Глава 12 · Доктрина Белоснежки
Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь.
В конце рабочего дня Дмитрий Александрович вышел на улицу в курилку, где торчала Соня.
– Соф… Поговори с Никитой.
– Опять вы за своё, – скривилась Ларина и с досадой выбросила окурок в урну. – О чём мне с ним говорить? Вы нас уволили, всё, тема закрыта, разве нет?
– Нет, – твёрдо отрезал начальник. – Если бы он знал, что… Ты могла бы сказать ему, что через две недели всё пройдёт!
– Не кричите на меня, пожалуйста, – холодно парировала Ларина, и начальник мигом сдулся.
– Извини.
– Вы слышали заключение? Я не имею к этому никакого отношения, – ядовито напомнила Соня.
Дмитрий Александрович покраснел, сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Соне даже показалось, что начальник сейчас бросится её душить.
– Соня, ну будь ты человеком, поговори с ним. – Голос Димы был полон безысходности. – И ему легче станет…
– Ему и так недурно. Он же узнал, что скоро заклятье спадёт…
– Да он вчера чуть не повесился! – заорал начальник, подавшись вперёд так, что Соня отпрянула. – Прямо в офисе! Хорошо, я телефон забыл, вернулся. А если бы нет?!
– А-а, так вот что это за верёвка была… – Соня казалась лишь слегка удивлённой, хотя услышать такое было неприятно. – И вот почему вы с ним вчера… Ага…
Дима сделал пару глубоких вдохов, пытаясь успокоиться.
– Слушайте, это всё равно ничего не меняет, – будничным тоном продолжила она. – Я его в петлю не засовывала. Это было его решение. Пытаетесь мне доведение до самоубийства пришить? Или к совести взываете? Так я бессовестная, надо в резюме это добавить, кстати, чтоб потом претензий не возникало. На новом месте работы. Если Никита такой идиот, что из-за своей покоцанной мордашки в петлю полез, это проблемы его мозжечка недоразвитого, а не мои. А если вы в метро завтра кому-то на ногу наступите, а он с моста из-за этого кинется, что, будете голову пеплом посыпать? Или просто пальцем у виска покрутите?
Дима стоял бледный как полотно, с ужасом глядя на Ларину.
– Ты говоришь… чудовищные вещи…
– Может быть, – легко согласилась она. – Давайте считать, что я чудовище. Мне всё равно, а вам так будет легче – не станете по мне скучать.
«Я что с ним, флиртую?» – озадаченно подумала она.
– Точно не буду, – жёстко, но тихо подтвердил он. – Таким не место… в Инспекции… и вообще среди…
– Среди людей? – подсказала Соня, которой ситуация доставляла какое-то мазохистское удовольствие. – Ну, мне и более обидные вещи говорили. И ровесники, и преподаватели, так что не стесняйтесь. Я-то знаю, я вас окончательно допекла.
– Не говори глупостей…
– До ручки довела. Иначе вы бы меня не уволили. Надеюсь, вы не жалеете… Не вздумайте! – Соня успела испугаться, что Дим-Самыч, у которого настроение менялось с калейдоскопической скоростью, успеет передумать, а оставаться в «Ивасиках» у Лариной не было никакого желания.
Лицо начальника стало совсем разочарованным.
– Я, наверное, никакой руководитель, – печально сообщил он, – раз допустил такую ситуацию в коллективе.
«Зато манипулятор неплохой», – ехидно подумала Соня, разглядывая Димино скуластое лицо.
– Не расстраивайтесь, – ласково сказала она вслух. – У вас ещё всё впереди.
Скуластое лицо вытянулось, как огурец.
– Пришлют вам новых сотрудников, положительных, способных, всех засветов переловите. – Соня так солнечно улыбалась, что заподозрить её в издевательстве было почти невозможно.
Начальник страдальчески посмотрел на неё в упор, махнул рукой, вздохнул и побрёл в контору. Ларина, пряча улыбку, последовала за ним, всё-таки рабочий день ещё не был окончен.
– Дмитрий Александрович, они меня отфутболивают, – заныла Стеша, едва завидев начальника. – Я пытаюсь выяснить, какого психолога дали Ивану Томилину, а они меня посылают по разным инстанциям… Или просто посылают.
– Тьфу ты! Ладно, я сам тоже попробую через Сысоева выяснить, – пообещал Дим-Самыч, скривившись, как от зубной боли.
– Сонь, Сонь, – ожила Арина. – Я подумала, вот ты должна знать, потому что Никита не знает, и Стеша тоже не знает… Ой, Дмитрий Саныч, вы тоже, наверное, знаете!
Ларина громко вздохнула, как умела только она, – на весь офис. Степанида хихикнула.
– Что мы знаем? – улыбнулся начальник.
– Вот в сказках – почему, например, чтобы разбудить заколдованную принцессу, принц должен её поцеловать?
