Глава 17. Хранить секреты

В понедельник перед парами в курилке у входа в ЛИМБ собралась подымить уйма народу. Старшекурсники, сбившись в кучки по несколько человек, «настраивались» на очередную учебную неделю. Обычно я, затаив дыхание, проходила мимо этого облака смога, но сегодня моё внимание привлекла большая чёрная клякса среди пёстрых студентов. Клякса состояла наполовину из Пашки – одетого как всегда во всё тёмное, а на другую половину – из мрачного Чернова.

В руке у скрипача был агатовый мундштук с длинной душной папиросой. Что в общем неудивительно – он выходил курить после каждой пары. А вот Пашу я ну никак не ожидала встретить тут с пачкой «мальборо». Достав сигарету, парень согнулся к преподу, щёлкнувшему перед ним своей зажигалкой, и закурил.

– Я уже составил примерный план, оформил все заголовки по ГОСТу и написал введение, где обосновал актуальность работы, цели, задачи и научную значимость исследования…

– Это вовсе не обязательно, – отдалив от лица мундштук, Чернов выпустил в воздух струю смолистого дыма. – Меня больше интересует прикладная сторона вопроса. Я бы хотел видеть теорию и практику в соотношении как минимум один к четырём.

– Да, конечно, – закивал Паша. – Я понял. Отредактирую. Спасибо!..

Его голос слегка охрип. То ли от трепета перед научным руководителем, то ли от едкого дурмана, висящего в курилке.

– Эй, ты же не куришь! – выпалила я, подбежав к ним. Покосилась снизу вверх на пытливо взглянувшего в мою сторону Чернова и с опозданием выдавила. – Здрассьте.

– Привет, малышка, – Паша, придержав за локоть, чмокнул меня в щёку. От резкого запаха у меня перехватило дыхание. – Прости, последние дни выдались напряжёнными, снимаю стресс. А тут ещё предстоит в поте лица работать над дипломом. Как раз сейчас обсуждаем его… Лев Станиславович, это Ника, моя девушка.

Мои щёки вспыхнули.

– Девушка. Вот как.

– Хотя, – Паша смущённо улыбнулся, – что это я. Вы ведь уже знакомы.

– Слишком хорошо знакомы, – многозначительно подтвердил Чернов и в ответ на недоумённо приподнявшиеся Пашины брови добавил прохладно. – Ника моя лучшая ученица.

Паша снова расплылся в улыбке, польщённо кивнув. Раньше я никогда не видела, чтобы он так часто и по любому поводу улыбался. Да и курит он вряд ли от стресса. Не иначе как пытается втереться в доверие к Чернову и установить дружеский контакт, чтобы тот «протащил» его с дипломной работой. Но ничего – скоро до него и без моих объяснений дойдёт, что с этим нарциссом дружбу водить невозможно…

– Не буду вам мешать, – буркнула я.

– Малыш, я позвоню!..

У проходной меня догнала Лизка, заболтавшаяся на ступенях с Максом.

– Не нравится мне это! – выпалила она, поправляя на плече сумочку. – Затянет он его в дурную компанию!

– Кто кого? – хмыкнула я, вспоминая компанию у кладбища.

– Он уже попал под влияние, разве не видишь? – гнула свою линию Чародеева. – Макс говорит, что они в последнее время с Пашкой почти не общаются, хотя всегда были не разлей вода… А может… может эта тварь вообще вербует студентов в свою секту?!

Я достала пропуск и застыла в одном шаге от турникета. Такое раньше не приходило ко мне в голову. Действительно, а ведь рядом с Черновым постоянно ошиваются какие-то неформалы, которые выглядят под стать ему – в чёрном, с татухами, пирсингом и цепями. Чуют родственную душу и тянутся потрепаться или вот так ненавязчиво вместе посмолить в курилке. Но ему-то зачем вся эта свита из студентов? Не отшивает их, спокойно общается, обсуждает что-то, даёт им прикурить и, что гораздо хуже, даёт советы…

– У меня родился план! – Лизка дёрнула мою зависшую в воздухе руку.

