Глава 23. Осколки

Я сидела на белой кованой лавочке у круглого ночного озера. Гладь воды окрашивалась в тёмно-синий, отражая чистое небо. Луны не было видно – оно и понятно, новолуние, самые мрачные и страшные дни – но звёзды светили тепло и ярко. На другом берегу рос сказочный лес – деревья с широкими зелёными кронами, увешанные плодами, похожими на яблоки. Бордово-красные спелые бока фруктов отблёскивали серебристо-синим. Одно из таких сочных лакомств, наверное, отведала Белоснежка, прежде чем впасть в вечный сон. Или это древо познания Добра и Зла, искусившее Адама и Еву?..

В центре прозрачного озера плавали два огромных, статных лебедя – чёрный и белый. Я долго пыталась понять, кто из них дама, а кто кавалер, но так и не смогла различить. Роскошные, изумительно прекрасные птицы в тишине ночи танцевали друг вокруг друга медленный, завораживающий, романтичный танец.

Приятное, щекочущее тепло вибрировало во всем теле. В последнее время я непривычно бледная, а сейчас щёки ощутимо горят румянцем. Так легко, спокойно и хорошо, что даже не хочется думать, где я. Неважно, сон это, гипнотический транс или колдовское забытьё. Лишь бы остаться здесь ещё хотя бы на мгновенье и посмотреть, что мне покажут дальше…

Между стволами деревьев вдалеке загорелось пятно белого света. Как если бы вспышка фотоаппарата зажглась, но не захотела гаснуть – только снизила немного яркость, и так и осталась тускло мерцать. В молочно-белом ореоле проявились тёмные силуэты мужчины и женщины. Она – низкая, худенькая, хрупкая, в студенческом пиджачке и юбке со складочками. Он – высокий, в длинном и широком чёрном балахоне с капюшоном.

Кто это?.. Странное ритуальное одеяние, которое я видела раньше только в фильмах про палачей или чернокнижников, скрывало и лицо, и изгибы фигуры. Разве что по висящей на груди массивной серебряной цепи можно было строить несмелые гипотезы.

Держа свою спутницу под локоть, таинственный мужчина уводил её дальше в лес. Мелькнув перед моими глазами на миг, они снова спрятались за деревьями.

– Вы видели?! – воскликнул где-то слева, за моей спиной, Яшка.

– Бежим! – крикнула справа Лизка и толкнула меня в бок. – Антипова, быстрее! Потом допьёшь!

Очнувшись, я поставила на лавочку институтского холла наполовину пустую бутылку оранжевого оргона и припустила за ними. Волшебный лес исчез, картинка рассеялась, только на проходной, у турникетов, продолжало тускло мерцать белёсое сияние и маячили два силуэта. Один из них принадлежал нашей студентке, а вот о втором, мужском, я могла лишь догадываться.

Молниеносно выхватив пропуск, Сыр первым пробежал через турникет в тёмный коридор. Я ненадолго замешкалась, забыв, куда засунула свою карту. Из карманов полетела на пол всякая мелкая ерунда. Оттолкнув меня, Лизка как горная лань перепрыгнула через закрытое ограждение и кинулась следом. Вскоре и моя карточка нашлась, и я бросилась за ними, ныряя в исчезающее пятно света.

В ушах привычно заложило, как и всегда, когда я покидала ЛИМБ, но вместо плавного движения я ощутила резкий скачок. Невидимый лифт словно сорвался с тросов и ухнул вниз. Пол подпрыгнул и больно стукнул меня по лицу.

Сознание и координация вернулись не сразу. Я приподнялась на руках, отталкиваясь от шершавой, сухой земли. Место никак не напоминало нашу проходную, да и охранницы нигде не было видно. На испачканных, чёрных пальцах что-то хрустело, когда я тёрла их друг о друга. Похоже на пыль или… на пепел. Будто я в тёмной необитаемой пещере с дотла выжженной землёй и обуглившимися сводами.

– Где мы? – спросил далеко впереди тонкий девичий голос. Я прищурилась, стараясь в слабом облаке света рассмотреть говоривших.

– Тише, – шепнул в ответ своей спутнице мужчина в балахоне. – Здесь сильное эхо. Всё может обрушиться.

– Я не пойду дальше!