Соня и Дима зависли – таким неожиданным оказался вопрос. Стеша тихонько захихикала. Очевидно, в отсутствие начальника и Лариной Морозова-внучка успела знатно озадачить и допечь их с Никитой этой темой.
– А теперь вспомни хоть одну сказку, где такое происходит, – первой отмерла Софья.
– «Спящая красавица», – с готовностью отозвалась Арина.
– Ни фига подобного! Перечитай, там такого нет. Она проснулась, потому что сто лет закончились, а принц просто рядом оказался.
– «Белоснежка».
– Тоже мимо. Принц вёз гроб с её телом, гроб тряхнуло, кусок отравленного яблока выскочил, и она ожила.
Арина выглядела так, будто весь её мир перевернулся.
– Кстати, в пушкинской «Мёртвой царевне» та же история, – добила Соня. – Елисей шандарахнул по гробу, царевна выплюнула яблоко.
Еле сдерживающий улыбку начальник решил прийти Арише на помощь.
– У братьев Гримм, кажется, была сказка, – припомнил он, – где принцесса поцеловала лягушонка, и он превратился в принца.
Софья наградила Дим-Самыча взглядом, в котором непонятно, чего было больше: жалости, уважения за знание мирового фольклора или глубокого интереса к самому начальнику.
– Есть такая сказка, – согласилась она. – Не помню, как называется, «Король-лягушонок, или Железный Гейнрих» или как-то в этом духе. Только там лягушонок так выбесил принцессу своими хотелками, что она в итоге шваркнула его о стену. И уже от этого он расколдовался. Классная мораль, скажите?
– Действительно, забавно, – улыбаясь, подтвердил Дим-Самыч, не сводя с Сони ещё более сложного взгляда. – Братья Гримм были большие затейники.
– Вы же в курсе, что они знались с нашими?
– Конечно.
– Подождите! – заволновалась Ариша, и Соне с Димой пришлось расцепить взгляды и посмотреть на стажёрку. – Ну а как же тогда?! Все же знают – поцелуй истинной любви… Ну, который это… «Вид истинный вернёт», вот! Или что, кроме «Шрека» этого больше нигде не было?! Не может быть!
Соня звонко хлопнула себя ладонью по лбу, Дим-Самыч сдавленно хрюкнул.
– Кстати, интересный вопрос, – заметил он. – Никогда об этом не задумывался…
– В самом деле? – невинно мурлыкнула себе под нос Соня так, чтобы начальник услышал.
– Нашла! – заорала Степанида, всё это время прочёсывающая интернет. – Это штамп, который появился только в двадцатом веке, в классических сказках его нет. А популяризировался он после выхода диснеевской «Белоснежки».
– Ага, я же говорила, что это оттуда! – счастливо заверещала Ариша.
Соня скривилась.
– Неправдоподобно, – отрезала она. – Вариант с откашливанием куска отравленного яблока более реален.
– Речь о сказке, – подал голос Никита, давящийся смехом. – При чём тут реализм?
Софья бросила на него уничтожающий взгляд.
– При том! Странно слышать это от человека, умеющего колдовать.
– Если уж совсем глубоко копнуть, то извлечение кусочка яблока из горла Белоснежки тоже не обязательно должно было помочь, – задумчиво произнёс Дим-Самыч. – Если яблоко было отравлено, то яд уже давно проник бы через слизистую…
– Кстати, да… – Соня задумалась. – Значит, яблоко было обыкновенное, не отравленное? Или яд специфический, замкнутый на носителе? Так ведьма зря заморачивалась с волшебным ядом, проще было простым человеческим травануть, вернее бы было. Что?!
Все уставились на Ларину.
– Да, перемудрила королева, – отмер Дим-Самыч.
Арина совсем сникла.
– То есть поцелуй не работает? – опечаленно спросила она.
– Почему? – удивилась Соня. – Дисней в таких вещах, небось, разбирался. Думаешь, почему он в основном волшебными сказками занимался?
– Почему? – прошептала Ариша, тараща глаза.
– С нашими сотрудничал, вот почему… Иначе мультипликация тамошняя ещё долго на месте топталась бы. Арин, ты историю магии, нашу и западную, прогуливала, что ли?
Морозова-внучка густо покраснела.
– Ну я просто не понимаю, – пролепетала она. – Если работает, то как работает? Почему работает?
– А почему всё в магии работает? – ехидно поинтересовался Никита. – Вжух – и всё. Магия потому что.
Дим-Самыч закашлялся. Соня вытаращилась на Золотова совершенно дикими глазами. Стеша выглянула из-за администраторской стойки.
– Никит, ты не прав, – деликатно произнёс начальник. – Во-первых, в магии работает далеко не всё. Всемогущих колдунов в принципе не бывает, даже универсалы не так сильны, как может показаться. Во-вторых… Вжух… Ну ты даёшь… Сонь, не надо.
– А что я? – удивилась Ларина, которую дикость Золотова скорее ошарашила, чем взбесила. – Я ничего.
