
– Так, понятно… Слушай. – Соня окончательно потеряла терпение, возиться с не верящим собственным глазам мальчишкой ей хотелось меньше всего. – Записывай… Ща… Метро «Чистые пруды», Архангельский переулок, 12/8 строение 1… Обойдёшь это здание, там должна быть дверь такая… Бело-серая. Постучишь, скажешь, что ты на первичный инструктаж. Запиши, забудешь.
– У меня эйдетическая память, – с достоинством и некоторым пренебрежением заявил мальчик, поправляя очки.
Соня посмотрела на него с жалостью и даже некоторым отвращением.
– Толку-то? – припечатала она. – Ты даже не разбираешься, что это такое, просто под героя сериала косишь. Эйдетическая – это зрительная память, чаще всего кратковременная. Запиши, говорю! – гаркнула она так громко, что мальчика подбросило на старом матрасе, и он кинулся за ручкой и бумагой.
– Сегодня же поезжай по адресу, потом времени не будет, – напутствовала его Соня, направляясь к выходу.
– П-почему?..
– Дел будет много, – буднично пояснила Ларина, снимая с запертой двери комнаты блоки от любопытных друзей Максима. – Отчисление, обходные листы всякие, вещи собрать надо… Сентябрь на носу!
У паренька глаза за стёклами очков нервно задёргались, но он смолчал и покосился на подушку, ещё недавно бывшую гирей.
– Успешной учёбы, – с улыбкой гиены напутствовала Софья абитуриента. – Не экспериментируй больше, а то вернусь.
Максим икнул.
В контору Соня вернулась в прекрасном настроении. Дим-Самыч и Никита были уже на месте: начальник – свежий, выбритый, в новой рубашке, Золотов – ещё более помятый, чем с утра. Арина в своём углу старательно корпела над какими-то записями, то и дело сверяясь с информацией на разных сайтах. Такое рвение для стажёрки было несвойственно, но Соне не слишком хотелось вникать, чем занята Морозова-внучка. Справившись у Стеши, не появилось ли за время её отсутствия новых вызовов, и получив отрицательный ответ, Ларина плюхнулась за стол и занялась отчётом.
После обеда в контору действительно, как и обещал, заявился Кирилл – как всегда обворожительный и заторможенный. Соня, которая, в отличие от Стеши, давно не виделась с некромантом, в очередной раз отметила его сходство с Дмитрием Александровичем, точно эти двое были братьями. Особенно это было заметно теперь, когда начальник с какого-то рожна начал отращивать волосы и за последние пару месяцев уже весьма преуспел.
Нежно чмокнув Степашку, Кирилл вежливо поздоровался со всеми присутствующими разом и тут же повёл носом.
– Что за дрянь тут у вас произошла?
Золотов мгновенно напрягся – не иначе как Кирилл имел в виду попытку самоубийства, которая была предпринята здесь этой ночью и которую опытный некромант не мог не учуять. Дим-Самыч тоже слегка подсобрался: ему вовсе не хотелось, чтобы Кирилл распространялся о дурацком инциденте на весь офис.
– Дрянь? Какая дрянь? – искренне удивилась Арина. – У нас нет никакой дряни! К нам вообще давно никто не заходил, ни водяные, ни лешие, ни русалки, ни домовые, никто. И никакая они вовсе не дрянь, а очень даже хорошенькие! Особенно домовые.
– Ариш, не тарахти, – махнул рукой начальник, у которого от болтовни стажёрки начала болеть голова.
– Здесь по всей конторе гадость какая-то рассеяна, – не унимался Кирилл, жутко напомнивший Соне в этот момент самого себя на приснопамятном шоу. – Я не пойму, какого толка… Сейчас…
– Мы, собственно… – начал было Дмитрий Александрович, но некромант остановил его жестом.
– Очень гадкое, очень мерзкое, очень тёмное что-то, – задумчиво сообщил Кирилл, обойдя контору по кругу под гробовое молчание инспекторов. – Видели, как улитка ползёт и след влажный оставляет? Вот тут такая же штука… Тот, кто наследил, сам, наверное, этого не знал. Фу… Как вы тут вообще дышите?
Арина наивно задёргала носом.
– Нормально, – бесхитростно заявила она.
– От чего это, можешь понять? – серьёзно, по-деловому, сдвинув брови, спросил Дмитрий Александрович.
Кирилл качнул головой.
– Какой-то очень тёмный маг… Очень… злой.
– Сонька это, – мрачно ляпнул Золотов, и все повернулись к нему.
– Что?! Она что, не тёмная?!