– Обратного пути нет. Тебя уже ждут…

Девушка дёрнулась, пытаясь вырвать руку:

– Пусти!

Мужчина удержал её, довольно грубо притянув к себе. Если раньше эти двое напоминали мне влюблённую пару, то теперь стало ясно – они едва знакомы.

Аура вокруг девушки вспыхнула и из тускло-белой превратилась в ярко-алую. Удлинились, вырастая повсюду из её тела, острые огненные перья. Человек в балахоне только хмыкнул и прошипел:

– Бесполезно…

Пылающие кинжалы полетели во все стороны, сотрясая стены пещеры. С потолка на наши головы стали падать куски тёмного известняка. Лизка, свернувшись на полу, прикрылась руками, а я наоборот вскочила, чтобы вступиться за крылатую девушку.

– Не подходи! – крикнул Сыроежкин. – У него амулет против магии фениксов!

И впрямь, крылья студентки крошили и кромсали всё вокруг, но человек в балахоне оставался нетронут. На его груди на толстой серебряной цепи висел кулон, который как невидимый щит отражал волшебные атаки. Острые перья, меняя траекторию движения, летели обратно, в лицо своей хозяйке. Испуганная, оглушённая, она едва могла сопротивляться, когда в руке мужчины появилась магическая печать. Ловко извернувшись, он поставил ей круглую красную отметину прямо по центру лба. Вскрикнув, феникс сложила крылья, обмякла и упала в обморок.

Человек в тёмном балахоне подхватил её на руки и стал быстро удаляться. Он не видел нас и, похоже, даже не слышал (будто мы не до конца перенеслись в его мир, а зависли где-то рядом, в соседнем астральном слое), но всё равно боялся погони, поэтому ступал осторожно и почти беззвучно. Тихо-тихо шуршали по пепелищу пыльные белые кроссовки, которые так не вписывались в общий образ злого колдуна в чёрном плаще.

Решил, что громкие каблуки и цепи выдадут его, и переобулся? Стащил спортивную сменку у кого-то из студентов? Или это не сам Чернов, а его подмастерье? Есть только один способ выяснить. Раздвигая руками невидимую плёнку, разделяющую две реальности, я со всех ног кинулась к похитителю.

– Не ходи, я сам! – воскликнул Яшка, отталкивая меня. Его зрачки снова сузились в тонкие щёлки, как у гадюки. Он сгорбился, сжавшись в комок – ссутулился и поднял плечи. Кожа на стиснутых кулаках и напряжённом лице посерела и стала по-змеиному отблёскивать. Секунда – и он весь вытянулся вверх и вперёд, во много раз превосходя возможности своего роста. Его тело нереально удлинилось, голова сплющилась, а шея наоборот утолщилась, разрастаясь в стороны капюшоном кобры. Разрубая все слои энергетических защит, на пике броска раскрылась страшная пасть, и два огромных клыка сошлись на шее злодея.

Жалобно звякнула ткань чёрного балахона, а следом за ней оборвалась цепь, державшая амулет. Мужчина вскрикнул, хватаясь за горло. Молочное сияние вокруг него начало стремительно гаснуть, пятно света сужалось, оставляя нас в темноте. Странная сила, словно магнитом притянувшая нас сюда, ослабевала. Пол снова задрожал, подпрыгнул, а потом поменялся местом с потолком. Все втроём мы упали наверх, в бесконечную, кромешную тьму.

На этот раз мне понадобилось гораздо больше времени, чтобы прийти в себя – минута или даже две. Медленно вращаясь, картинка перед глазами, наконец, встала на место. Я узнала знакомые ступени, ведущие к входу в ЛИМБ, пустующую курилку и отделённый от нас узкой автомобильной дорогой Исаакиевский сквер.

Лизка сзади застонала. Она уже некоторое время тщетно пыталась подняться, но сломанный каблук на правой туфельке никак не давал ей восстановить равновесие. В конце концов, она сбросила обувь и босая подбежала к Яшке:

– Сыр, ты в порядке?

Парень сидел спиной к нам, опустив голову и закрыв лицо ладонями.

– Не подходите ко мне! – глухо рявкнул он в ответ. – Не смотрите!

Его руки по-прежнему оставались не по-человечески серебристыми. В свете фонаря блестела ромбиками змеиная чешуя.