– Ну а как тогда? – не унималась Арина.
– У каждого вида магии имеются свои технология, законы, логика. Научная база, в конце концов… Если честно, я не так силён в теоретической магии. – Он подпёр кулаком подбородок и выразительно посмотрел на Софью.
Та закатила глаза.
– У тебя что по физике в школе было? – спросила Ларина у Арины.
– Тройка, – смущённо призналась та.
– Ясно. Ладно, смотри. Допустим, на объект – ну, на принцессу обычно – оказывается некое магическое воздействие. Какого сорта оно может быть?
– Чего?.. А! Ну или столетний сон, или смерть… Смотря какая сказка.
– Или трансформация, да. Правильно. В известном нам сюжете поцелуй снимает именно смертельное заклятье. Значит, этот частный случай и рассматриваем.
Работа в конторе остановилась, все внимали Сониной лекции. А та уже оседлала любимого конька.
– Итак, мы уже установили, что в оригинале действие яда злой королевы было замкнуто на носителе яда, то есть на яблоке. Иначе Белоснежка не проснулась бы, выплюнув кусочек, который застрял у неё в горле. Однако у Диснея мы наблюдаем, как она употребляет яблоко, не давится, кусок в горле не застревает, она просто умирает. Яд действует, королева ликует. Так?
– Так, – подтвердила за всех Стеша.
– Но мы помним, что яд магического толка, что, конечно, было ошибкой королевы. Значит, и вывести из организма его тоже можно с помощью магии.
– Софья Ивановна, – дурашливо поднял руку Никита. – А откуда мы взяли, что яд магический?
– Из финала сказки, – кисло пояснила Соня. – Мы знаем, что Белоснежку оживили не промыванием желудка, переливанием крови или уколом антидота, а условно – пока условно – магией поцелуя. Ясно? Едем дальше… Что я говорила?
Ларина обвела аудиторию слегка помутневшим взглядом.
– Ах да, вводные, – спохватилась она. – Итак, ближайшее окружение Белоснежки на тот момент, то есть гномы, магией не обладали, поэтому предпринять что-либо не могли… Хотя по сути это лажа дикая, реальные гномы прочухали бы, что её убили колдовством, на раз. Но ладно, терпим, едем дальше. Чем смерть, вызванная магическим воздействием, отличается от обыкновенной?
Руку неожиданно поднял, невольно подражая Никите, Дмитрий Александрович.
– Ничем. Но, судя по дальнейшему развитию событий, яд вызвал не смерть, а некое пограничное состояние… Возможно, кому, летаргию или что-то вроде того. По крайней мере, оживить кого-то с помощью магии нельзя, а вот вылечить – вполне.
– Вот! – подняла палец Соня. – Вот именно! Примем за аксиому. Чем, так сказать, магическая кома отличается от обычной?
– Клин клином вышибают! – с готовностью отрапортовала Стеша, едва не вываливаясь из-за своей стойки. – Ой…
– Осторожно. Точно! Ещё одна ошибка королевы: почти любую магию можно нейтрализовать другим видом магии – более сильной или просто доминирующей…
– А как понять, какая сильнее? – заворожённо уточнила Арина.
– Учебники читать, – с досадой отмахнулась Софья. – Так вот…
– Подожди! – заорала вдруг Морозова, так что Никита аж вздрогнул. – Я поняла! Принц, получается, был волшебник, раз расколдовал Белоснежку?! Более сильный, чем злая королева?
– Нет, – отрезала Ларина. – Думаешь, всё так просто? Легко колдовать, когда ты маг и резерв у тебя огромный. А когда ты обычный человек или просто очень слабый волшебник – поди поколдуй. Сотворить магию из ничего, без ресурсов – это высший пилотаж и высочайший уровень мастерства. Так моя директриса говорила, Александра Романовна.
Повисла пауза: все обдумывали директорскую мудрость. Дим-Самыч смотрел на Соню.
– Ну так вот. Давайте учтём состояние принца в момент поцелуя. Он в отчаянии, в крови резкий всплеск адреналина и кортизола…
– Это гормоны стресса, – шёпотом пояснил встрепенувшейся Арине Золотов.
– А кортизол, между прочим, помогает аккумулировать энергию, – летела дальше Соня. – Мы не в курсе, были ли в роду принца колдуны, или он, пока шарахался по лесу, нахватался остаточной магии, – там же и гномы, и ведьма шлялась… Короче, энергия аккумулировалась, он целует Белоснежку – бах! Провоцируется резкий импульс, и эта энергия выстреливает наружу. А так как принц действительно был влюблён, энергия, то бишь, считай, магия, высвобождается чистейшая и в огромном количестве. Гораздо большем, чем требовалось, чтобы отравить Белоснежку, и гораздо большем, чем задержалось на тот момент в её организме. Магия поцелуя просто абсорбировала волшебный яд и вытолкнула наружу. Вот и всё.
