Глава 32

Я сама не заметила, как задремала, а, когда открыла глаза, солнце за окном было уже высоко. Повернувшись на бок, я поймала на себе внимательный взгляд синих глаз Себастьяна. В памяти тут же ожили яркие картины того, что происходило в этой комнате некоторое время назад. Как он прикасался ко мне, целовал, шептал нежности. До чего же правы те, кто утверждает, что певучий язык нашей страны будто создан для слов любви!

— Кажется, мы проспали завтрак…

— Неважно, — отозвался герцог, лениво потягиваясь. — Для нас могут накрыть отдельно. Или, если хочешь, принесут сюда.

— Ты больше не уедешь? — спросила я.

— Нет. Теперь мы уедем только вместе — в столицу. Но сначала…

— Что?

— Сначала я должен выполнить своё обещание и научить тебя танцевать.

Меня захлестнула радость. Он не забыл! А ведь в самом деле, гардероб уже сшит, значит можно не откладывать. При мысли, что я снова отправлюсь в дальнюю дорогу, увижу новые места, сердце забилось быстрее. И никакой Ортензии де Россо — только мы с супругом да Янис, который пожелал составить нам компанию.

В дверь постучали, и в спальню заглянула одна из горничных.

— Простите, что беспокою! — выпалила она, ничуть не смутившись при виде лишь до пояса прикрытого тонким одеялом Себастьяна в моей постели. — Но госпожа Ортензия… Она хочет ещё раз самолично убедиться, все ли платья подходят вам, ваша милость.

— Ступай, скажи ей, что скоро буду, — вздохнула я в ответ и, подождав, пока за девушкой закроется дверь, поднялась, сделала несколько шагов, откинула за спину тяжёлую волну не скованных шпильками волос. Запоздало промелькнула мысль о солнечном свете, который мягко струился в окно, обрисовывая все контуры тела, но затем вспомнилось, что герцог наверняка и так всё уже успел рассмотреть ранее. Я скорее почувствовала, чем услышала, как скрипнула кровать, и он приблизился ко мне, обнял сзади.

— Может, ну их, эти платья? — обдавая жарким дыханием, предложил Себастьян. Его губы слегка прикусили мочку уха, спустились короткими поцелуями по шее к плечу. — Уверен, ты их уже не раз примеряла…

— Со счёту сбилась, сколько! — призналась я, чувствуя, как перехватывает дыхание от его ласк. — Но ничего не поделаешь… Твоя бабушка рассердится.

— Тогда позже буду ждать тебя в зале для танцев, — шепнул он, с заметной неохотой отпуская меня, и начал одеваться. Я ускользнула в ванную комнату. Вода успела остыть, но сейчас это даже оказалось к лучшему — хотелось охладить и разгорячённое тело, и полные смятения мысли.

Разумеется, Ортензия пребывала не в духе, и даже возвращение внука её, похоже, не слишком обрадовало. Может быть, потому, что приближалась ещё одна, уже более долгая, разлука? Под кислым взглядом бабушки моего мужа я снова перемерила все платья одно за другим и лишь после её милостивого кивка смогла уйти в кухню, чтобы немного перекусить. Луиджи, как обычно, крутился возле поварихи. Заметив его хмурый вид, я поинтересовалась, в чём дело.

— Не хочу, чтобы вы уезжали, — простодушно ответил мальчик, и у меня потеплело на душе. Хоть кто-то здесь по-настоящему ко мне привязан! — Почему нельзя с вами?

— Я вернусь, — заверила его я, ласково потрепав взлохмаченную макушку. — Что тебе привезти из столицы? Подумай, пока есть время.

— Хорошо, — повеселел он.

— Вот и молодец!

— Не слишком ли вы его балуете? — пробурчала услышавшая наш разговор повариха, неодобрительно поджав губы. — Он ведь всего лишь младший внук экономки. А вы — жена самого герцога!

— Не слишком, — произнесла я. — Детей нужно баловать. С обидами и несправедливостью они ещё успеют столкнуться.

— А по мне, пусть уж сразу узнают, что мир недобр, — хмыкнула женщина. — Чем раньше, тем лучше. Сами поплачут, сами и успокоятся.

— Что ж, можете рассуждать по-своему, а у меня другое мнение, — возразила я решительно и снова погладила Луиджи по голове. Аппетит совсем пропал. — Отдохни сегодня от занятий, ладно?

Зал для танцев, который мне показывали во время экскурсии по замку, оказался пуст. Но ждать долго не пришлось. Себастьян вошёл и остановился у двери, глядя на меня. Я вдруг пожалела, что не надела одно из новых платьев. Тогда можно было бы представить, будто мы уже на королевском балу.

— Ты ведь не думаешь, что я пошутил насчёт урока танцев? — проговорил он, приблизившись ко мне. — Думаю, для начала можно попробовать и без музыки. Дай мне руку.

Я послушно вложила пальцы в его ладонь и сделала шаг навстречу, когда герцог притянул меня к себе.

— Обычно танцующие не стоят так близко, — заметил он.

— Тогда почему же мы нарушаем правила? — осведомилась я.

— Не могу удержаться, — услышала в ответ и постаралась отогнать подальше навязчивую мысль о том, что, возможно, когда-то Себастьян и Виенне говорил то же самое. И так же обхватывал её талию, как сейчас мою. И так же уверенно кружил в танце, всё больше сокращая дистанцию между их телами. Должно быть, он почувствовал мою скованность, потому что остановился и заглянул в глаза. — Что случилось, тебе не нравится?

