Глава 16 · Коса на камень
…Нам больше не нужно бояться споров, конфронтаций, проблем с самими собой и с другими людьми.
Даже звезды сталкиваются, и из их столкновений рождаются новые миры…
Весь оставшийся рабочий день Соня воевала с месячным отчётом. Война окончилась полной победой новоиспечённой ведьмы первой категории, правда, когда уже все, кроме начальника, разошлись по домам.
Пробежавшись по отчёту глазами, Дим-Самыч с удовлетворением кивнул.
– Супер! Спасибо.
– Могу идти? – уточнила Соня.
– Конечно! – охнул начальник, взглянув на часы. – Засиделись мы с тобой…
– Тогда до свидания.
Соня сгребла вещи и уже было направилась к выходу, как Дима окликнул её:
– Соф! Ты в субботу что делаешь?
Ларина машинально обернулась – начальник мечтательно смотрел на неё, подперев подбородок кулаком.
– Борщ варю, – ляпнула она от неожиданности.
– А в воскресенье?
Соня окончательно перестала что-либо понимать.
– А вы с какой целью интересуетесь? – нахмурившись, уточнила она.
– Давай сходим куда-нибудь?
У Сони в голове, как тараканы на кухне от вспыхнувшего света, заметались суматошные мысли. Куда он хочет с ней сходить? У Сысоева уже были… К другому начальнику? А почему в воскресенье? Воскресенье же выходной…
– Куда?..
Дима вышел из-за стола.
– Ну, не знаю… Куда бы тебе хотелось?
Соне никуда не хотелось, тем более с начальником. Она пожала плечами.
– Знаю! – Дима едва не подпрыгнул и зачем-то подскочил к Соне, та инстинктивно отшатнулась. – Давай в зоопарк?
– Зачем?..
– Ну как! – искренне изумился Дима. – У манула зажировка началась, он скоро в спячку уйдёт, надо успеть на него посмотреть!
Соня отодвинулась ещё немного, ей всерьёз показалось, что у Дим-Самыча съехала крыша.
– На кого посмотреть? – тупо переспросила она.
Дима вылупился на неё так, словно сумасшедшей тут была она, а не он.
– На манула, – терпеливо повторил он. – Это символ Московского зоопарка, между прочим. Ты в зоопарке когда в последний раз была?
– Ну… Лет пять назад… Или семь…
– Манула видела?
Вживую лицезреть чудо-зверя, воспетого начальником, Лариной не доводилось. Узнав об этом, Дим-Самыч пришёл в ужас.
– Я просто обязан тебя туда сводить! – заявил он. – Как можно: жить в Москве и ни разу не увидеть манула!
Соня похлопала глазами и наконец сформулировала то, что вертелось у неё всё это время на языке:
– Вы прикалываетесь?
– Я серьёзно, – немного удивлённо сказал начальник. – Так что, я в воскресенье заеду за тобой?
Софья помолчала, переваривая весь этот сюр.
– Ладно, – неожиданно для самой Лариной вылетело у неё. – Я пойду?
– Да, до завтра. – Дима солнечно улыбнулся, словно не было этого идиотского разговора о мануле.
Всю дорогу домой озадаченная Соня думала: рассказать ли Моте о причуде Дим-Самыча или не стоит? С одной стороны, над начальником веселее было посмеяться вдвоём с домовым. С другой – Софье было немного неловко, что она приняла идиотское предложение, поэтому, скорее всего, ржать Мотя будет в одиночку, причём над обоими инспекторами.
Так и не решив по этому поводу ничего дельного, Соня поднялась на свой этаж, вошла в квартиру… и была фактически снесена с ног диким Мотиным воплем:
– Явилась! Сонька! Караул! Катастрофа! Атас!
– Что такое?! – испугалась Соня. – Пожар? Потоп?
– Тьфу ты! – Совершенно целый, живой и на первый взгляд здоровый Мотя брякнулся всем весом на пол, оглушительно хрустнув коленями, и уткнул лицо в ладони. Тут же вскочил и снова забегал по комнате.
– Да что стряслось-то? – уже более спокойно спросила Соня, стаскивая кеды и здраво рассудив, что, раз домовой носится, как ошпаренный, да и хата на месте, можно и не кипишить пока.