Все застыли на своих местах с такими блаженными улыбками, словно только что пересмотрели не единожды упомянутый диснеевский мультфильм. Только Арина помрачнела.
– Как всё неромантично, – разочарованно протянула она. – А я-то думала.
Соня закатила глаза.
– А с чего вы вообще этот разговор завели? – спохватился Дим-Самыч.
Степашка хихикнула.
– Да Ариша предложила Никиту поцеловать, чтоб с него быстрее заклятье спало, и они заспорили, поможет или нет.
Ларина почти уткнулась в столешницу, давясь хохотом.
– Вряд ли, – произнёс начальник, старательно маскируя смешок кашлем.
Стажёрка надулась ещё сильнее.
Под занавес рабочего дня Диме кто-то позвонил. Он сразу засуетился и, не выпуская из рук телефон, начал прогонять всех домой. Соня не удержалась и на пару секунд сняла собственный «коммутаторский» блок, чтобы узнать, кто звонит.
Звонила, естественно, Кайя.
Домой Софья шла злая и уставшая, сама толком не понимая почему. Вроде и работы было мало, и полдня инспекторы вообще гоняли балду, трепясь о Белоснежке и рассуждая о психологе приснопамятных засветов… Уже добредя до своего дома, Соня наконец сформулировала для себя, в чём дело и что не так.
Во-первых, идиотская вынужденная лекция, которую она прочитала коллегам. И вроде бы они сами попросили… Ну, как попросили… Дим-Самыч намекнул, хорошо. И как будто всем этот… разгон даже понравился, зашёл, ну, кроме Ариши, но там проблема явно в другом, но… Всё равно на душе у Сони было гаденько. Как будто она сумничала без повода, заставила других почувствовать свою несообразительность, хотя на тот момент ей казалось, что вывести эту логическую цепочку смог бы любой образованный маг. Короче, Софье казалось, что она выпендрилась не пойми зачем и перед кем, тем самым выставив себя чуть ли не в дурном свете. Глупо, конечно, но частое самоедство было давним и верным спутником Сони. Знать об этом окружающим было, конечно, необязательно.
Во-вторых, отчего-то жутко выбесило то, как начальник рванул на зов Кайи. По первому зову, как собачонка! Соню брала дикая злоба: ну был же адекватный, взрослый, образованный дядька. Один звонок смазливой блондинки – и эта размазня, теряя тапки, летит на встречу с ней. А завтра ведь явится и снова будет корчить из себя начальника, руководителя, опытного боевого мага… Тьфу прямо!
Ничего, успокаивала себя Соня, ничего. Осталось пару дней всего потерпеть – и всё. Отставка, выходные… А там видно будет!
Мотя вечером не показывался – наверное, затеял со своими «захребетниками» генеральную уборку. Соня даже не захотела ничего готовить: сгрызла пару бутербродов с сыром и помидорами, запила травяным чаем, включила сериал про полицию и открыла чат с Русланом.
«Привет. Ты как?»
«Привет. ОК. Только зашёл».
«Хотела спросить, может, ты в курсе. Помнишь того лешего, ну из Лосиного острова? Ты не в курсе, его к психологу не отправляли?»
«Помню. На освидетельствование его отправили, к нашему штатному. Он не псих».
«А до этого у кого он лечился?»
Руслан печатает…
«Разве он на учёте состоял?»
«Ну ему после первого косяка дали психолога, нет?»
«Не в курсе. К частнику, наверное, ходил… А зачем тебе?»
«Да так… Спасибо)))»
Соня разочарованно отложила телефон. Какая-то сплошная терра инкогнита с этим психологом… А в том, что дело именно в психологе, который так тщательно промыл мозги стольким магам, сенсопат Ларина не сомневалась.
По-хорошему стоило, конечно, подумать, куда, так сказать, кинуть кости после окончательного ухода из Инспекции. Соня откинулась на спинку дивана и стала с удовольствием муссировать эту мысль. Вариантов было несколько. По идее, в таких ситуациях – а они случались не так уж и редко – полагалось направить оповещение в институт. Хотя работодатель, то бишь Дим-Самыч в Сонином случае, и так обязан был известить Комиссию по распределению соответствующего вуза, что присланный сотрудник уволен в связи с такими-то обстоятельствами и по таким-то причинам. В течение нескольких дней из института должно было прийти направление на новое место работы.