– Давно? – хмыкнула я, прикладывая, наконец, карточку к окошку считывателя.

– Только что. Да какая разница! – подруга деловито провела меня в холл. – Короче! Чернов же частенько выходит вот так покурить, да?

– Постоянно, – мрачно буркнула я.

– Этим мы и воспользуемся! Ты хоть раз видела, чтобы он брал с собой портфель?

– Я вообще не видела у него портфеля, только кейс со скрипкой.

– Неважно, там тоже есть карманы!

– Что?! Лизка, я не ослышалась?.. – зашептала я ей на ухо. – Ты что, предлагаешь нам копаться в его личных вещах?!

– Ну… да! – рыжая даже не покраснела. – Если его досье у Кузнецова нет, то попробуем найти паспорт или, на крайний случай, права. Сфоткаем номер, а там уже папка его по своим базам пробьёт, и мы всё про него узнаем…

– Может, просто по фамилии и имени-отчеству поискать? – несмело сопротивлялась я.

– Во-первых, они могут быть левыми. Да-да, а что ты удивляешься! Не зря же его данные прячут. А во-вторых, этих Черновых по всей стране сотни тысяч! Задолбаемся каждого проверять…

– Девочки, если не секрет, о чём шепчетесь? – кашлянул за нашими спинами Яшка.

– О мальчиках, Сыр, о мальчиках, – кокетливо хихикнула Чародеева. – Так что секрет. А хотя…

Она осеклась и внимательно окинула парня взглядом с головы до ног:

– Слушай, а у тебя ведь в прошлый раз неплохо получилось стоять на стрёме… Так, решено! После физры ты идёшь с нами!

– Вот блин, – посетовал Сыроежкин. – И зачем я только спросил?! На этот раз точно вляпаемся…

* * *

Едва успев покидать спортивную форму обратно в шкафчики, мы ломанулись на третий этаж. Лизка предложила затаиться в углу рядом с женским туалетом и оттуда следить за кабинетом истории искусств. Яшка, наоборот, встал с противоположного конца коридора, по другую сторону от лестницы.

Чернов отпустил своих студентов через пару минут после звонка. Второй курс, активно обсуждая какое-то художественное построение мыслеформ, радостно повалил вниз. Вскоре вышел и сам препод, в неизменно-чёрной рубашке и едва заметном на её фоне галстуке. Цокнули по полу каблуки тяжёлых сапог с металлическими заклёпками. Звякнули цепи браслетов. Надев пиджак, он поправил воротник и манжеты. Достал из кармана мундштук с зажигалкой и не спеша направился к лестнице. Яшка подорвался следом. Сбежал за ним на один пролёт вниз, свесился, провожая взглядом до турникета, и тут же помахал нам рукой, показывая вверх большой палец.

– Наш выход, – деловито шепнула Чародеева, утянув меня за собой.

В аудитории было пусто, тихо и как-то напряжённо. Чернов уже пару минут как перенёсся из астрального ЛИМБа в физический мир, но его энергетика продолжала на меня давить невидимым грозовым облаком.

– Слушай, Лиз, он же умеет экстрасенсорить, – застыв у середины доски, подметила я. – Вдруг почувствует нашу ауру на своих вещах?

– Обижаешь, подруга! – Лизка ловко собрала волосы в хвост резинкой с запястья, а потом жестом фокусника достала из сумочки две латексные медицинские перчатки. – Ни ауры, ни отпечатков пальцев не оставим!

С этими словами рыжая по-свойски положила на пол кейс со скрипкой и, присев на корточки, расстегнула центральную молнию.

– Раньше у него был другой футляр, – подметила я тихо.

– Что?