– Беда, – трагическим шёпотом заявил Мотя. – И кто его, паршивца мелкого, надоумил…
– Ты толком объяснишь?..
– А я чем занимаюсь, ведьмовская твоя душа?! – взорвался домовой и тут же, всхлипывая, кинулся Лариной на шею. – Что делать-то теперь, Сонька?..
– Если растолкуешь, в чём проблема, можем попробовать решить, – сдержанно, но с чувством нарастающей тревоги, продолжила гнуть своё Софья.
Мотя отлепился от ведьмы, уселся посреди комнаты, скрестив ноги, взъерошил жидкие волосы и кратко посвятил Соню в суть своей беды. Если опустить ругань и бессмысленные стенания, дело было и впрямь плохо.
Вкратце ситуация была следующей: непонятно, кто надоумил сына Мотиных захребетников, бабушка или мать, а может, мальчишка сам вычитал нечто подобное в какой-то чудом попавшей к нему книге, но не далее чем сегодня пацан совершенно грамотно, как по писаному, пригласил домового в их новый дом в Питере.
Соне стало нехорошо.
– Прям так и сказал? – упавшим голосом уточнила она.
– Угу… Да так искренне, понимаешь… Дитё же, что с него взять… Да как он додумался?! – заорал Мотя. В его голосе слышалось бессилие.
Соня молча уселась рядом. Сказать было нечего.
Если бы она могла, она переманила бы домового к себе сразу, как только заселилась в эту квартиру. Но Мотя не мог оставить место, где обитал со времён постройки дома. Сюда его пригласили тогдашние жильцы, переехавшие из деревни. Точнее, их древняя бабушка, магией не владевшая, но искренне верившая в домовых и прочую нечисть. Потом квартиру продали нынешним захребетникам, и Мотя ушёл, что называется, в подполье. Позже познакомился с Соней, жить стало гораздо веселее, и вот теперь домовой вынужден сниматься с обжитого места и расставаться с ведьмой – чужой, но своей.
Несколько минут они сидели молча. Говорить было не о чем.
– Когда вы уезжаете-то? – тихо спросила Софья, стараясь не смотреть на домового.
– На следующей неделе, говорят.
– Хреново, – резюмировала Ларина. – Моть… Тащи настойку. Выпить охота…
На сей раз настойка была клюквенная, кисло-горькая, но Соне нравилось: подходила и к моменту, и к её собственному внутреннему состоянию. Софья знала, что Моте сейчас не слаще.
– Сонька… Нельзя сделать чего-нибудь?..
Ларина покачала головой.
– Нельзя, Моть. Он хозяин дома, хоть и маленький. Позвал тебя по всем правилам. Так ведь?
Мотя скорбно кивнул.
– Всё перебрал, паршивец мелкий… И тапок один под шкаф закинул, а второй упаковал в чемодан свой. И коробку мне приготовил. И главное – с кошкой сговорился, из двух блюдечек её молоком поит…
– Ты можешь отказаться, – тускло напомнила Соня, прикладываясь к чашке с настойкой.
– И чего, бросить их? Мужика с тёткой, бабку, малого, кошку? Бабы после той передачи с ведьмами в меня поверили, здороваются, пацан тоже… Про кошку вообще молчу… Не могу я, Сонь. Права не имею!
– Я понимаю.
Больше всего Софья боялась сейчас разрыдаться от бессилия. Всё правильно. Дом для домового – это в первую очередь не стены, пол и потолок, это семья, люди, которые знают, что он у них есть. И Мотины захребетники знали.
– К маме моей заглянешь? – Соня наконец нашла в себе силы посмотреть на Мотю. – Я тебе адрес напишу.
– О чём разговор!
Соня поставила чашку на пол и прижалась к Мотиному плечу.
– Да ладно, чего ты?.. Не хороним же меня в самом деле! Ты к матушке наведываться будешь, там и я подскочу. Свидимся! Ну чего, вздрогнем?
Чашки опустели уже второй раз. Ведьму и домового медленно, но верно развозило.
