Глава 12. Полнолуние

В пятницу вечером в кинотеатрах был аншлаг – получилось купить билеты только на сеанс в 23:30, да и то ехать пришлось куда-то далеко на север Питера. Паша обещал ночью подвезти меня до общежития и лично извиниться перед комендантом за позднее возвращение, но почему-то мне всё равно не удавалось успокоиться.

Поелозив в бархатном бордовом кресле, я запустила нос в картонный стакан с попкорном и втянула в себя карамельный запах. Кино тоже оказалось напряжённым и мрачным, что-то про теневую сторону души, злых двойников и одержимость бесами – но это как раз меня не проняло. Как выяснилось, реальность может быть гораздо страшнее любого ужастика…

Ближе к середине долгий фильм наскучил и Паше. Допив газировку, он вдавил трубочку глубже в стакан и отставил его в подлокотник. Прохладная ладонь легла мне на плечо. Кажется, он хотел меня поцеловать, но я тут же запихнула в рот шарик попкорна и принялась старательно жевать.

– Вкусный? – иронично спросил парень.

– Вкусный, – кивнула я и с готовностью подсунула ему корытце. – Попробуй!

– Спасибо, я не голоден. К тому же, перед сном много сладкого вредно.

Теперь аппетит пропал и у меня. Картонная упаковка спряталась на полу под креслом, я отряхнула руки. Паша, видя это, предпринял ещё одну попытку – убрал от моего лица прядку волос и склонился, будто бы к щеке.

– Послушай, всё забываю спросить! – поспешно проговорила я, когда его губы были уже в миллиметре от моих. – Ты ведь медиум?

– Ах, – с досадой выдохнул он, чуть отстранившись. – Да. А что?

– Если так, то тогда… получается, ты можешь попробовать… связаться с пропавшими девушками? Ну, чтобы понять хотя бы, живы они или нет?

– Малыш, есть вещи, в которые я тебе погружаться не советую, – спокойно ответил он, погладив меня по голове. – И это одна из них. Расследование уже ведёт Антикриминальный Департамент ФСБ. Не будем им мешать.

После этой его фразы мы больше не разговаривали до конца фильма. Паша задумчиво откинулся на спинку своего кресла и оставил идею меня поцеловать. Казалось, даже немного помрачнел.

И лишь когда мы, спустившись к парковке, сели к нему в асфальтово-серый «солярис», он снова оживился. Легкая улыбка тронула уголки его рта. Беспечно отбросив назад термос и ещё какие-то торчащие в подстаканниках предметы, он перегнулся к моему сиденью и приподнял мне подбородок, коснувшись его указательным пальцем. Увернуться я уже не успела, только зажмурилась и вжалась в спинку.

Пищал, грузившись, бортовой компьютер. Предупреждал водителя о мокрой дороге и ночном понижении температуры, но мне было жарко – даже слишком.

– Я понял, ты стесняешься на людях, – шепнул Паша, оторвавшись наконец от моих губ. – Мне тоже не нравятся шумные места. Но теперь мы оба в безопасности.

Мои глаза скользнули по циферблату на приборной панели:

– Ого, уже так поздно…

– Удели мне ещё полчаса, – выдохнул он, снова стискивая меня в объятиях. – Впереди выходные. Расслабься, это же просто поцелуй.

Волна слабости и впрямь пробежалась по позвоночнику к ногам, и я обмякла, как под анестезией. Ладонь робко легла на его скулу. Время остановилось.

Кажется, прошло даже не полчаса, а чуть больше. По крайней мере, график разведения мостов мы оба, забывшись, прозевали.

– Совсем немного не успели, – Паша с сожалением смотрел на сигнальные огни вдалеке. – Не переживай, проехать всё равно можно, просто будет чуть дольше, и там в конце придётся немного пройтись пешком. Не люблю этот маршрут, но сам виноват…

Машина плавно тронулась с места.

– По дороге заедем в ночной супермаркет. Нужно купить кошачий корм и сигареты.

– Ты куришь?!

За два вечера мне ни разу не довелось видеть его за этим делом. К тому же, ни от одежды, ни от пальцев, ни от губ табаком совсем не пахло.

– Нет, не курю. Просто… одному приятелю обещал.

Ночь разливалась по городу мягким черничным вареньем. Идти пешком было даже приятнее, чем ехать на авто. Держась за руки, мы шли вдоль высокой ограды из чёрного металла, за которой густо разрастался ветвистый красный плющ. В темноте я снова могла краем глаза видеть Пашину ауру – она расходилась во все стороны метра на два, захватывая меня целиком. Фиолетовая дымка сегодня не искривлялась волнами, как в прошлый раз, только едва заметно пульсировала, будто дышала – чуть сжимаясь и расширяясь.

Там, за забором, был какой-то парк. Мне удалось разглядеть очертания высоких деревьев и красивые кованые скамеечки, на одной из которых, вдалеке, самозабвенно целовалась влюблённая парочка. Фонарь над ними не горел, но их тела, словно сотканные из тумана, подсвечивал голубоватый свет луны.

