Глава 6

Вечер на Большой Морской обещал быть либо триумфальным, либо позорным. Клуб, как я и подозревала, встретил нас тяжелым духом дорогого табака, пота и азарта. Хрустальные люстры дрожали от гула голосов. Дорогие ковры на полу чуть гасили бормотание игроков и смешки сопровождающих их женщин. Я была уверена, что это не жены.

Проходящие мимо нас официанты бросали на меня настолько уничижающий взор, что мне, человеку далекому от чувства неловкости, стало неудобно за свой «наряд».

Я, затянутая в свое «платье вдовствующей добродетели», сжимала в руках ридикюль. И чувствовала себя не в своей тарелке. Впервые!

— Ты выглядишь так, будто идешь на опознание собственного трупа, — проворчал Лука, шагающий рядом с таким видом, словно он Император, заглянувший на огонёк в это пристанище разврата. — Расслабь лицо, Анюта. Мы идем в элитный вертеп, а не в приют для кающихся грешниц. И ради всего святого, если я скажу «ставь на зеро», не спрашивай «почему», просто ставь. Твоя интуиция сейчас спит, а моё чутье на чужую жадность — в самом расцвете.

— Я не собираюсь проигрывать казенные деньги на твои капризы, Лука, — шепнула я, осматриваясь.

Да, за суммы, полученные для дела, приходилось отчитываться. Мое же содержание считалось по местным меркам немалым, но удобства, о которых я скучала, как и хороший кофе с коньяком стоили недешево. Я могла отказать себе в хорошей еде, но не в хорошем матрасе, удобном шкафе и… да, алкоголе.

— Это не капризы, это инвестиции в моё душевное равновесие! Если я еще раз пообедаю той серой массой, которую ты называешь едой, я сам превращусь в кашу, а я нам ещё нужен! — Лука вдруг замер, его щека дернулась, будто он пытался отогнать невидимую муху. — Вон туда, — его голос стал резким, лишенным привычной иронии. — К третьему столу. Там сидит наш клиент. Только… Анна, будь осторожна. Там пахнет не просто грешком.

Я посмотрела в указанном направлении. За столом сидел нужный нам Николай Петрович. Чиновнику было около сорока, и природа явно отдохнула на его чертах: низкий лоб, глаза-бусинки, крупный нос в белых точках прыщей и постоянно влажные губы. Он был неестественно подвижен: руки постоянно теребили пуговицы жилета, шея дергалась, словно воротничок был ему нестерпимо мал.

Но как только я подошла ближе, увидела больше. Точнее, почувствовала. От него исходила густая, липкая вонь разложения, которую не могли скрыть лучшие парижские духи.

— Я его не вижу, — шепнула я Луке, пробираясь к столу. — Беса нет снаружи.

— Вот и я о том же, — Лука заерзал. — Он слишком глубоко. Анюта, может, ну его? Давай просто обчистим вон того графа в углу и купим тебе платье, которое не вызывает желания немедленно начать панихиду? Потом заглянем в ресторацию, откушаем рябчика. Жизнь, знаешь ли, не должна состоять из одних только смирений. Кстати… ты так и не рассказала откуда ты взялась, а самое главное – откуда в тебе Лиходеевская кровь? — Лука, в момент, по моему взгляду понявший, что тема закрыта, продолжил по делу: — Этот чинуша… он как мешок с тухлятиной, в котором затаилась гадюка.

Бес так искренне морщился от вони других бесов, словно сам им не являлся, и, если бы не некоторая моя неуверенность в хорошем исходе сегодняшнего дела, я бы искренне посмеялась над его брезгливостью к сородичам.

Рассматривая нашего «клиента», вспомнила наставление, данное мне в монастыре: «Если человек долго и с упоением лелеет свою тьму, бес перестает быть гостем. Он становится хозяином, прорастая в каждую кость, в каждый нерв».

Да, да, мне еще предстоит рассказать об отрезке моей жизни, где был монастырь, и я обещаю, что мы к этому обязательно придем.

— Мы работаем, Лука, — отрезала я, как всегда, себе под нос, и присела за стол. Игра началась.

Благодаря подсказкам Луки, который бесцеремонно заглядывал в карты соседей, за час я выиграла больше ста рублей. Стопка ассигнаций передо мной росла, привлекая внимание.

Николай Петрович, до этого поглощенный своей игрой, наконец повернулся ко мне. Я еще не обогнала его в выигрыше, но дело шло к этому. Мы с ним становились самыми жирными рыбками за этим игровым столом. Я ждала его внимания, поскольку пришла сюда, в отличие от моего спутника, не за деньгами.

Взгляд чиновника, масляный и тяжелый, прошелся по моей фигуре. К слову, я никогда не считала ее притягательной, но у этого времени было кое-что, с чем я не просто смирилась, а полюбила всем сердцем. Это были корсеты! Хороший корсет, как оказалось, мог сделать из обычной женщины с симпатичной мордашкой настоящую чаровницу. Этим своим открытием я не делилась ни с кем, но по чуть-чуть начинала пользоваться, и мне нравилось мое отражение в зеркале все больше и больше.