– Когда мы встретились, у него был деревянный футляр с металлическими защёлками. Они тогда раскрылись, и смычок выпал…

– Ну, может тот кейс того – сломался? – предположила Лизка. – Или, наоборот, он купит его позже, в будущем? Кстати, давай-ка проверим, насколько реально этой штукой кого-то зарезать…

Выхватив из чехла смычок, словно катану, Лизка вскочила на ноги, а я инстинктивно отпрыгнула подальше. Наткнулась спиной на парту и чуть не упала.

– Спокойно, – подруга вертела приспособление и так и этак, изучая со всех возможных ракурсов. Даже, прищурившись, заглянула в колодку как в прицел винтовки. Наконец, заключила. – Ничего особенного. С одной стороны палка, а с другой – пакля. Вот, посмотри сама.

Я с опаской коснулась туго натянутого волоса. Палец соскользнул вверх, и по руке до локтя тут же разлилась острая боль. Вскрикнув, я отскочила. На подушечке проступило несколько капель крови.

Покосившись на меня, Чародеева повторила мой жест, но порезаться ей самой так и не удалось, даже тонкая перчатка не пострадала. Протерев кончиком своего шарфа смычок, она пожала плечами и убрала его обратно.

– Ладно, поехали дальше, – запустив руку в боковой карман кейса, она присвистнула. – Тут уже побогаче!

Сначала на свет появился серебряный кулон на цепочке – внутри треугольника сидела большая, растопырившая крылья птица, а вокруг неё несколько других, поменьше.

– Масонский символ, – Лизка подставила сверкающую подвеску под лучи солнца, чтобы лучше рассмотреть. – Пеликан, кормящий птенцов своей собственной плотью. Сверху вписаны какие-то сигиллы, но их я не знаю. Попробуем потом с каллиграфичкой расшифровать…

Сфотографировав находку, она убрала её обратно.

Следующей нам подвернулась гелевая ручка, та самая – бордовая. Я предложила понюхать, правда ли там внутри кровь, но Чародеева в ответ только покрутила пальцем у виска. Не заинтересовала её и канцелярская печать – она даже не стала снимать колпачок, чтобы посмотреть, что там изображено или написано. Наконец, на дне отыскалась кредитница со скидочными карточками. Лизка ликующе взвыла и, потроша её, принялась комментировать:

– А Чернов-то у нас, гляди, мажор. По дорогим ресторанам ходит. Шмотки тоже не абы где берёт – магазины все крутые, никакого массмаркета. О! Эврика! Права нашлись! Нихрена себе!!!

Я тут же забыла про пораненный палец. Подскочив ближе, нависла у её плеча над розовой карточкой.

– Ка-ак его зовут?! – протянула Лизка удивлённо. Потом она ещё крепко ругнулась и только через несколько секунд взяла себя в руки, чтобы зачитать вслух. – Чернов… Левиафан Станиславович?!

Она снова нецензурно выразилась и посмотрела на меня:

– Хрена себе имечко! А Лев – это сокращённо что ли?..

В этот момент, перебивая её, снаружи на весь коридор раздалось громкое:

– Лев Станиславович, здра-авствуйте! Ну наконец-то вы пришли! Я как раз вас жду!!!

– Сыроежкин, не ори, у меня прекрасный слух, – ответил Яшке прохладный голос. – Что-то случилось?

Ручка двери слегка опустилась вниз. Мы замерли на месте преступления как вкопанные, боясь шелохнуться.

– Ничего не случилось! – не сбавляя громкости, мямлил Сыр. – Всё хорошо! Вернее, хорошо, но не очень. Я хотел у вас спросить, как я могу исправить мою тройку по истории искусств? Может, к следующему занятию мне подготовить какой-то доклад?

Нажатая ручка двери снова поднялась. Увидев это, Чародеева замахала на меня руками, мол, всё потом. По-быстрому сфотографировав права с двух сторон, она убрала их обратно. Перепроверила все молнии – точно ли до конца закрыты.