Романтическую атмосферу подпортил разве что косматый бомж, на которого я, засмотревшись вдаль, чуть не наступила. Он сидел прямо на тротуаре, вытянув ноги и привалившись к ограде. Вокруг, цепляясь за грязную одежду, вились несколько дворовых кошек. Рыже-белый котёнок с гноящимися глазками играл шнурком потёртого ботинка, распуская коготками нитки, но бродяга не прогонял его, только ласково поглаживал по пыльной шёрстке. Чуть дальше стояла стеклянная банка с табличкой «на корм котяткам», а рядом – пустая картонка из-под молока.

Склонившись, Паша опустил в банку сторублёвую купюру, а потом раскрыл и вывалил на картонку два пакетика «вискаса». Кошки, отталкивая друг друга, гурьбой накинулись на еду.

Бомж поднял затянутые мутной пеленой глаза. Морщинки на обветренном лице сложились в улыбку:

– Спасибо, мальчик, – прошамкал он беззубым ртом.

Меня невольно тряхнуло, и я, дёрнув Пашу за руку, поторопила пойти дальше.

Несмотря на глубокую ночь, нам встретились ещё несколько прохожих. Сначала ссохшаяся старушка спросила, сколько времени на её наручных часах – она забыла дома очки. Часы стояли как минимум с вечера – стрелки замерли на без пятнадцати шесть.

Потом двое мужчин в военной форме, поздоровавшись с Пашей, попросили закурить. Кивнув, он передал им недавно купленную пачку сигарет.

И, в конце концов, маленькая девочка со смешными хвостиками проехала мимо, бодро крутя педали трёхколёсного велосипеда. Тут уж я не выдержала:

– Это нормально, что она так поздно гуляет одна?!

Услышав меня, девочка остановилась рядом и заискивающе посмотрела на нас снизу вверх. Паша в ответ спокойно пожал плечами:

– Да.

Порывшись в кармане, он сунул ей в руку конфету с мишками, и она поколесила дальше.

Странный длинный парк всё никак не заканчивался. Впереди, вдобавок, перекопали асфальт, и нам пришлось притиснуться ближе к забору, чтобы обойти буераки. С каждой секундой мне становилось всё сильнее не по себе. Чувство нереальности происходящего и тягостное ожидание опасности сводили с ума.

– Малыш, не бойся, мы почти пришли, – шепнул мне на ухо Паша, сплетая наши пальцы в замок. Его голос должен был снова меня успокоить – как дурманящий чай из валерьяны – но именно в этот момент между прутьев ограды потянулась белая, худощавая рука с длинными ногтями и схватила парня за запястье:

– Передай Машеньке, что деньги лежат на кухне в жестяной банке из-под кофе!

Сквозь заросли красного плюща протиснулась длинноволосая фигура в полупрозрачном свободном платье. Вскрикнув, я бросила Пашкину руку и отскочила назад. Пожилая женщина выглядела жутко – словно сбежала из дурдома. Зрачки светло-серых глаз сильно расширены, седые брови нахмурены, ссохшиеся губы подрагивают.

– Ты ведь помнишь мою Машеньку?

Накрыв ладонью её бледную кисть, Паша терпеливо кивнул:

– Конечно помню. Непременно передам, Любовь Аркадьевна. Не переживайте.

Тонкие пальцы расслабились, бесцветная фигура отстранилась, скрываясь в ярких листьях. Парень вопросительно посмотрел на меня, мол, «Пошли дальше?», но я только замотала головой и отскочила ещё на несколько шагов назад:

– Стой где стоишь!!!

– Как скажешь, малышка.

Куда он меня завёл?! Кто ещё тут прячется за углом?!

Фонарь над нами, с треском замигав, погас. Лопнула лампочка – как и тогда, на набережной. Выхватив мобильный, я включила вспышку и в панике огляделась. Что за чертовщина?!

Фиолетовое облако Пашиной ауры отпустило меня, и все они исчезли: и растрёпанная женщина в белом, и старушка, забывшая очки, и военные, и маленькая девочка, и бомж, и его кошки… и даже влюблённая парочка больше не целовалась. Скамейка опустела, улица тоже. Ни одной живой души! А впрочем…

– Так и знал, что плохой идеей было идти мимо кладбища, – посетовал Паша, вздохнув. – Лучше бы сделали крюк подлиннее. Прости, Ника, я не хотел тебя напугать…

Ещё сильнее попятившись назад, я выдавила из себя:

– Паша, знаешь… я… не буду с тобой встречаться!

Он ничего не ответил. Просто не успел бы. Развернувшись, я улетела прочь так быстро, что аж крылья сверкнули.

* * *

Ночью мне снова снилась красная материя. Тёмные переулки, тротуары, мокрые от недавно прошедшего дождя, редкие огни машин и бесконечные развилки дорог – я летела над ними, и моё странное дымящееся тело оставляло полосу в воздухе, как след от самолёта или мистический химтрейл.

