Глава 27

– Лиль, это че такое?! – влетев в палату, спрашивает мой старший брат. – Какой нахрен огнестрел, сестрёнка? – Спокойствие, малыш. Всё под контролем. – Карлсона выключай давай. Спокойствие, блеать! Я тут чуть не поседел, когда мне из больнички позвонили и сообщили, что моя сестра поступила к ним с ранением. Родаки не в курсе, если что. Сама потом перед ними отчитаешься, – Ромка плюхается на пустующую кровать. – Спасибо, братишка, – тянусь к его могучему плечу, – не стоит их волновать по пустякам. – Нихера себе пустяк! Я убью этого татуированного говнюка! – сжимает кулаки братец так сильно, что они становятся белыми. – Не ворчи, это сделал не он. – А кто?! – Его отец, которого я спасла от суицида. – Капец! Семейка! – Он уже в тюрьме, не волнуйся. – А татуированный? – Его зовут Серёжа. Запомни, пожалуйста. Я его очень давно люблю. – Любит она… Я тебе тут шмотки принёс. Извини, трусы схватил первые попавшиеся. Мне не в кайф было рыться у сестры в ящике, полного нижнего белья. Сто процентов он принёс мне трусы для менструации. Ладно, сойдёт пока. Всё равно не собираюсь здесь задерживаться надолго. Лишь бы Медведка не увидел моё "роскошное" бельё. Хотя не думаю, что наша горячая встреча повторится. – А всё равно он припизднутый. Как и вся их семейка. – Ром! Ну хватит уже. Ты их не знаешь. – Мне хватает того, что ты теперь знаешь, на что они способны, – выразительно смотрит на раненую руку. – В жизни всё бывает, – говорю примирительным тоном. – Явки и пароли мне этого своего Серёжи выдавай. Разговор к нему есть. – Только не жести, ради Бога! Я десять лет его ждала. И у него сотрясение мозга было недавно. – Устрою ещё одно, если хоть один волосок упадёт с твоей головы, – хмурится Роман. – Цербер, как есть, – вздыхаю. – Номер телефона, адрес. Жду! *** – Ну как ты, дорогая? – спрашивает Таня, протягивая мне пакет с мандаринами. Мм, Новым годом как-то сразу запахло. – Я в порядке и готовлюсь к выписке, – бодро рапортую. – Очень рада, – несильно сжимает мою кисть. – Серёжка тебя навещает? – Да, гуляем с ним по больничным коридорам за ручку, – прыскаю со смеху. – Да ты шутишь! – не верит Таня. Я бы тоже не поверила, что Медведев способен на прилюдное выражение чувств. Поворачиваю лицо к окну и смотрю, что творится на улице. Снова метель метёт, и ветер трясёт оконную раму. – Сергей сейчас днём и ночью книги по юриспруденции штудирует. И дико жалеет, что лекции прогуливал. – Отцу хочет помочь? – Да. Спасибо тебе ещё раз, подруга, что спасла ему жизнь. Таня берёт в руки мандаринку и очищает её от кожуры. – Ты уже благодарила. Да и Сергей тоже не устаёт благодарить, – покраснев, добавляю. – Прямо на больничной койке? – ахает Таня и притворно зажимает рот ладонью. – Вот же ж шалуны! – Всего один разочек, – показываю указательный палец. Подруга протягивает мне половинку очищенного мандарина и спрашивает: – На работу завтра выходишь? – Аха. Уже пять дней в больнице провалялась. Рука заживает, всё идёт хорошо. Да и директор школы достала, каждый день названивает и спрашивает, когда я выхожу. Никак не могут найти мне замену. – Ой, какие! Прям нельзя человеку поболеть! Едим мандарины и секретничаем. У Тани развивается роман со своим боссом, и она старается не думать об отце в негативном ключе. На фоне неудачного самоубийства его арест выглядит уже не так кошмарно. Понимаем ведь обе, что он оказался в изоляторе не просто так, и свыклись с этой мыслю. А Серёжа делает всё возможное, чтобы ему вынесли не слишком жёсткий приговор. – Лиля? За разговорами мы не услышали, как открылась дверь, и в моей палате появился Витя. Увидев моего бывшего, Таня состроила брезгливую гримасу. – Можно к тебе? – спрашивает Виктор. – Вообще-то нет, – отвечаю я. – Как видишь, у меня посетительница. – Я узнал, что с тобой случилось. Это ужасно, – делает скорбную физиономию бывший. – Ближе к делу, Вить. Зачем пришёл? – Тебя увидеть хотел. Я принёс тебе домашней еды. Суп-лапша. – Марина англичанка наготовила? – спрашиваю с ехидцей. – Нет. Я сам. – Вот что, мясоед, – поворачивается к нему Таня, – шёл бы ты отсюда, пока мой брат не пришёл. А то придётся потом выносить тебя отсюда. На лице Виктора не дрогнул ни один мускул: – Почему ты мне угрожаешь, Татьяна? Мы ведь, кажется, с тобой нормально общались. – Тебе кажется, – фыркает Таня. – Ты жил за Лилин счет, Вить. Считаешь это нормальным? Ты ей подарил хоть что-то за пять лет отношений, мм? Серебряный браслетик – и на этом всё. Жмот ты! – Танюш, не надо, – стопарю подругу. А то её что-то понесло. Нет желания стыдить этого персонажа. С ним и так всё ясно! – А что не надо? – Таню так просто не остановить. – И ему ещё хватает наглости приставать к чужим тёткам прямо на работе! А потом в больницу приходить с супчиком. Давай, дуй отсюда, Витюша. – Лиль, ты согласна с тем, что твоя подруга сейчас наговорила мне? – цедит бывший. – Согласна, Вить. Уходи, пожалуйста. Никакого спасу нет от этих кавалеров. Они словно чувствуют сильного соперника и хотят отвоевать меня обратно, чтобы потешить свое самолюбие. – Окей! Пока, девочки. Счастливо оставаться! Витя бросает в мусорку пакет с едой и хлопает дверью. Не сговариваясь, мы начинаем ржать. Какой же он все-таки глупый и обидчивый. – Клянусь, что этот суп без мяса, – отсмеявшись, говорит Таня. – Нет желания пробовать. Вдруг Витька меня приворожить собрался через него. От смеха у меня заболела рука. Вот те раз! – Представляю твоего физрука, сидя у гадалки. – Ой, лучше не надо, – хватаюсь за горло. – Мне уже смеяться больно. – А давай, на выходных сходим к ней? – предлагает Таня. – Я знаю одну прорицательницу… – Да не верю я им. Шарлатаны они все, – машу рукой. – А вот и нет! Моя точно всю правду расскажет. И о тебе, и Сергее. Будете ли вы вместе? Сколько детишек родится? Давай, Лиль?!