Многие из не прижившихся на вынужденном месте работы делали финт ушами – самостоятельно находили себе новое занятие, чаще всего – по собственному вкусу, а не по экспертному выбору педагогов и членов Комиссии. Хотя Соня давно убедилась, что последние не зря едят свой хлеб. Студентов и выпускников изучают тщательно и досконально, чтобы подобрать место работы, подходящее тому или иному магу лучше всего, даже если он сам этого не понимает. Однако и на старуху бывает проруха. Видимо, лично в Сонином случае система дала сбой. И наверное, не в первый раз…
Попытавшись думать в этом направлении, Ларина немного растерялась. Что она сможет найти себе самостоятельно? Такое тихое, спокойное, безлюдное… Можно, конечно, направить запрос в обожаемый архив имени Бажова, но, во-первых, это может затянуться на долгие недели, во-вторых, туда и так было направлено немало народа, в том числе и противная Эля Данченко, в-третьих, даже в случае положительного решения…
До чего же Соне было неохота сниматься с родного насиженного местечка, опять паковать чемоданы, тащиться в Свердловскую область… Оттуда к маме на выходные не наездишься, да и Мотя…
Соня совсем загрустила. Мотю бросать совершенно не хотелось. Неизвестно, кто вселится в квартиру Татьяны Игоревны и как новые жильцы отреагируют на домового. Хорошо ещё, если проигнорируют или не заметят…
Был ещё один вариант, запасной. В некоторых организациях не нашедший общего языка с сослуживцами маг мог попробовать попроситься в другой отдел той же конторы. Так что в принципе Соня вполне могла элементарно попросить у Дим-Самыча перевод в другой отдел. Другое дело, что на новом месте вряд ли что-то будет иначе: тот же начальник – возможно, не распускающий безотчётно руки, но не такой демократичный и симпатичный; те же коллеги, только, скорее всего, не такие приятные, как Стеша…
По Арине или, упаси боже, по Золотову Соня скучать не собиралась, но к администратору успела привязаться, да и Дмитрий Александрович временами был не так плох…
Соня потрясла головой. Вопрос в том, нравится ли ей, Софье, работать инспектором или нет.
Пораскинув мозгами, Соня решила, что, с одной стороны, работать ей, конечно, нравится: есть где развернуться и применить свои навыки, служба непыльная, только бумажной работы много, на одном месте сидеть приходится нечасто, опять же можно пообщаться со всякой нечистью, которую многие маги и в глаза никогда не видели. Да, бывает опасно, но в этом тоже была особая прелесть, это щекотало нервы, не давало заиндеветь и окончательно принять форму офисного кресла. Чем чёрт не шутит, может, и впрямь попроситься в другой отдел?
…Интересно, как на это отреагирует Дим-Самыч?
В любом случае это лучше, чем ждать с моря погоды, то есть отклика из вуза – кто знает, куда и в какой город Соню забросят на этот раз. От Александры Романовны можно чего угодно ожидать…
* * *
Погода с утра была отвратительной: небо затянуло плотными серыми тучами, моросил мелкий дождь, природа как бы намекала, что август потихоньку пакует вещи, уступая место сентябрю, и вот тогда дожди будут регулярными и куда более сильными. Соня любила осень, особенно раннюю: во-первых, наконец переставали кружить и кусать комары, мошки и прочая мелкая летающая дрянь, во-вторых, как казалось Лариной, осень сама по себе всегда пронизана особой динамичной рабочей атмосферой, тогда как лето со своим зноем и леностью расхолаживает и расслабляет.
Замотавшись в любимую косуху и спрятавшись под легкомысленно-розовым зонтом, Соня кое-как добралась до конторы и даже не опоздала. Будка «Ремонт зонтов» утопала в грязи, а её стенку подпирал незнакомый мужик в берцах и стильной распахнутой парке, попыхивающий сигаретой. В свободной руке мужик держал топор.
Соня, как на грех, из-за дождя тоже не успела докурить. Пришлось пристраиваться неподалёку от мужика, по другую сторону урны. Встав к нему боком и чуть приподняв зонт, Ларина скосила глаза и стала осторожно рассматривать загадочную личность, принявшую независимый и отстранённый вид. Во-первых, не каждый день встретишь человека, разгуливающего по спальному району Москвы с топором наперевес, ещё и без чехла. Топор, кстати, был не новый, а такой… бывалый, с потемневшим от времени древком и старательно начищенным, пусть и не до блеска, остриём. Наточенным до состояния бритвы топор не выглядел, но и зазубрин на нём не наблюдалось. Он скорее походил на реквизит для исторического фильма.
Во-вторых, сам мужик оказался не менее примечательным, чем артефакт в его руке. От него так и веяло… Нет, прямо-таки разило магией. Соня не сомневалась: будь во дворике ещё хоть один человек кроме них, он непременно ощутил бы это. Может, сам бы не понял, что это за странное чувство, но непременно уловил бы непривычные вибрации в атмосфере. Понятно, что чем сильнее маг, тем ощутимее это для окружающих. Некоторые приноровились ставить специальные блоки, но большинству это не было нужно: простых людей, способных уловить энергетику среднестатистического колдуна, совсем мало, а маги, работающие, например, в одном коллективе, редко обращают внимание на чужую ауру, если, конечно, она не сильно резонирует с их собственной. Мужчина с топором, Соня была уверена, в любом коллективе выделялся бы, как люстра из Большого театра в окружении комнатных настольных ламп.