Там, за домами, через километры линий высоковольтных проводов, в маленьком городке Ленинградской области охотник-браконьер в пьяном угаре чуть было не пристрелил двух родственников. Хватив лишнего, вдруг решил, что жена ему изменяет с его родным братом, чей день рождения они в тот вечер и отмечали в семейном кругу.

Сейф, где хранилось многозарядное охотничье ружьё, настежь открыт, патроны вставлены. Всё готово к убийству, но – поздно – я уже здесь, в душной, пропахшей алкоголем комнате. В самом центре красного пятна бурлящего оргона.

Чёрное крыло напрягается и дрожит. Руки мужчины тоже подрагивают, он видит мою тень и, стискивая зубы, направляет прицел в потолок. На меня начинается охота: выстрелы гремят один за другим. Пули, откалывая побелку, рикошетят во все стороны. Женщина кричит. Брат, спрятавшись под кроватью, звонит в полицию – из динамика едва слышны тягостные гудки и механическое «вам обязательно ответят». Наконец, шум оружия стихает – магазин опустел, а призрачному крылатому зверю так ничего и не сделалось. Мужчина в панике хватается за коробку с запасными патронами, но картон рвётся сразу в нескольких местах, словно искромсанный лапой росомахи. Боеприпасы со звоном разлетаются по полу. Хватит! Не все зверушки тебе по зубам! Теперь моя очередь.

Перья-ножи наливаются свинцом. Кончики сужаются и заостряются. Я не промахнусь!

Карабин с глухим ударом падает на пол. Женский крик сменяется мужским. Жестокий душегуб орёт как девчонка – запястье его правой руки пробито насквозь и намертво пришпилено к стене странным длинным лезвием без рукояти. Снова крик – и вот уже левая рука, хрустнув костяшками, с силой впечатана в бетон. Чем активнее он пытается вырваться, тем глубже его раны на ладонях, тем быстрее сочится на пол кровь, и тем слаще пахнет красный оргон. Стрелок до последнего не хочет с ним расставаться, но это ненадолго. Скоро я проглочу его целиком. Остался лишь финальный штрих.

В трубке шипит голос оператора:

– Служба 112. Что у вас случилось?

Как быстро подошла очередь, даже пяти минут не довелось висеть на удержании – но диалога не получается. Из-под кровати в ответ раздаются только странные кашляющие звуки. Кажется, звонившего тошнит. Впрочем, помощь доблестной полиции уже и не нужна – всё равно не успеют. Этому преступнику осталось всего-то несколько секунд.

Целюсь остриём чёрного, коптящего крыла в покрывшийся испариной лоб. Вытягиваюсь струной, готовая к финальному броску. Лечу – как пуля. Нет, даже быстрее! Как пылающая комета! Как ракетный залп! Три… два… один!..

Чёрт!

За миг до триумфа какая-то сила невыносимо больно отталкивает меня вбок словно маленький бильярдный шарик. Блеснувшее стрелой серебряное пятно меняет траекторию моего полёта. Крутясь волчком, разбиваю окно и падаю с высоты, разбрасывая повсюду сломанные перья. Чёрные осколки вперемешку с серебристыми со звоном осыпаются на асфальт.

Крыла больше не видно. Жалкие металлические обломки – это всё, что осталось от клубка моих острых кинжалов…

Глядя на всё это из далёкого, не спящего по ночам большого города, из-под душного одеяла, сжавшись в комок, стонала от страха девочка, и мне не сразу удалось понять, что она, такая хрупкая и беззащитная – это на самом деле я. Несколько секунд в тяжёлом, давящем тумане, и вот, наконец, человеческое тело снова меня приняло. Придерживаясь за гудящую голову, я села на кровати.

Рука нащупала на тумбочке телефон, в темноте ночи зажёгся желтоватым светом экран. Как же я могла забыть!

Оказывается, сегодня полнолуние.

Порывшись в кармашках рюкзака, я вытащила со дна привезённую из дома верблюжью нить. Обмотала в несколько оборотов вокруг запястья. Завязала на два узла.

Что это было? Может, я просто не рассчитала траекторию полёта и врезалась во что-то в комнате? В люстру? Или металлический стеллаж?..

Нет, пепельно-серебряный комок острых перьев, столкнувшийся со мной, явно имел нефизическую, и даже нечеловеческую, природу. Он появился слишком резко, тоже дымился – белым паром – и умел летать, как я. Значит, это ещё один феникс? Пришёл на красный оргон, чтобы отобрать у меня добычу? И ведь, похоже, ему это удалось…

Живот сводило от голода. Перекусить бы, но никакой еды нет. В последнее время что-то совсем не было аппетита – даже батон хлеба уже испортился, покрывшись зеленоватой плесенью, а мой сыр из общего холодильника на кухне и вовсе кто-то спёр – видимо, решив, что раз он так долго лежит нетронутым, значит, ничейный.

Выдохнув напряжённо, я снова с головой накрылась одеялом и завалилась спать. Надо купить свой собственный маленький холодильник в комнату – сквозь сон пришла ко мне запоздалая мысль.