Глава 26

Приятно осознавать, что это не сон, и Медведев действительно находится на свободе. Рука болит страшно. Час назад мне звонила директриса. Она недовольна моим больничным. Как будто я счастлива тем, что меня подстрелили! В тот момент, когда Медведев старший попал в меня, я испугалась. Думала, умираю. И была крайне удивлена, когда проснулась в больничной палате с перевязанной рукой. А потом пришёл он… Моя радость и несчастье. Мой ласковый и грубый зверь. Мы провели вместе час, а потом медсестры выставили моего мишку из палаты. Он отправился к матери. Надеюсь, у неё всё хорошо. На Алексея Антоновича я не держу зла. Естественно, он не собирался в меня стрелять. Просто рука дрогнула, и палец нажал на курок. Печально, конечно, что моя догадка насчет самоубийства подтвердилась. Но отрадно, что в итоге он остался в живых, даже ценой моего ранения. Танин отец, в общем-то, неплохой человек. И я думаю, он раскаивается в своём поступке. В палату заходит мой лечащий врач в сопровождении… Демидова. У Сергея Вадимовича в руках цветы и пакет. – Лилия, здравствуй! – говорит он. – Как ты? – Здравствуйте, – сажусь в постели. – Ну, вы побеседуйте, Сергей Вадимович, а я позже зайду к своей пациентке. Врач уходит, а отец моей ученицы садится рядом на пустующую кровать. – Я нормально, – пожимаю плечом. – Узнал о том, что случилось от тёщи, и сразу к тебе. Бабушка Любы точно дружит с директором нашей школы, раз в курсе всех событий. – Не стоило вам приходить, – посылаю ему извиняющуюся улыбку. – Сергея отпустили. Он приходил ко мне. – Что ж, я рад… – кивает. Кладёт цветы на тумбочку и придвигает ко мне пакет: – Здесь вкусности. Хотел тебя порадовать. – Пожалуйста, уходи, – шепчу в ответ. Не хочу ссориться с Серёжей. Ему точно не понравится, что какой-то мужик навещает меня в больнице. – Лиль, ты просто знай, – поднимаясь на ноги, говорит Демидов, – что я всегда к твоим услугам. – Не надо, Сергей. Мне не понадобится. Мне жутко неудобно, что такой мужчина, как он, говорит такие вещи. Мне кажется, что я слышу его недоуменные мысли: Лиля страдает из-за этой семейки, но не собирается рвать с прошлым. Со мной она была бы счастлива. Я бы не заставил её страдать. – А вдруг тебе понадобится помощь. Просто имей меня в виду. Ладно? Молча киваю, ну если ему так хочется, то пусть надеется. Я же считаю, что наша чёрная полоса закончилась. По закону подлости Демидов сталкивается в дверях с Медведевым. Мужчины бросают друг на друга оценивающие взгляды и расходятся в разные стороны. – И кто это был? – сощурившись, спрашивает Сергей. – Отец моей ученицы. Родительский комитет передал цветы и угощения, – вру невозмутимо. – Мм. Родительский комитет, значит? – Медведев иронично вздергивает бровь и достаёт из пакета бельгийский шоколад, клубнику и Нутеллу. – У тебя дети миллионеров в классе учатся? Цветочки пять касиков стоят, если не больше. – Рада, что ты разбираешься в стоимости цветов, – поджимаю губы. Он меня троллит. Это не сцена ревности, а балаган какой-то. – Лилька! Ты моя, и делиться я ни с кем не намерен. Так и передай тому хлыщу, – тычет пальцем в сторону двери. – Догони и сам ему об этом скажи! – Так и сделаю. Медведев уходит вслед за Демидовым. Вот кто меня за язык тянул?! Сейчас будут выяснять отношения. А вдруг Сергей Вадимович скажет, что я ходила с ним по ресторанам? Сережа разнервничается, а так не хочется ссоры. Минуты через три он возвращается. Садится на мою койку и кладёт руки на мои бёдра. – Ну и как? Поговорил? – спрашиваю зло. – Ага. Понятливый мужик оказался. Обещал больше ничего тебе не передавать от родительского комитета, – гладит мою ногу Медведь. – Вот и хорошо. – Че