Внешне мужчина был не особо примечательным, зато интересным: не слишком высокий, в меру коренастый, с большими мозолистыми ладонями и широкими плечами, что намекало на то, что с физическим трудом он был хорошо знаком с юных лет и, возможно, рос где-нибудь в сельской местности. Некогда тёмно-русые волосы сейчас были сизого цвета из-за обильной, но неравномерной седины. Взгляд неярких глаз, чей цвет определить было затруднительно, поражал тяжестью и цепкостью. Худые щёки покрывала колючая, минимум трёхдневная щетина. Скорее всего, в молодости мужик был довольно привлекателен и сейчас также не растерял брутальности и харизмы. На вид ему было около пятидесяти лет, может, чуть меньше – Соня всегда с трудом определяла чужой возраст.
И ещё – несмотря на отсутствие зонта и непрекращающийся дождь, мужик стоял совершенно сухой, словно находился под невидимым куполом. Соня знала это заклятье, но пользовалась им редко, в крайних случаях, предпочитая обычный зонт, – оно требовало необычайной концентрации и глубоких познаний в области природной магии, что не соответствовало Сониному профилю…
– Чё пялишься? Нравлюсь?
Софья вздрогнула – дядька с усмешкой смотрел на неё в упор, чуть сощурившись. Голос у него оказался низкий, хрипловатый, чуть надтреснутый.
Придумать достойный ответ Ларина не успела – к будке подлетела запыхавшаяся и насквозь промокшая Степанида.
– Ой! Привет! А ты что тут стоишь? Пошли… Ой!
Заметив дядьку с топором, Стеша поскользнулась и еле успела ухватиться за Соню, как раз избавившуюся от окурка. Причём, как показалось Лариной, испугалась Степашка отнюдь не топора, а непосредственно его обладателя.
– Здорово, – буркнул мужик. – Где начальство шляется?
– Здравствуйте, Мирослав Мстиславович, – тоном отличницы, встретившей в коридоре директора школы, отозвалась напрягшаяся Степанида.
«Ух ты, как ты это выговорила?» – восхитилась про себя Соня.
– Дмитрий Александрович будет с минуты на минуту, проходите, пожалуйста, – вежливо продолжила администратор. – Сонь, пойдём…
Дядька с невыговариваемыми именем и отчеством вразвалочку проследовал за Стешей, скользнувшей вниз по лестнице. Соня медленно поплелась следом.
У двери в контору мужик затормозил и зачем-то уточнил у уже прошедшей на своё место Стеши:
– Я войду?
– Да, заходите, – отозвалась та.
«Понятно, – определила Соня, – традиционалист».
В конторе обнаружился заявившийся на работу раньше всех Никита, азартно листавший ленту соцсети в смартфоне. Мужик с топором навалился на стенку у стойки спиной и уставился на Золотова странным взглядом. Соне даже показалось, что в нём сквозило детское любопытство пополам с каким-то научным интересом.
Никиту, физически ощутившего этот взгляд, внимание визитёра моментально жутко напрягло. Он поднял глаза на мужчину, опустил, поёрзал, снова посмотрел на посетителя, наконец не выдержал и нервно спросил:
– Что?
Мужчина отлепился от стены, сделал пару шагов к столу Золотова, почти перегнулся через него, посмотрел ещё пристальнее и хмыкнул:
– Правильно. Нехер ведьму обижать.
Никита вспыхнул – это было заметно даже под струпьями и бородавками – и метнул злой взгляд на невозмутимую Соню, которую больше заинтересовало поведение мужика, чем реакция Золотова. Традиционалист, ничуть не смущаясь, просканировал парня, естественно, не спросив разрешения. Да не просто просканировал, а за несколько секунд умудрился препарировать природу, источник и даже причину наложенного заклятья. Невероятно…
Конечно, бездоказательно, но таким, как этот… как его там… обычно плевать на официальные заключения. Им важно знать самим, а доказывать кому-то что-либо для них – дело бессмысленное, глупое, муторное и вообще дурное. Самодостаточность во всей красе…
– Мирослав Мстиславович, чай, кофе? – вежливо предложила Степанида, в очередной раз поражая Софью возможностями своей дикции.
Колдун качнул головой.
– Благодарю, нет.
На лестнице раздались тяжёлые шаги, и в конторе появился Дим-Самыч, невыспавшийся и помятый. Наткнувшись мутноватым взглядом на мужика с топором, ехидно ухмыляющегося посреди кабинета, начальник вздрогнул и выпучил глаза, словно хлебнул чего-то с зашкаливающим содержанием кофеина.
– Мир. – Дмитрий Александрович, собравшись, шагнул вперёд и протянул колдуну раскрытую ладонь. – Какими судьбами?
– Чё на службу опаздываешь, Митька? – осведомился мужик, переложив топор в левую руку и пожимая правой протянутую ладонь. Вопрос Дим-Самыча он проигнорировал.