— Всё в порядке, — откликнулась я. Не говорить же правду о том, что впервые испытала болезненные укусы того чувства, которое в книгах называлось ревностью? И подозревала, что после новой встречи с баронессой де Кастеллано будет ещё хуже.

Возвращаясь к себе, я услышала за дверью негромкий шорох. Рассчитывала увидеть убирающуюся в комнате горничную, но вместо неё передо мной предстал смущённый моим появлением Луиджи, безуспешно пытавшийся спрятаться за занавеской. В смуглой руке он сжимал букет, который выглядел почти точной копией того, что я уже находила здесь однажды.

— Ты?! — удивлённо вздёрнула брови я.

— Пожалуйста, не сердитесь, ваша милость! — отозвался мальчишка. — Я не думал, что вы меня тут застанете! Это должен был быть сюрприз!

— Сюрприз для меня? — уточнила я.

— Для кого же ещё?

— Значит, и те цветы… И голубку… — я оглянулась на клетку с птицей. — Всё принёс ты?

— Да, ваша милость! — закивал он. — Но я не сам всё придумал! Меня попросили…

— И кто же? — нахмурилась я.

— Так и знал, что наша хитрость раскроется, — проговорил за моей спиной герцог. Я даже дверь не прикрыла, так что наш разговор с внуком экономки он наверняка слышал. — Помнишь, что я тебе говорил, Луиджи? Всё тайное непременно становится явным. Можешь идти.

Мальчик оставил букет на столике и выскользнул из комнаты, а я обернулась к мужу, который с улыбкой смотрел на меня, прислонившись к стене и сложив руки на груди.

— Так значит, Луиджи передавал мне подарки от тебя?

— Разве эти подношения пришлись тебе не по душе? — спросил он.

— Мне нравятся цветы, — ответила я. — Но голубка… Разве она не тоскует в неволе? Может быть, выпустим её? — предложила я, но Себастьян в ответ лишь покачал головой. — Почему нельзя?

— На свободе она уже не выживет, — объяснил он. — Прирученные домашние голуби — совсем не то же самое, что дикие. Да и опасностей хватает, в наших краях водятся хищные птицы, которые с лёгкостью могут её поймать.

Мне вдруг подумалось, что совершенно то же самое говорят девушкам, чтобы не позволять им выходить из дома без сопровождения. На дорогах полно разбойников, для которых любая одинокая путница — желанная добыча. А даже если она в карете, как я тогда на пути из обители, то её можно ещё и выгодно ограбить.

— Если голубка тебя печалит, я прикажу слугам унести отсюда клетку, — произнёс герцог, и я покачала головой.

— Пусть остаётся, главное, чтобы её не забывали кормить, когда мы уедем.

— Не волнуйся, не забудут, — заверил он меня, обнимая. Я прижалась щекой к его плечу, позволив себе на несколько мгновений расслабиться, отогнать дурные мысли. Янис прав — нужно дождаться подходящего момента, чтобы поговорить с супругом обо всём, что тяжёлым камнем лежало на сердце.

Главное — не упустить его.

В дорогу мы пустились уже на следующий день. С нами отправился не только хальфданец, но и поверенный, который после того прерванного разговора больше даже и не смотрел в мою сторону. Должно быть, Себастьян не на шутку укорил его за длинный язык, и я чувствовала свою вину в том, что сама пыталась разговорить господина Гаттини, чтобы узнать побольше о прошлом семьи де Россо, частью которой стала в замужестве.

Я с любопытством смотрела в окно кареты, отмечая следы того, как наступившая осень потихоньку отнимала бразды правления у долгого жаркого лета. Под копытами лошадей негромко шуршали пожелтевшие листья, пёстрым ковром устилавшие путь. Даже дышалось по-другому — свободнее, легче, полной грудью.

Вспомнилось, как расставалась с нами Ортензия де Россо. Она даже не обняла внука на прощание, хотя, разумеется, знала, что уезжаем мы надолго и возвратимся в замок нескоро. Экономка и та не удержалась от всхлипываний и вздохов, а бабушка герцога и слезинки не проронила. Однако сам он к такому наверняка уже привык, поскольку ничуть не казался огорчённым. Луиджи, прощаясь со мной, вдруг расплакался, и я клятвенно пообещала ему, что, когда вернусь, непременно продолжу с ним уроки.

Но ночёвку мы остановились на постоялом дворе, где нас встретили радушно, словно особ королевской крови, и вовсю расстарались, чтобы угостить повкуснее и устроить поудобнее. После сытного ужина я сразу же заснула и даже не услышала, как ложился спать Себастьян, с которым ночевала в одной комнате. А утром нас накормили завтраком, и отдохнувшие за ночь лошади потянули карету дальше, к столице.

Я бы солгала, если б сказала, что совершенно не тревожилась из-за ожидающего меня впереди. Страшило всё — и представление ко двору, и вероятность снова встретиться с баронессой де Кастеллано, и опасение нечаянно выдать себя. Хорошо, что Янис поехал с нами, и я втайне надеялась, что у меня будет возможность возобновить наши с северным колдуном занятия.

Весь мой новый гардероб мы везли с собой, но в дорогу я надела старое платье, которое не жаль было помять. Несмотря на то, что путешествие осенью оказалось легче, чем летом, я потихоньку мечтала о горячей ванне и мягкой постели, в которой так приятно вытянуть затёкшие ноги. И, когда впереди показались очертания городских ворот и башен, я с облегчением выдохнула, предвкушая долгожданный отдых в столичном особняке герцога де Россо.