– Был у меня дружок, – начал через какое-то время чуть повеселевший Мотя, – полюбил он ведьму…
Софья чуть не поперхнулась настойкой.
– Как это?..
– Ну как… Всякое бывает. Не встретилась домовуха хорошая, а ведьма встретилась.
– И чего, и чего? – подначила вдруг замолчавшего Мотю Ларина. – Получилось у них что?
– Да что у них могло получиться? – Он обречённо махнул рукой, допил настойку и разлил заново. – Не взаимно у них это было.
Соня сочувственно вздохнула.
– А вот ты мне скажи, – продолжил домовой, – кабы сладилось у них, тогда что? Может у нашего брата с вашей сестрой любовь быть?
Ларина от такого вопроса чуть не протрезвела.
– Ну, слушай… – Она откашлялась и уселась поровнее. – Я про такое не слышала… Боюсь, что нет… Наверное…
– А почему так? – не отставал Мотя, мрачнея.
– Ну… Ведьмы – это люди, а домовые – духи. Поэтому, скорее всего. Понимаешь?
Мотя явно ожидал другого ответа.
– Может. – Домовой долго и пристально посмотрел на Соню. – Хреново, короче.
Почему хреново, Софья не совсем поняла. Её уже клонило в сон. Мотя тоже это понял и, шатаясь, отправился восвояси.
Минут через двадцать, уже засыпая, Соня поняла, что так и не рассказала Моте про зоопарк.
* * *
Утром Софья опоздала на пять минут, но Дмитрий Александрович встретил её как родную. Ей даже показалось, что он попытался её обнять. Ловко ускользнув от подозрительно оживившегося начальника на своё рабочее место и спрятавшись за компьютером, Соня начала требовать работы.
Работы не было.
– Вот вечно так: то густо, то пусто, – пожаловалась Ариша, тоже гонявшая балду в своём уже обжитом уголке. – Я тогда кофе попью… Дмитрий Саныч, вам сделать?
– Да, Ариш, будь другом… Алло, да, я слушаю…
Соня вдруг поймала себя на странной мысли: Арина почему-то без конца варит Диме кофе. Интересным наблюдением она решила поделиться со Стешей, когда Морозова-внучка отвалила от кофемашины с двумя кружками в руках.
– Стёпка, – тихо прошипела она. – Аринка что, в Дим-Самыча втрескалась?
Степанида, жутко занятая тем, что выбирала на маркетплейсе лак для ногтей, подняла на Ларину мутный взгляд, пару раз хлопнула глазами и вернулась к своему занятию.
– Нет, – равнодушно отрезала она. – Я бы знала.
– А чего она тогда его обхаживает? Кофе носит? – не унималась Соня, у которой отчего-то с утра было игривое настроение. Наверное, потому что после вчерашней настойки не болела голова, и это радовало.
– Подумаешь, – легкомысленно отмахнулась Степашка. – Может, просто угодить хочет. Она такая… В смысле, услужливая, без двойного дна. А ты что, ревнуешь?
– Ты ку-ку совсем? – зашипела Софья. – Я тут при чём?
– Мне казалось… Ладно, ничего.
– Вот именно! Нечего с больной головы на здоровую перекладывать.
Стеша снова подняла глаза на Ларину и хихикнула:
– Ой, Сонька, меня не проведёшь…
Соня хотела ляпнуть что-то обидное, вроде того, что у Стеши из-за двухмесячной «годовщины» с Кириллом мозги съехали набекрень, и она всюду видит одну псевдоромантику и расставляет всех у себя в голове по вымышленным парам, но прикусила язык. Степашку обижать не хотелось, какую бы ахинею она ни несла.
Дверь распахнули с ноги, и на пороге возник человек с топором.
– Я войду? – скалясь, осведомился он.
– Здрасьте, – вздохнула Степанида. – Вы уже вошли…
– Так! Стоять! – Соня выставила вперёд руку, обогнула застывшего от неожиданности Крапивина, бросилась в кабинет и простым пассом выкатила откуда-то заранее наколдованный пень. Пень был здоровый, аутентичный – хоть сейчас на фестиваль славянской культуры в качестве реквизита.