– Яш… – уже тише позвала испуганная Лизка, коснувшись его плеча. – Что с тобой? Тебе больно?

– Отойди! – заорал он, оборачиваясь. Сверкнули в широко открытом рту два кровавых, как у вампира, клыка.

Ругнувшись, Лизка отскочила от него.

– Так, Сыр, – часто и тяжело дыша, выпалила она. – А ну-ка, дай мне свой мобильный. Сейчас же.

Парень полез в карман, но телефон выпал из его скользких пальцев. Подобрав чудом не разбившийся девайс, рыжая протёрла кончиком шарфа экран и сообщила, пытаясь сохранить в голосе боевой дух:

– Хочешь – не хочешь, а я звоню твоему бенефактору.

Яшка ничего не ответил, только натянул на голову капюшон и снова закрыл лицо руками.

Я сделала несколько шагов к нему. Присела рядом. Перед парнем, в луже чужой крови, лежал внушительный кусок чёрного балахона, а чуть дальше – тот самый амулет, который клыки кобры сорвали с шеи похитителя. Подхватив пальцами искорёженную цепь, я подняла находку в воздух.

– Ребята, посмотрите сюда…

Мой голос был тихий и слабый-слабый, как у мышки.

– Алло. Простите, доктор, не знаю, как вас там по батюшке, да и вообще… – нахально проговорила в трубку Лизка, даже не взглянув в мою сторону. – Но нам срочно нужна ваша помощь. Приезжайте. С вашим сыном произошло что-то нехорошее…

Действительно, сначала приведём в порядок Яшку, а потом уже будем разбираться с уликами.

В мою ладонь лёг серебряный кулон. Тот самый. До жути знакомый. В окружении таинственных символов мистический длинноклювый пеликан, раскинув в стороны пышные крылья, кормил птенцов кусками своей собственной плоти…

* * *

Святослав Русланович примчался меньше, чем за полчаса. Видимо, мы сорвали его с дежурства, потому что он даже не успел переодеться. Дорогое шерстяное пальто было накинуто прямо на модную синюю медицинскую форму.

Блестящий боками длинный «мерс» с военными номерами остановился напротив входа в нашу общагу. Рядом, на скамеечке, запрокинув голову на спинку и закрыв глаза, сидел обессилевший Сыроежкин. Его кожа уже не походила на чешую и перестала блестеть, как у змеи, хотя и оставалась по-прежнему неестественно серой.

– Ну-ка, дай я посмотрю… – врач без лишних вопросов посветил фонариком поочерёдно в оба глаза Яшке, осторожно оттянув веки. Потом приоткрыл ему рот. Пятнышко света скользнуло по клыкам – уже слегка укоротившимся, но всё ещё не человеческим. Святослав вздохнул и заключил. – Что ж, это похоже на обычную трансформацию. Не страшно – скоро всё вернётся в норму. Поводов для беспокойства нет.

Сыр снова откинулся на спинку скамейки, всем своим видом показывая что этот разговор ему не интересен. Генетик некоторое время задумчиво разглядывал его металлические подвески, шипы, цепи и значки с козлами, но ничего не сказал, только удивлённо мотнул головой и, обернувшись на нас с Лизкой, вежливо разъяснил:

– Для первого курса такие случайные трансформации не редкость. Новички часто слишком сильно привязаны к плоти и ассоциируют себя исключительно с физическим телом. А ведь всё то же самое можно явить в астральном теле – оно хоть и невидимое простому глазу, но способно оказать не менее реальное воздействие на окружающий мир, – сев рядом с сыном, он заботливо обратился к нему. – Ну, Яша, рассказывай. Я видел кровь на твоих клыках. С кем ты сцепился? Из-за чего?..

Сыроежкин, сморщившись, промолчал.

– Из-за девушки, Святослав Русланович, – по-деловому скрестив руки на груди, ответила за парня Лизка. И ведь почти не соврала!

– Вот оно как. Понимаю. Позвольте спросить, где теперь этот несчастный соперник? Что с ним?

– Убежал, – ляпнула рыжая. Кстати, опять ни чуточки не покривила душой.

– Если после укуса он был в состоянии бегать, скорее всего, проблем не возникнет. Но всё же… – доктор, поколебавшись недолго, вытащил из кармана пальто небольшой предмет, упакованный в металлическую противоударную коробку, – я должен буду проверить тебя на наличие осколков.