– Не нужно докладов, – отрезал Сыроежкину куратор. – Сконцентрируйся лучше на технике активного подключения. На следующем семинаре я буду оценивать работу в парах, поэтому советую тренироваться сразу вместе с подружками. Кстати, что-то их давно не было видно. Где они?

Отряхнув кейс, который слегка запылился на полу, Лизка привалила его в углу к стене. Отскочила. Чертыхнулась тихо – он снова чуть не упал. Поставила уже понадёжнее и тут же пулей ринулась к первой парте у учительского стола.

– Ника с Лизой… они… они там, в вашем кабинете! – прокашлявшись, выпалил парень, старательно продумывая легенду прямо на ходу. – Тоже вас ждут, чтобы о чём-то поговорить! О чём именно, я не знаю, лучше у них самих спросите!.. Меня в эти девчачьи вопросы не посвящают!

Плюхнувшись на стулья, мы обе сложили руки на парте одна на другую – как прилежные школьницы. Ручка снова опустилась, на этот раз уже до конца. Замок щёлкнул, Чернов шагнул в аудиторию и окинул нас подозрительным взглядом:

– Сыроежкин, ты свободен, – дверь захлопнулась перед самым Яшкиным носом

Стуча каблуками, скрипач подошёл к преподавательскому столу. Стрельнул глазами в сторону своего кейса, повёл плечом и, сев, переключился на нас:

– Так… Чародеева, для начала поведай, почему ты в перчатках?

Вот чёрт! Все следы замели, все пылинки сдули, а про перчатки-то забыли! Дёрнувшись, Лизка спрятала руки под партой и прощебетала звонким голосом:

– Ой, Лев Станиславович, это я вирусов боюсь. Вы разве не слышали, у нас карантин на втором курсе! Нике-то заболеть не страшно, а я теперь в общественных местах только в перчатках!

– В этой стройной теории чего-то не хватает, – скривился в ухмылке Чернов. – Как насчёт маски?

– Маска порвалась, – ляпнула рыжая. – Как раз думала сбегать в аптеку за новой, но решила сначала вас дождаться…

– Да, я наслышан, что вы пришли со мной поговорить. Весь внимание.

– Мы… – я хотела прийти Лизке на помощь, но замялась в самом начале фразы. Рядом с Черновым я сразу разучивалась не только дышать, но ещё и соображать. – Мы просто…

– На самом деле, не мы, а я, – решительно перебила меня Лизка, копошась в своей сумочке. – Ника просто так пришла, за компанию. А у меня… Понимаете, дело в том, что у меня недавно открылся творческий канал. Вдохновение вдруг – бац! – захлестнуло с головой, и я, находясь в потоке, написала вот это!

В руках подруги появилась тонкая тетрадка по философии с тем самым эссе на несколько листов, которое она в итоге так и не сдала.

– А при чём тут я? – вздёрнул бровь Чернов.

– Как при чём? Вы же наш куратор! Профессор истории искусств! А ещё у вас удивительное, тонкое чувство прекрасного!.. Вот, посмотрите, пожалуйста, – Чародеева подсунула ему своё сочинение. – Мне очень интересно, что вы об этом скажете?

Скрипач взял тетрадь и ненадолго поднёс её к носу. Глубоко вдохнул. Не открывая, пошелестел страницами, коснулся подушечкой пальца чуть помятого угла обложки. Задержал дыхание на секунду или две. Задумчиво выдохнул и поднял на Лизку свои потусторонние, расфокусированные глаза с резко расширившимися зрачками:

– Я скажу, что ты написала это в прошлую пятницу на второй паре, – проговорил он глухим голосом, глядя не на студентку, а куда-то сквозь неё. – Незадолго до данного опуса, что любопытно, ты получила двойку по философии. А ещё чуть раньше, на истории, провалила лабораторное задание. Вместо прошлого перенеслась в будущее. И, похоже, не ты одна…

Он прервался, а мы с Лизкой переглянулись. По моей спине прогулялись мурашки. Что если он «прочтёт» между строк не только это?