Кирилл медленно повернулся к Соне и устало ей улыбнулся.
– Тёмная, – согласился он. – И даже злая иногда. Но здесь уровень… тьмы и злобы совсем другой. Он постоянно… занимается какими-то… чёрными делами. Не некромант, тут… другое.
– Другое, как же, – тихо хмыкнул Никита. Остальные погрузились в задумчивое молчание.
– И Соня здесь не единственная тёмная, – вдруг добавил Кирилл, выразительно посмотрев на Арину. Та беспокойно заёрзала.
– А что такого? – заныла она. – Что, раз тёмная, то сразу плохая, да?
– Нет, Ариш, успокойся, Кирилл не это имел в виду. – Стеша дёрнула любовника за рукав и сделала страшное лицо.
Он вздрогнул, будто проснулся.
– Так зачем вы меня пригласили? – совершенно спокойным будничным тоном осведомился он.
– Соня вчера общалась с одной гражданкой, – подал голос начальник. – Есть вероятность, что гражданка находится под чьим-то воздействием. Степашка сказала, ты можешь считать остатки ауры?
– Могу, – согласился Кирилл, потирая ладони. – Сутки, конечно, прошли, многовато… Но попробуем.
Соня без приглашения приблизилась к колдуну, и Кирилл начал сосредоточенно водить вдоль её тела руками.
– Да, кое-что осталось, – забормотал он через несколько секунд. – Надо же… Какая слабая энергия… Но тем проще будет отделить её от твоей…
Некромант сделал ещё пару пассов руками.
– Впервые чувствую такого слабого мага, – бубнил он. – Очень слабая… И как ведьма, и как человек… Такая внушаемая… Фу… Дайте воды…
Степанида метнулась к кулеру.
– Остались одни ошмётки, – прокомментировал Кирилл, буквально упав на стул и жадно глотая воду из стаканчика. – И те… Ну… Понимаете, её энергетика вся… будто затоптана кем-то другим. Я никогда не встречал такого типа воздействия. Словно технику придумали специально для этой женщины… Как её?
– Наталья, – подсказала Соня, у которой было стойкое ощущение, что они всем отделом вляпались в какое-то неимоверное дерьмо.
– На неё несложно было повлиять, – продолжал бубнить Кирилл. – Бесхарактерная, нервная, как ведьма очень слабая, к тому же эмпирик…
– Вот оно! – заорала Ларина так громко, что Дим-Самыч дёрнулся всем телом, а Арина подскочила на стуле. – Она эмпирик! Они все эмпирики! Поняли?
– Нет, – честно призналась Арина, но у начальника в глазах блеснул огонёк понимания.
– Томилин и Привалов тоже эмпирики, – медленно подхватил он. – Думаешь, это не совпадение?
– Это единственное, что у них всех общего. – Соня была очень зла на себя: они знали это с самого начала, а она не сложила два и два…
– Подождите. – Дмитрий Александрович запустил пальцы в свои отросшие волосы. – То есть, возможно, кто-то каким-то новаторским образом обрабатывает эмпириков и потом… Что? Засвечивает их? Зачем?
– Может, он требует от них что-то сделать, не знаю… Но некоторые, как Иван, срываются с крючка и сбегают, а некоторые, получается, засвечиваются… Как эта Наталья, ну и Привалов тоже…
– Что там её мужчина рассказывал? – встряла Стеша. – Она ни с того ни с сего начала кричать, что не хочет скрываться от обычных людей? Думаете, её заставили это сделать?
– Бессмыслица какая-то, – не согласилась Соня. – Что это дало в результате? Ничего!
– От Привалова и Томилина ничего добиться не удалось, – мрачно вставил Дим-Самыч. – Будто на них блок стоит.
– Скорее всего, так и есть, – отозвалась Ларина. – Тот, кто их обработал, подстраховался… Знаете, что мне интересно? Как он, ну этот чёрный-пречёрный маг, узнал, что они все эмпирики? Если он их по этому принципу отбирает, должен быть какой-то способ таких людей выискивать.
– А ведь верно. – Дмитрий Александрович, не в силах усидеть на месте, вскочил и начал мерить кабинет шагами. – Отдельного общего реестра, классифицирующего магов по категориям, не существует… – Он осёкся, столкнувшись с беспомощным взглядом недоумевающей Арины.
– Но в каких-то структурах, например у нас или в ММВД, подобная информация о сотрудниках предоставляется, – подхватила Соня.
– Значит, он служит в такой структуре и имеет доступ к этой информации, – закончила Стеша.
Дим-Самыч покачал головой.
