Глава 25

За моей спиной с лязгом закрываются тяжёлые ворота, и я поднимаю глаза к тёмному небу. На моё лицо оседают крупные снежинки и сразу же тают, стекая вниз по щеке. СВОБОДА. Первый снег. Под ногами грязь. И почему-то тепло и тихо. Меня освободили, сняв все обвинения. – Серёжа! Сереженька… – слышу знакомый женский голос. Блядь, откуда она тут взялась? – Света? – Тебя освободили, – пытается повиснуть у меня на шее, но я брезгливо отвожу её руки подальше от себя. – Тебе чего надо, Свет? – Поговорить надо! Выслушай меня, пожалуйста, – смотрит на меня оленьим взглядом. – Да как-то не интересно, что ты собираешься мне сказать, – с неприязнью смотрю на нее. Вот уж не думал, что первое знакомое лицо, которое я увижу после освобождения, это будет накрашенным лицом блядищи Светланы. Лиля физически не может меня встретить. Таня у мамы, которой сегодня делают операцию. Она там нужнее. Меня хотел встретить Стас Нечаев, но я отказался. Быстро заеду домой, переоденусь и в больничку – к Лильке, и к маме. Готовлюсь ночевать рядом с ними, только чтобы быть рядом. – Сереж, я не по своей воле спала с Гирей. Он меня заставил! Клянусь. Угрожал, что убьёт и меня, и тебя. Я очень его боялась. И я рада, что этого придурка больше нет в живых! Больше никто не помешает нам быть вместе! – Свет, ты чо несёшь? Никаких мы нет, ты поняла меня? Видеть тебя не могу, уйди, тварь, пока моя ладонь не поднялась. Хотя… не стану об тебя руки марать, – сплевываю. – Сереж… – Светины глаза наливаются слезами, губы дрожат. – Он меня насиловал. – А что ж ты мне не сказала об этом раньше, мм? Пожаловалась бы, а? Или за лоха считаешь? Значит, тебя всё устраивало. Жила на его деньги, ходила по кабакам с подружками, одевалась красиво. А теперь гонишь мне какую-то туфту. Пошла прочь! – пугая её, растопыриваю пальцы и машу у неё перед лицом, будто собираюсь ударить. Света отшатывается, по её щеке льются слезы, смешанные с подтаявшим снегом. Её белые волосы насквозь промокли. Возле корней они пожелтели. Долго же она тут стояла. Видимо не знала точного времени, когда меня освободят. Откуда он вообще узнала, что сегодня я выйду из СИЗО? Задаю этот мучивший меня вопрос вслух, и она отвечает: – Как же откуда? Это я тебя вытащила из тюрьмы. Дала показания. – Какие показания, бля? – В ту ночь я была в клубе «Дайвер» и всё видела. – С самого начала. Быстро! – хватаю её за шкирку и оттаскиваю с тротуара, ближе к деревьям. – Это всё Маруся… Её идея, – сбивчиво рассказывает бывшая. – Она сделала фото заранее, и отправила их тебе в роковую ночь, когда точно знала, что Артур находится в невменяемом состоянии. Она знала, что, увидев снимки, ты захочешь с ним поквитаться. И, конечно, позовешь его в тот самый спортклуб, на ваше место. Она думала, что ты легко одолеешь пьяного Гирева. Я поехала туда, чтобы тебя подстраховать. – Так, и что дальше? – Каково же было моё удивление, когда я увидела совсем левого мужика на пикапе. Он выгрузил из машины Артура как мешок с картошкой, и я сразу поняла, что он мертв. Я спряталась в кустах и наблюдала, как мужик укладывал труп в какую-то специальную позу. Сразу поняла, что это инсценировка, и этот мужчина, скорее всего, имеет отношение к правоохранительным органам. Потом он уехал, а я побежала домой. Мне было очень страшно. Казалось, что если убийца узнает, что я там была, то расправится со мной, как с ненужным свидетелем. Поэтому я молчала. Но