– Надо топор пристроить – пожалуйста, – заявила она Мирославу. – Мебель больше портить не нужно.
Мир посмотрел на неё с некоторой жалостью, как на умалишённую.
– Видал? – кивнул он Диме. – Сервис! У вас чё тут, матриархат внезапный?
– Это коллективное решение, – покривил душой Дим-Самыч. – Тебе трудно?
– Да мне похер! – отрезал Крапивин и с чувством вогнал верный топор в пень. Тот вошёл мягко и упруго. Несмотря ни на что, по лицу Крапивина было видно, что колдуну пень пришёлся по вкусу.
– Люблю дровишки колоть, – мечтательно заявил он. – Сто лет в деревне не был…
– У тебя новости? – осведомился начальник, подав Миру руку.
– Хреновости! Что, Романыч предупредил, что кой-чего вам оторвёт, если будете Куратора искать и всяко им интересоваться?
– Вроде того… – Дим-Самыч смущённо кашлянул: очевидно, в аналогичном разговоре с Крапивиным Сысоев использовал совсем другие выражения.
Дима уважал Романа Романовича в том числе и за то, что Сысоев всегда мог подобрать нужные слова в разговоре с самыми разными людьми.
– Ну ничего, – продолжил Мир, взгромоздившись на Никитин стол. Очевидно, место ему нравилось – главным образом тем, что находилось в самом центре кабинета, прямо напротив стола Димы. – Романычу знать необязательно. Хорошо, что у меня в ментовке почти в каждом отделе связи! Бывшие коллеги мои успели уже всех московских энергопроводников в отдельную папочку сложить. Нет среди них нашего коллекционера!
– Иногородний? – недоверчиво уточнила Софья. – Если он только руководил Кайей, вполне возможно…
– Ага, блин! Колдун на дистанте! – гаркнул Крапивин. – Ты, Сонька, когда умная, а когда… Ключ зажигания в мозг вставь! Как она ему резервы передавала?
– Мир, – одёрнул его Дима – получилось даже немного угрожающе, хоть и пропало втуне.
– Ты сам сказал, у неё было немного времени, – уязвлённо парировала Ларина, решив, что раз колдун хамит, то нечего ему «выкать». – Несколько часов, верно? Можно успеть слетать, куда надо, хоть в соседний город.
– Можно, – мрачно согласился Мир. – Не налетаешься, правда. Область тоже прочёсывают. Только чую я, не тот он человек, чтоб под Тверью где-то отсиживаться.
– Твоя версия? – спросил Дима.
– Партизан!
– Кто? – не поняла Софья.
– Дед Пихто! Тип с неучтёнными способностями.
– Это вообще возможно? – усомнилась Ларина. – И потом, как его тогда искать, если он…
– То-то и оно! – Мир пружинисто соскочил со стола. – А искать надо, коли горазды. Ладно, – неожиданно закруглился он, – пенёк хорош, только так привычнее.
С этими словами, ехидно зыркнув на Соню, он лёгким движением вогнал топор в Никитин стол. Софья побагровела. Дима попытался было что-то сказать, но не успел.
– Ещё раз так сделаешь… – У неё звенело одновременно в ушах, в голове и что-то в голосе.
Крапивин скрестил руки и по-бычьи наклонил голову.
– И чё? – с издёвкой и еле уловимой угрозой спросил он. – Ничего не треснет мне грозить?
Соне было не то чтобы страшно, но определённо не по себе. Однако стерпеть гадкого колдуна было выше её сил.
– Я тебе этот топор в одно место засуну, – тихо, но твёрдо пообещала она. – Будь ты хоть трижды заслуженный…
Мир поднял брови. На его лице появилась странная смесь удивления, обиды, непонимания и брезгливости.
– Прекратите немедленно, – спохватился Дима. – Соня, иди сюда.
Ларина с досадой бросила на него взгляд – Дмитрий Александрович уже успел обнажить меч и теперь стоял посреди кабинета наперевес с ним. Соня, как ни была взвинчена, невольно залюбовалась: начальник с мечом в руке был хорош, как картинка.
Естественно, никуда идти Ларина не собиралась. Тем более к нему. Но до чего хорош…
Крапивин скривился.