надулась, Ли-ли-я? – приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Меня расстраивает то, что ты мне не доверяешь. – Обманутый человек теперь всегда будет дуть на воду, – с усмешкой говорит Сергей. – Но это не я тебя обманула! – выдыхаю возмущённо. – Это так. Не ты, – подтверждает кивком, а потом добавляет сипло, – Лиль, я безумно хочу тебя трахнуть. Давай сбежим отсюда ненадолго? Раскрываю рот, услышав сию вопиющую наглость. Мы тут отношения выясняем, а он… Пошляк! Но вместо того, чтобы послать его куда подальше, я, к своему изумлению, говорю: – Я тоже тебя хочу. Но сбегать нельзя. У меня перевязка в шесть. – Ладно, окей. До перевязки у нас ещё уйма времени. Сергей подпирает дверь тумбочкой и ложится рядом со мной на кровать. – Ты сумасшедший! – ахаю. – У меня нет слов! – Вот и не нужно ничего говорить, – накрывает мои губы своим ртом. – Расслабься и получай удовольствие. Моя рука скользит по его затылку. Я шумно дышу. Ощущения до того острые, что больно дышать. – Если кто-то захочет войти, мы услышим. Не бойся…  Я подкупил медсестру. – Ах вот оно что, – хочу разгневаться на него, но не получается. Жажда прикоснуться к нему сильнее меня. Сильнее морали и стыда. Мы столько всего пережили, что нам нужно слиться в тесных объятиях и закрепить успех. – Серёжка моя любимый, – шепчу ему в губы. На мне больничная рубашка, а под ней даже нет трусов. Братец Ромка должен принести мне одежду вечером. Сергей нависает надо мной, трогает повсюду, находит эрогенные зоны и заставляет меня лихорадочно мотать головой. Рука уже почти не болит. Медведев – самое лучшее в мире обезболивающее. Он раздвигает мои ноги и проходится подушечками пальцев по внутренней стороне бедра. Мне хватило несколько лёгких прикосновений к клитору, чтобы я выгнулась дугой и жалобно всхлипнула. Кричать нельзя – это я хорошо помню. Пальцы Сережи без предупреждения входят в меня полностью. Легко принимаю их, потому что скользкая от возбуждения. Он выводит узоры внутри, от чего меня трясёт, как в лихорадке. – Сереж… А как же ты? – кладу руку на его твёрдый пах и легонько сжимаю. Мои соски окаменели, и Сергей, развязав узлы из веревок, высвобождает грудь и втягивает ее по очереди в горячий рот. Ох, боже… Я слишком остро реагирую на его умелые ласки. И мне недостаточно опыта, чтобы его отблагодарить как-то аналогичным образом. – А я кончу в штаны, если сейчас в тебя не войду, – усмехается он. – Мне стыдно, – накрываю лицо ладонями. – Не бойся, малыш. Никто не застукает, мы быстро. Подкупил медсестру, я помню. Я сгорю со стыда, когда пойду к ней на перевязку. Мне кажется, она знает, чем мы тут занимаемся. Сергей щёлкает пряжкой ремня и спускает вниз брюки. – Садись сверху. Всё остальное я сделаю сам! Сергея буквально трясёт от возбуждения. Прямо как и меня. Забираюсь на него сверху и кладу здоровую руку ему на плечо. Он рывком входит внутрь, и я закусываю до боли губу. Ощущения невероятные! Ещё бы, так меня разогрел. – Моя! – говорит он, неистово вбиваясь в меня. Держит за ягодицы обеими руками и насаживает на свой одеревеневший орган. И каждый новый толчок сильнее предыдущего. Разваливаюсь на тысячи осколков. Сознание стремится покинуть моё тело, но Сергей возвращает его обратно финальными точками. – Лиля моя! – с рыком изливается внутрь и крепко-крепко сжимает мою талию. Вот мы и стали друг другу ещё ближе. Его сперма во мне. Он сознательно это сделал или неосознанно? Скатываюсь с него и ложусь под бочок. Хочется узнать новости о его родителях, но не хочется портить приятный момент. – Я люблю тебя, Ледовская. Слышишь? Люблю, – целует в макушку. – И доверяю. Я не стал базарить с тем мужиком, потому что уверен, что больше его не увижу рядом с тобой. Никогда.