вчера я набралась смелости и дала показания. Назвала марку и номер машины и приметы убийцы. Раз уж ты на свободе, значит, его арестовали. Света прижимается ко мне вибрирующим телом, и я отхожу от неё на несколько шагов. – Дура ты, Света, – изрекаю я и, повернувшись к ней спиной, торопливо ухожу. – Сереж! – доносится вслед. – Да что я сделала не так? Серёжа! Прости меня! Не уходи! Она не знакома с отцом, поэтому его не узнала. Знает только мою мать. Глупая шлюха! Всё из-за неё. Батю теперь обвиняют в двух убийствах и в покушении. Лиле пришлось общаться с полицейскими, так как огнестрел в секрете не утаишь. Я в шоке с отца. Всегда думал, что он сильный духом мужчина. Скорее всего, убийство при задержании и сопутствующие проблемы со здоровьем повлияли на его психику. Он решил покончить с собой. А Лиля попала под раздачу. Моей девочки могло бы не стать… Но обошлось. Пуля не задела важные органы. Но страху натерпелась маленькая… Надо срочно ехать к ней. Обнять, поцеловать, прижать к себе и успокоить, что я больше никогда её не оставлю. И папу буду защищать во что бы то ни стало. Срок ему стопроцентно дадут. Но можно добиться хотя бы его уменьшения. Наскоро привожу себя в порядок и, не сообщая никому, еду в больницу. Хочу сделать сюрприз. В первую очередь решил посетить мою прекрасную Ли-ли-ю. По дороге купил жёлтых лилий, оформленные в стильный букет. У медсестры узнаю, где лежит Ледовская, и захожу в её палату. Белокурая головка лежит на подушке с закрытыми глазами. Рука забинтована. Она безмятежно спит и даже не подозревает, что к ней пришел посетитель. Вынимаю одну лилию из букета и провожу цветком по щеке спящей красавицы. Она распахивает свои карие глазки, резко выпрямляется в постели и ахает от боли. – Тччшшш, лежи. – Серёжа! – на её красивом лице расцветает улыбка. Продолжаю водить нежным цветком по её коже. Упс, испачкал нос пыльцой. Вытираю. Лиля тянет ко мне здоровую руку, и я целую её пальчики. Затем наклоняюсь к её сладким губам и смакую их. Не тороплюсь. Хочу растянуть каждую секунду нашей долгожданной встречи. Как в слоу-мо. – Как ты? Болит? – с неохотой отрываюсь от медовых губ. Надо ведь и поговорить, узнать о её самочувствии. Вдруг ей что-то нужно. А так, была бы моя воля, целовал и целовал её до зведочек. – Неа, теперь всё хорошо! Ведь ты здесь… Сережа. Господи… Я сплю?! – Ущипнуть? – Лучше поцелуй! – требовательно подставляет свои губки, и я без промедления сминаю их ураганом. Хочу ее! Подыхаю от жажды наброситься на неё и без прелюдий войти в её горячее тело. Как тогда… Но больше никогда так не поступлю с ней. Эта девушка – ангел хранитель моей семьи, и я не имею права обижать её. – Ты спасла жизнь отцу, – шепчу, горько качая головой. – Он дорог вам с Таней, – ловлю ее преданный взор. – Как я могла поступить иначе? Легонько бодаю её в лоб и целую повсюду: щеки, нос, шейка, грудь. Дальше уже останавливаюсь, иначе наброшусь на неё прямо на больничной койке. Потерплю до выписки. Сброшу вручную напряжение, думая о ней. А потом… Ох что будет потом! – Спасибо тебе, – глажу бинты. – Как выздоровеешь, свожу тебя на море. Оно быстро затянет твою рану. – Ловлю тебя на слове, Медведев. Океан тоже подойдёт. С тебя Бали. – Бали так Бали. Как скажешь, – ласкаю её взглядом, отмечая тот факт, что ей очень идёт естественное без макияжа лицо. – Да я же пошутила, – гладит меня по руке. – Это дорого очень. – Ты дороже…