– Вы все провалили задание, потому что оно было поставлено некорректно. Теперь я понял… – Чернов впервые за весь разговор перевёл взгляд на меня. – Да, Ника, теперь я понимаю, почему ты тогда разозлилась. Это действительно могло бы обернуться большими потерями. Так никуда не годится.

Что он имеет в виду? Разве я злилась?!

Встав, куратор накинул на плечо лямку кейса:

– Мне нужно переговорить с Савелием Моисеевичем по поводу этого инцидента. Гарантировать не могу, но постараюсь добиться, чтобы такого больше не повторилось.

– А про фотоаппарат? – когда он уже был в дверях, окликнула его Лизка. – Про фотоаппарат вы видели? Про все эти приставания?

– Да.

– И что вы молчите? Вы считаете, это нормально?!

– Я буду пристально за ним наблюдать, Чародеева. Благодарю за информацию. Вы свободны. Кстати, – он на секунду задержался на пороге, поймав мой взгляд. – В следующий раз не бойтесь говорить со мной обо всём открыто. Я вас не выдам. Я как никто другой умею хранить секреты…

* * *

В коридоре рыжая с облегчением стянула, выворачивая наизнанку, перчатки и потёрла вспотевшие руки о юбку:

– Уф, блин! Еле выкрутились!

– Как думаешь, он всё понял про нас?

– Нифига! Если бы понял, то так просто этого бы не оставил! Я запутала его нюх, как меня мамка учила! Она всегда говорила – если хочешь сбить с толку ясновидящего или экстрасенса, нужно подсунуть ему какой-то посторонний предмет, с которым связано много эмоций. Кроме тетрадки ничего не нашлось. Зато как сработало-то, а! Он засмотрелся на выкрутасы историка, а про нас сразу забыл. Спасибо Садисту, хоть чем-то его мерзкая аура нам пригодилась!..

На лестнице нас встретил Яшка. Передние прядки его волос насквозь намокли и отвисли вертикально вниз. То ли он так сильно употел, то ли ходил умываться.

– Успели что-то найти?

– Ещё как! – Чародеева бегло показала ему снятые фотографии. – Хотя, права можно было и не фотографировать. Уверена, Левиафан Станиславович у нас в стране один.

– Ну-ка, покажи… – Сыр задумчиво вертел фотку. Полное имя куратора его не очень заинтересовало, он обратил внимание в первую очередь на цифры. – А вас не смущает, что эти права просрочены на десять лет? И что по дате рождения ему уже под сорок?

– Тридцать девять, – отобрав телефон, поправила Лизка.

– Ни на сорок, ни на тридцать девять он не выглядит, – подтвердила я, вспомнив, что поначалу вообще приняла его за студента.

– Липа это, – сделал вывод Сыроежкин. – Права левые. Возможно и имя не его. Нарисовал всё это в фотошопе и по приколу взял себе в качестве псевдонима кличку одного из библейских демонов.

– Зачем ему рисовать в фотошопе недействующие права со старой датой?

– Почём я знаю, может разыграть кого-то хотел.

– Нас, – тихо вставила я.

– В любом случае, – подытожила рыжая, – номер на правах есть. Я сегодня же поговорю с папкой, попрошу его пробить паспорт, прописку, имущество. Скажу, что это мой новый парень, и я хочу узнать про него всё.

– А ничего, что этому парню по документам лет как твоему папе? – хихикнул Яшка.

– Так даже лучше! Может хоть тогда он начнёт за меня переживать и выполнит просьбу… Ну а там дальше уже станет понятно, левые эти права или… правые, – Лизка поддела ногтем упаковку леденцов и положила розовый кругляш в рот. – Если левые, то ещё и 327-ю статью этому Левиафану пришьют. Короче, не дрейфьте, накроем мы этого демона!