– Спрячь ты свой ножик, – фыркнул он. – А ты, заноза, сначала башкой думай, а потом ляпай. Чё, храброго обняла? Ты мой топор пальцем тронуть не сможешь, не то что засунуть куда. А хотя… А попробуй!
– Соня, не смей!
Это снова вступил Дима. Софье было, конечно, лестно, что начальник включает ради неё рыцаря с мечом, но…
– Если вытащу – ты всегда в нашей конторе пользуешься только пнём. Идёт?
– Забились! Димка, разбей! Только не мечом!
– Вы спятили оба? – Дима закинул меч, мигом ставший невидимым, за спину, ухватил Ларину за плечи и с силой оттащил к своему столу. – Крапивин, ты рехнулся? Краёв не видишь?! Какого чёрта вы сцепились?! Мир, уйди от греха!
– Дмитрий Саныч, не переживайте. – Софья вывернулась из рук начальника и зачем-то положила руки ему на плечи. – Ну вы что, думаете, я не знаю, как личное заговорённое оружие устроено? Не волнуйтесь вы так… – И зачем-то погладила его по плечу.
Мир еле слышно присвистнул.
– В кумовья позовёте? – ехидно спросил он.
Пока Дима подбирал достойный ответ, Соня подскочила к Никитиному столу, быстро, буквально за секунду, просканировала топор и, ухватившись за стальную голову, стараясь не коснуться топорища, уперевшись коленом в стол, с усилием вытянула артефакт из столешницы.
У Мирослава было такое лицо, словно Ларина сожгла его домик в деревне.
– Вот ты коза, – разочарованно протянул он.
– Лови! – Соня, обливаясь потом, подкинула топор вверх, Крапивин подхватил его за топорище. – Коза – не коза, а пень – вон… если что…
– Думаешь, не отомщу?
– Думаю, нет. – Соня тяжело дышала – даже менее контактная для хозяина часть топора была достаточно защищена, и ведьма держалась на одной силе воли. – Мелко.
В сердитых глазах Мира проскользнуло что-то похожее на уважение.
– Лады, если что – на связи. Если не зассали и Романыча не боитесь.
Едва Крапивин скрылся, Дима метнулся к Соне.
– Ты как?
– Порядок… – Софья всё ещё тяжело дышала, но оно того стоило.
– Блин, Сонь, ну вот зачем?.. Вечно ты… Ёлки-палки…
Начальник выглядел таким расстроенным, что Лариной стало немножко стыдно.
– Дмитрий Саныч, не сердитесь, – ласково попросила она и безотчётно погладила его по плечу. Снова.
Лицо Димы приобрело странное выражение. Соне оно напомнило крупный план героя мелодрамы за миг до поцелуя с героиней. До неё не сразу дошло, в чьей роли тут выступает она. Софье стало так неловко, что она, чуть ли не отпихнув Дим-Самыча, кинулась к покорёженному столу и начала сосредоточенно его чинить.
Наблюдавшие всю эту трагикомедию в трёх актах Стеша и Ариша, которым только попкорна не хватало, боялись даже дышать.
Закончив со столом, Соня унеслась в курилку, стараясь не смотреть вообще ни на кого. Задумчивый начальник углубился в дебри электронной почты.
Когда Ларина вернулась, начальник как ни в чём не бывало поинтересовался:
– Ну и что ты об этом думаешь?
– Вы мне? – зачем-то уточнила Соня, пряча глаза, пристраиваясь на своё рабочее место.
– Ну а кому же? – ласково, как главврач больницы имени Кащенко, отозвался Дима.
– Я думаю, что этот ваш Крапивин… такой классный, но такой мерзкий…
Морозова хихикнула. Начальник тоже невольно заулыбался.
– Зря ты с ним в конфронтацию лезешь, – мягко пожурил он Соню. – Мир – человек сложный, с ним найти общий язык непросто. Я сам по молодости знаешь, сколько с ним пререкался?
Соню позабавило это «по молодости».
– Как вы с ним познакомились? – спросила она.