– Вы представляете, сколько в одной Москве организаций, при приёме на работу в которые маги предоставляют в том числе и данные о принадлежности к определённой категории? А Подмосковье?
– Университеты ещё, – кисло добавила Ларина. – Может, ноги вообще оттуда растут…
– Может, – согласился начальник, наконец переставший носиться туда-сюда и задумчиво уткнувшийся лбом в Сонино плечо под любопытным взглядом Морозовой-внучки. – Хотя учились они в разных вузах… Но в любом случае это… учреждение должно объединять и Привалова, и Томилина, и Тимохину, а мы выяснили, что подобных точек соприкосновения у них нет.
Дело зашло в тупик.
– А если с другой стороны заехать? – подал голос Золотов. – Кто ещё может знать, что колдун или ведьма – эмпирики? Кроме работодателей?
– Кто? – эхом повторила Ариша, совершенно заворожённая тем, что в её присутствии обсуждают такие важные и умные вещи.
Никита обвёл присутствующих торжествующим взглядом.
– Да знакомые же, – снисходительно пояснил он. – Родственников не берём, эти трое явно не близкие по крови. Значит, у них был по крайней мере один общий знакомый. Может, не близкий, но такой, с которым можно было поделиться подобной инфой!
– Чисто теоретически звучит правдоподобно, – пробормотал начальник, не отлипая от плеча демонстративно напрягшейся Софьи.
– И что это за знакомый, который общался одновременно и с фасовщицей чая, и с мелким менеджером, и с простым работягой? – В голосе Степаниды сквозило недоверие, а Соня лишний раз восхитилась, как администратор умудряется быть в курсе деталей, которые вообще мало кому известны. Ишь, выяснила даже профессии Привалова и Ивана!
Никита пожал плечами.
– Ну например… Врач!
– Не годится, – отмёл эту версию начальник, уже совсем внаглую приобнимая Соню одной рукой и при этом вообще не глядя на Ларину. – Они проживают в разных районах, прикреплены к разным поликлиникам, к частникам не обращались.
– Дмитрий Александрович, что вы делаете? – не выдержала Соня, выворачиваясь из-под его руки.
Начальник вздрогнул, повернулся к Софье, смутился и опустил руку. Кирилл склонил голову ниже, пряча улыбку.
– Ладно, – не унимался Никита, – тогда… Тогда то, что отследить нельзя. Бармен какой-нибудь, продавщица на рынке… Общий парикмахер, автослесарь, поставщик продуктов каких-нибудь…
– Или общий психолог, – сказала вдруг Соня. – Наталья ходила к психологу.
– Привалов был подвержен депрессии, – подхватил Дим-Самыч. – Он тоже мог… Надо проверить. Никита, молодец!
– А Иван?
– Томилин? Томилин состоял на учёте после первого предупреждения, ему психолог был показан по направлению.
– Можно же узнать, к кому он ходил, если ходил? – ухватилась за это Соня.
– Наверняка! – отозвался начальник. – Степашка, свяжешься потом с кем надо, узнаешь?
– Я пойду? – спохватился Кирилл. – Если больше вопросов ко мне нет…
Дмитрий Александрович протянул ему руку.
– Большое спасибо, Кирилл. Да, конечно, можешь идти, ты нам очень помог!
Некромант сонно пожал ладонь Дим-Самыча и перевёл взгляд на Никиту.
– Интересно, – заторможенно произнёс он. – «Лунное заклятье».
Золотов вскинулся.
– Какое?!
– «Лунное», – безэмоционально повторил Кирилл. – У нас в институте его так называли. Правда, его обычно на девчонок накладывали.
– Почему? – полюбопытствовала Ариша.
Кирилл улыбнулся.
– На удачливых соперниц в любви, – пояснил он. – Это заклинание внешнего уродства. Для многих внешность значит… слишком много.
– А почему «Лунное»-то? – не унималась Арина.
Некромант озадаченно вскинул брови.
– Потому что действует одну луну, – как само собой разумеющееся растолковал он. – Ну, две недели. Обычно и этого хватало, чтобы расстроить чьи-то отношения, особенно когда вам по семнадцать лет… Ладно, до свидания.
Ещё раз поцеловав Степаниду, Кирилл, тяжело перебирая ногами в берцах, вышел. Никита сидел, как громом поражённый, не шевелясь. Соня, старательно напустив на себя равнодушный вид, уселась за стол и углубилась в документы. Начальник, не мигая, долго-долго сверлил её глазами, потом перевёл взгляд на пребывающего в состоянии грогги Золотова, медленно уселся на своё рабочее место и истерически расхохотался.