– Дмитрий Саныч, извините, опоздала, автобус, дождь, зонт забыла, уронила, извините, ой!
Вместе с несвязным потоком слов в контору влетела Ариша, чуть не врезалась в начальника и отшатнулась к стойке администратора. Мир, как назвал его Дим-Самыч, медленно повернул к ней голову, брезгливо осмотрел и, скривившись, отвернулся.
– Набрал всякую шушеру, – презрительно констатировал он. – На весь отдел – одна ведьма толковая…
– Ты ведь к нам не с ревизией? – По тону Дмитрия Александровича, уже усевшегося на своё рабочее место, словно пытаясь отгородиться от хамоватого колдуна собственным столом, было очевидно, что начальник довольно-таки раздражён и вообще незваный гость ему не в радость.
Мир усмехнулся и двинулся к столу Димы. Походя, он сделал неуловимое и лёгкое движение и… воткнул топор прямо в столешницу Сониного рабочего места, как в какой-нибудь пень. Рядом с компьютером, близко к краю.
Кто-то, скорее всего Ариша, ахнул.
Соня вздрогнула, уставилась на топор глазами, вмиг ставшими величиной с юбилейные десятирублёвки, потом подняла их на ухмыляющегося колдуна.
– Это что? – Получилось спокойно, голос не дрожал и не срывался. Да и с чего бы?
Мир нахмурился и пояснил:
– Это топор.
«Что за приколы? Ну ладно…»
– Зачем?
Колдун заморгал.
– Ты чё тупишь? – почти ласково осведомился он. – Зачем топор нужен? Чтоб рубить! И колоть.
– Логично, – резюмировала Соня, возвращаясь к работе.
– Мешает?
Ларина задумчиво оглядела лихо торчавшую из её стола рукоятку и, поразмыслив, ответила:
– Да в принципе нет.
Это была сущая правда.
Никита поймал Стешин взгляд и, пользуясь тем, что Мир стоит к нему спиной, указал на него и Софью, а потом выразительно покрутил пальцем у виска. Степанида сделала страшное лицо.
– Думаешь, у меня глаз на затылке нет? – В голосе Мирослава звякнула сталь. – Ты их просто не видишь. Ничему тебя жизнь не учит, пацан.
– Мир, давай ближе к делу, – поторопил его Дмитрий Александрович, чьё терпение, очевидно, трещало по швам. – Если ты, конечно, по делу.
– Нет, блин, так припёрся ни свет ни заря, – рявкнул колдун, плюхаясь на стул. – По роже твоей смазливой соскучился! Сюда слушай! Чё за дерьмо у вас с засветами?
Готовый уже было взорваться, Дима мгновенно насторожился.
– С какими засветами? – осторожно уточнил он, прекрасно понимая, о чём речь. – У нас их много.
– С такими! – передразнил Мир. – Не догадываешься? С долбанувшимися! Короче… Пошла моя Динка по душу одного бедолаги. Ну, чин по чину, извещение… А он на неё набросился, как дикий. Орал, типа, «врёшь, не возьмёшь». А Балоева такая, кровь горячая, ну и двинула ему по кумполу…
Дима кашлянул. Ему стоило огромных усилий не посмотреть на Соню.
– Понимаю, – сдавленно произнёс он.
– Ну вот. Засветы так себя обычно не ведут. Заколдованный оказался. Ничего выцепить из него нельзя – блок стоит. А потом мы начали ковырять это дело – ба! У Митьки в Лихоборах такая же хрень! Да не один раз, да?
– Да, – мрачно подтвердил Дим-Самыч. – Два… с половиной…
Брови Мира поползли вверх. Он оглянулся на притихших инспекторов.
– И кто из твоих архаровцев засвета располовинил? – с ухмылкой осведомился он. – Беспредельщица или кто из недоучек?
– Никто, – мрачно отрезал Дима. – Третья у нас не проходила, статус не присвоен, дело улажено. Но звоночек был. Этот твой, ну, Динин засвет, он эмпирик?
– Опа… Это что-то новенькое… Да, эмпирик. Откуда знаешь?
Дим-Самыч вздохнул.
– Они все эмпирики. И наши, и ваши, и другие, если есть… А мне кажется, они есть. Надо бы запрос в другие отделения отправить… Степаш, займись пока, что-то мы забыли про это…
– Салаги! – презрительно бросил Мир. – Ну, эмпирики, и что? Ты сам эмпирик. В зоне риска, что ли?
– Я-то при чём? – поморщился Дима. – Странные дела творятся…
Наскоро введя Мира в курс этих «странных дел», Дима подытожил:
– Выходит, это действительно уже не совпадение, а система, раз в других отделах тоже попадаются такие засветы…
– Дмитрий Александрович, – робко вклинилась Стеша. – Пришёл ответ из Воробьёвского отдела, ну, возле МГУ который, и из Гольяновского. Там на прошлой неделе такие же случаи были. Засветы, молодой парень и женщина пятидесяти двух лет…
– Так… – помрачнел Дима. – Мир, ты в каком сейчас отделе?