– А похожая ситуация была, – охотно пояснил начальник, – полайтовее, конечно, но суть в том, что выехал я на засвета, а он бузить начал, пришлось полицию вызвать. Вот Мир и прикатил… Нда… Не повезло, конечно…
– Кому? – влезла Арина.
– Засвету, – мрачно ответил Дима. – Мир его так приложил, что потом ещё и медиков вызывали. Ну и разговорились, пока суть да дело… Он неплохой мужик, основательный такой, очень сильный колдун, но методы его… Спорные методы. И характер не сахар. Не надо с ним ссориться, Сонь. С Крапивиным правда лучше дружить.
– Да кто с ним ссорится! – фыркнула Соня. – Он привык, что с ним боятся связываться, вот и наглеет.
– Так что ты думаешь о партизане?
– Каком парт… А-а-а, в смысле, что Куратор – маг с неучтёнными способностями?
– Аринка вообще ничего не поняла, а Степашка говорит, что Кирилл тоже думает, что есть маги, которые скрывают некоторые особенности, – пояснил Дим-Самыч.
«Он и их уже допросил на эту тему», – поняла Софья.
– Слушайте, может, такое и бывает, – согласилась она, – но как вы себе это представляете в нашем случае? Энергопроводники – редкость. Когда эта особенность просыпается? При инициации? Если не раньше! Ладно, в институте уж точно должна проявиться.
– Ну, пока логично, – согласился Дим-Самыч.
Из приёмной пришла Степанида – администратор не могла позволить себе пропустить такой важный и умный разговор.
– Как бы он в институте скрыл это от преподов и других студентов? – продолжила Софья. – Это нереально! Это всё идёт в характеристику, в реестр, куда ещё… Опять же, допустим, он сам в себе это развил, от всех скрыл, никак не проявлял… А тренировался он на ком?
– Возможно, во вторую пятилетку, когда он большую часть времени проводил дома, с этим было проще, – предположил Дмитрий Александрович. – И тренироваться, как ты говоришь, и от преподавателей скрывать. Сколько ему тогда было? Года двадцать два, получается? Вполне осознанный возраст для сформировавшегося колдуна…
– Если вундеркинд, то восемнадцать, – вставила Стеша.
– Даже если так, – не сдавался Дим-Самыч. – Судя по его делишкам, он очень умён. Вряд ли он просветлел как-то вдруг и во взрослом возрасте.
– Жуть какая, – резюмировала, вынужденно признавая правоту начальника, Соня. – Как же они все его проморгали?
Ответа не было.
– А как вы думаете, – жалобно заканючила Ариша, – Мирослав Мси… Мри… Кси…
– Мстиславович, – подсказал Дима.
– Да! Он полиции уже рассказал, что… Ну вот это вот всё?
Начальник пожал плечами.
– Зная Мира – да! Во-первых, у него куча связей, он поработать успел по всей Москве. А во-вторых, Крапивин ничего не станет держать в себе. Если у него появилась идея – он всех поставит в известность, будь уверена.
– Это хорошо, – облегчённо выдохнула Арина. – А то вдруг они не знают, а мы знаем, но нам ловить его нельзя… Нельзя же?
– Нельзя, – мрачно подтвердила Соня. – Не очень-то и хотелось…
– Ой! Девчонки, кому вызов?
– Мне! – Ларина выхватила бумагу из рук администратора прямо перед носом у Арины, которая заныла:
– Я тоже хочу-у-у…
– Ариш, там русалки, ты их боишься, – предупредила Степашка.
– Ой! Не хочу!
– Далеко? – Дима почти интимно понизил голос и кивнул на документ в Сониных руках.
– Не очень. – Софья мельком взглянула на бумагу. – На Жабенку, в Коптево.
Диме явно хотелось сказать что-то ещё, но никак не мог придумать, что именно. Пока он генерировал мысль, Соня уже быстренько смоталась.
Дорога до реки Жабенки действительно не заняла много времени, тем более что Лада расщедрилась для Софьи на очень шуструю метлу. Перспектива бродить вокруг полноводной речки до морковкина заговенья Ларину не прельщала. Кроме того, почему-то тянуло поскорее вернуться в уютную контору, может быть, ещё поболтать с Дим-Самычем о Кураторе, о Сысоеве, да хоть о Крапивине… Соня потрясла головой. Собственное состояние ей совсем не нравилось.