— О, прелестная вдова решила испытать судьбу? — проскрежетал он. — Надеюсь, ваша удача в картах не означает, что в любви вам суждено лишь оплакивать усопших? Знаете, такие строгие наряды только разжигают воображение… интересно, что под этим слоем шерсти? Кожа, белая как мрамор, или сердце, холодное как лед?

— Он сказал, что твоя кожа как мрамор? — хмыкнул Лука мне на ухо. — Скажи ему, что под платьем у тебя спрятан диплом по экзорцизму и очень плохой характер. Или просто наступи ему на ногу, я добавлю веса.

Объект моей сегодняшней охоты пододвинулся ближе, и запах гнили стал почти невыносимым.

— А не боитесь, сударыня, что фортуна — дама капризная и может потребовать... иных закладов?

— Он только что предложил тебе то, о чем я думаю? — взвился Лука. — Анюта, скажи ему, что его физиономия напоминает мне задницу старой мантикоры после несварения! Ну же, оскорби его, это будет весело!

Я невольно фыркнула от сравнения Луки. Услышав мой смешок, Николай Петрович подался вперед, думая, что я заигрываю. И в этот миг маска соскользнула. Его черты исказились, кожа на лице словно натянулась на чужой, слишком острый череп, глаза блеснули багровым. Это был уже не чиновник. Это была оболочка.

— Пора, — прошептала я, выставив на стол все свои выигрыши, а сверху положила небольшую шкатулку, обитую потертым бархатом. — Ва-банк, милостивый государь, — мой голос был тверд. — Против вашего... внимания.

Внутри шкатулки, под слоем бархата, пропитанного составом из полыни и четверговой соли, были скрыты иконы. А на виду лежало массивное золотое колье — приманка.

Бес внутри Николая Петровича задрожал от жадности. Золото высокой пробы всегда было лучшим крючком для таких тварей. Я намеренно сдала себе слабую карту. Мне нужно было проиграть.

— Моё! — взвизгнул Николай Петрович, его рука, больше похожая на когтистую лапу, метнулась к шкатулке. Как только его пальцы коснулись колье, я увидела, как между золотом и его кожей проскочил разряд, похожий на электричество. Это сработала ловушка.

Беса буквально потянуло из тела в шкатулку, как дым в трубу. Чиновник выгнулся, из его горла вырвался нечеловеческий хрип.

— Захлопывай! — заорал Лука, прыгая сверху на крышку.

Хлоп!

Николай Петрович обмяк и повалился на стул, тяжело дыша. Его лицо начало медленно возвращаться в нормальное — хоть и по-прежнему несимпатичное — состояние. Он очумело огляделся по сторонам, не понимая, как оказался в клубе и почему у него так болят суставы.

— Ну вот, — Лука с облегчением уселся на захлопнутую шкатулку, которая теперь слегка вибрировала. — Обед отменяется, зато у нас есть этот прыщавый жилец. Знаешь, Анюта, я тут подслушал шепот его сознания, пока он вылетал...

— Рассказывай, — ответила я, понимая, что иначе мой верный помощник не успокоится, а еще, я усвоила, что между своими саркастичными шуточками бес говорит дело. Главное – научиться слушать!

— Это ведь его женушка постаралась. Добрая женщина. Матушка ей этого беса в приданое отдала, как старый самовар. Она его в муже «высиживала», подкармливала его злобу, чтобы бес вырос и начал деньги в дом приносить. Семейная идиллия, не иначе.

Я не стала убирать шкатулку в ридикюль. Руки мелко дрожали. Люди за столом, непонимающие что произошло и всеми силами помогающие сейчас Николаю Петровичу прийти в себя, казалось, и не замечали, что я уходила из клуба с его выигрышем.

— Ты был прав, Лука. В этом городе опасно быть просто сытым. Нужно быть либо святым, либо чертовски хитрым.

Мы вышли в ночной город, который, за время нашего пребывания в клубе стал, кажется, еще более неприветливым. Думала я в этот момент только о том, что дела мои первые – относительно простые, и я на самом деле слишком мало видела еще, да и в монастыре нам показали только тех тварей, которых смогли поймать стражники с силой и возможностями куда меньше наших.

— Вот! — Лука назидательно поднял палец. — Наконец-то ты начинаешь меня слушать. — А теперь, раз уж мы спасли этого недоноска от окончательного развоплощения, можем мы зайти в ту ресторацию за углом? Там подают перепелов. Я чувствую, что после такой охоты мне просто необходим перепел. И бокал красного. Для дезинфекции души, разумеется.

Я посмотрела на шкатулку в руках. Внутри билось пойманное зло, а рядом шел мой собственный бес, который был сейчас ближе любого человека.

— Идем, — вздохнула я. — Но перепел только один! Нам еще отчет писать. Надеюсь, мне положена какая-то премия за столь раскормленного беса.

— Обожаю, когда ты включаешь начальницу, — хихикнул Лука. — Это так… возбуждает аппетит!