– Химки, Левый берег.
– То есть, охват у него или у них – весь город и ближайшее Подмосковье? – с тревогой подхватила Соня.
Ариша взглянула на неё совершенно дикими глазами, в которых непонятно, чего было больше: ужаса от масштаба работы злоумышленников или восторга смелостью Сони, которая вклинилась в такой серьёзный взрослый разговор.
– Сечёшь, – подтвердил Мир. – Некоторое дерьмо творится, ребята.
– Мы поняли, – кисло парировала Софья. – Ваш эмпирик-засвет посещал психолога. Можете выяснить, кого именно?
В глазах Мирослава вспыхнул огонёк интереса.
– Откуда инфа?
– Инфа сотка, – ляпнула Соня. – Наши трое точно посещали. Мы думаем, это он их обработал. Он знал, что они эмпирики, поэтому до самого конца не понимали, что происходит. Только отследить его нельзя. Может, ваш официально работал.
– Вряд ли, но я своим скажу. – Мир пружинисто вскочил со стула и рывком выдернул топор из Софьиного стола. – Прикольная девка, Митяй, повезло тебе… А ну стой… – Он наклонился и зыркнул в упор на Дим-Самыча. – В смысле – больше не работает?
– Хватит меня читать, экстрасенс хренов! – не выдержал Дима, и Соня аж услышала, как схлопывается блок. – Это наше дело!
– Такими кадрами не расшвыриваются, – гнул своё Мир, закинув топор на плечо.
Арина, как заворожённая, следила за покачивающимся остриём.
– Хочешь – забирайте в свой отдел, на Левый берег! – брякнул Дима и тут же прикусил язык.
– Кстати, я хотела вас спросить насчёт перевода в другой отдел…
Мирослав как-то даже немного испуганно взглянул на Соню и неожиданно бухнул:
– Нет! – Он перевёл взгляд на Диму. – Не смей! Понял? Нет!
– А что так? – со смешком уточнил начальник, откидываясь на спинку кресла.
– У меня четыре бабы в отделе! И я среди них, как хрен на именинах! Мне только пятой не хватает! Да ещё и с норовом! Нет!
– Ну, это не тебе решать, – Диме явно доставляло удовольствие подколоть вредного колдуна, – а твоей начальнице. Это же она тебя сюда прислала? Ну вот, передавай Злате привет.
Мир аж побурел и крепче сжал древко топора. Дмитрий Александрович тоже поднял руку и завёл её за спину, будто собрался почесать между лопаток. Меч, поняла Соня, у него там меч. Он же мечник.
– Перестаньте, – вылетело у неё. – Только драки нам тут не хватало! Мирослав… – Она отчаянно попыталась вспомнить отчество колдуна, но безуспешно. – Тьфу! Мирослав, узнайте, пожалуйста, к какому психологу ходил ваш этот засвет. Это очень важно, я чую.
– Чуешь? – вкрадчиво переспросил Мир, которого отсутствие отчества в обращении, по всей видимости, нисколько не смутило, пристально глядя на стойко не отводящую взгляд Ларину. – Ну раз чуешь… Узнаю…
– Спасибо, – с достоинством сказала Соня.
И тут её взгляд упал на край стола, где зияла уродливая щель – след от топора. Софья вытянула левую руку, изогнула пальцы и почти соединила большой с безымянным, до судороги напрягла ладонь, следя, чтоб пальцы не сгибались, отчего её рука стала похожа на куриную лапу, и с усилием провела ею над столом, задержавшись над самой щелью. Все манипуляции заняли секунд пять-семь. Когда Соня убрала ладонь, столешница радовала взгляд почти магазинным видом.
Мирослав, внимательно следивший за ремонтными работами, усмехнулся правым уголком губ.
– Лады, короче, – гаркнул он, снова поворачиваясь к Диме. – Вы нас держите в курсе дела, мы – вас. Про психолога узнаю. Стёпка, дай-ка инфу на те два отдела, ну, которую надыбала только что.
Дим-Самыч кивнул Стеше, и та протянула Миру пару листов, выползших из принтера.
– Здравы будьте, бояре, – бухнул Мир на прощание, ещё раз ухмыльнулся Соне и вышел.
Дима вздохнул, потёр лицо руками и попросил:
– Степаш, сделай мне кофейку…
– Ой, я сделаю! – подскочила Арина, как раз выползшая из-за стола.
Соня тоже побрела к кулеру.
– Стеш, – шепнула она, пользуясь тем, что заведённая Морозовой кофемашина загудела на всю контору. – Это вообще кто такой был?!
Администратор подняла на неё глаза.
– Мирослав Мстиславович? Ты что, не поняла, что ли? – удивлённо произнесла она вполголоса. – Я же тебе рассказывала. Это Крапивин.