Найти русалок с помощью простенького призыва оказалось несложно. Уже через двадцать минут Соня набрела на дерево, торчавшее неподалёку от речки. На низких крепких ветках сидели, покачивая ногами, две девицы – блондинка и брюнетка – в белых влажных рубахах до пят. Завидев Соню, русалки напряглись, готовые в любой момент дать дёру.
– Здравствуйте, девчонки, – вяло сказала Ларина, подходя ближе.
Блондинка и брюнетка недоверчиво переглянулись.
– Ведьма? – протянула светленькая.
– Естественно, как бы она нас нашла! – напустилась на товарку вторая. – Чего тебе? – Она сердито повернулась к Софье, крепко держась за ствол дерева.
– Да… Слушайте, – отчего-то Соне не захотелось пугать девчонок, размахивать удостоверением и вообще строить из себя представителя власти, – я из Инспекции… – Она махнула рукой. – Неважно. Можно я с вами посижу?
Русалки, готовые уже спрыгнуть с дерева и кинуться к реке, переглянулись и почти синхронно кивнули. Ларина уселась прямо в траву, оперевшись спиной на ствол.
– Нас выселяют? – прозорливо догадалась брюнетка.
Соня кивнула.
– Здесь не положено, – извиняющимся тоном пояснила она, не глядя на русалок. – Сами понимаете, инфраструктура меняется, людей много…
Русалки недовольно зафыркали.
– А куда? – кисло осведомилась блондинка.
– В Химки. На канал имени Москвы.
– Фу, – скривилась вредная нечисть, – не хотим в Химки!
Соня слегка удивлённо посмотрела на девушек снизу вверх.
– Ишь, какие. Химки им – фу… Ничего не фу! Там красиво. Канал, с одной стороны парк культуры, с другой – институт культуры… Сплошная… культура…
Видимо, у Софьи в голосе сквозила такая тоска, что русалки напряглись.
– Что тебя, сестрица, гложет? – ласково спросила светленькая. Тёмненькая фыркнула.
– Известно что! Не иначе, мужчина замешался.
– Какой мужчина? – Соня на миг вынырнула из своих мыслей. – А… Мужчина… Начальник мой…
– Красивый? – с придыханием спросила блондинка.
– Домогается до тебя? – с видом знатока уточнила брюнетка.
Соня непонимающе посмотрела наверх.
– Нет… Почему сразу домогается?
– Что ты опять за своё? – Блондинка с укором легонько пнула товарку босой ногой.
– Потому что от мужиков все беды! – заявила темноволосая русалка. – Все они одинаковы. Меня, вон, наш барин домогался. Думаешь, как я здесь очутилась?
Соня потрясла головой.
– Нет, он, скорее… ухаживает, что ли…
– Мужикам веры нет! – отрезала русалка и принялась заплетать свои длинные каштановые волосы.
Блондинка вздохнула.
– Они, конечно, подлые, – с сожалением подтвердила она, – но что ж теперь, не любить их? Ты своего, верно, любишь?
– Лю… Чего?! – Соня окончательно проснулась и вскочила на ноги. – Так… Девчонки, извините, что я тут расклеилась, устала, наверное… Сложная неделька выдалась… Держите, вот…
Она выудила из рюкзака блокнот и выписала русалкам каждой по бумаге, указывающей, куда и в какие сроки переселиться.
– В контору вас не вызываем, незачем. Собирайтесь спокойненько – и в Химки. Тут недалеко.
– Угу, из Москвы – за МКАД, – пробурчала брюнетка.
– Ты русалка, тебе какая разница? – Софью всегда одновременно умиляла и бесила манера нечисти пререкаться по поводу прописки. Смысла в этом было примерно ноль.
Поскучневшие девчонки синхронно скрутили выданные им листочки в трубочки и вплели в волосы, чтоб не потерять.
– Всё, счастливенько. Игнорировать постановление, кстати, не советую.
До ушей удаляющейся Сони донеслось:
– Жалко, не паренька прислали… Хоть повеселились бы напоследок…