– Что вы имеете в виду? – тихо поинтересовалась я.

– Вам ещё не рассказывали?.. – развернув чёрную бархатистую ткань, Святослав достал оттуда прямоугольное зеркальце без оправы, размером чуть больше карманного. С другой стороны на матово-серебристом покрытии были яркой красной краской начертаны плотными рядами многочисленные символы.

Лизка мотнула головой. При виде таинственного атрибута, с которым мужчина обращался с видимой аккуратностью, нас обоих тряхнуло странной холодной дрожью. Чем-то таким повеяло в воздухе – будто бы опасностью.

– Когда маг или бессмертный отбирает у кого-то жизнь – неважно, нарочно или по неосторожности – в его ауре остаётся осколок души погибшего человека. Этот осколок невидим ни нашей технике, ни даже сильному экстрасенсу, потому что он находится слишком далеко внутри, рядом с первородным атомом. Только благодаря зеркальному тесту его можно извлечь наружу. Именно таким образом в АДу сканируют подозреваемых в убийстве.

Мы переглянулись.

– То есть, вы считаете, что Яшка мог убить того парня? – уточнила Лизка.

– Я очень надеюсь, что непоправимого не произошло, и всё же мы обязаны это проверить. Если от руки подозреваемого действительно погибли люди, то когда он посмотрит в красное зеркало, под воздействием магической формулы оно распадётся на столько осколков, сколько жертв у него на счету.

– Вы в своём уме?! – воскликнула Лизка. – А если вдруг оно сейчас и правда разлетится, то вы что, сдадите своего родного сына в АД?!

– Боюсь, в таком случае у меня не будет выбора. Девочки, лучше отойдите обе подальше. Осколки довольно острые…

Сделав следом за мной пару шагов назад, Лизка шепнула мне на ухо:

– Ник, ты сможешь, если что, вырубить этого хрена своим крылом?

– Ты с ума сошла?! – тоже шёпотом возмутилась я.

– Ну а что?! Не отдавать же Сыра в АД!

– Не буду я ни на кого нападать, иначе нас обоих туда заберут!

– А ладно, – рыжая махнула рукой, – я тогда его своей сумкой по башке огрею. Наши учебники столько весят, что сработает лучше любой магии…

Тем временем мужчина повернул голову Яшки в свою сторону и что-то сказал ему тихо. Парень поморщился, но всё же снял с головы капюшон. Яркий жёлтый свет змеиных глаз, отразившись от зеркальной поверхности, озарил его лицо, будто светом свечи. Мы затаили дыхание. Секунда. Две. Три. Ничего не произошло. Волшебный атрибут остался цел.

С облегчением выдохнув, доктор принялся бережно упаковывать «сканер». Лизка снова сделала несколько шагов вперёд:

– Святослав, а это зеркало… Не подскажете, где мы можем достать такое же?

– Их выдают только сотрудникам Антикриминального Департамента ФСБ, да и то исключительно под подпись. Магическая формула держится в строжайшем секрете. Дело в том, что осколки можно извлечь наружу лишь один-единственный раз. Если убийца дважды посмотрится в красное зеркало, то во второй раз ничего не произойдёт, и его могут ошибочно счесть невиновным. Надо ли говорить, какой ажиотаж вызывает данный предмет среди тех, кому грозит пожизненное заключение и кто хочет избежать правосудия? Нет, каждый преступник должен понести своё наказание. Так что, леди, извините, поиграться с этим приспособлением я вам не дам – мало ли кто у вас его отберёт. К тому же, сегодня я обязан сдать обратно или зеркало – целое и невредимое – или его осколки вместе с разоблачённым убийцей, иначе сам сяду за решётку. К счастью, такого не произойдёт, потому что Яков никому не навредил. В чём я, в общем-то, почти не сомневался…

Спрятав металлическую коробочку поглубже в нагрудный карман, он положил ладонь парню на плечо и произнёс ласково:

– Я знаю, как тебе трудно. Первая трансформация – самая болезненная. Но не волнуйся, скоро всё пройдёт, – замешкавшись, он добавил ещё тише. – Сынок, пожалуйста, прости меня…

Дёрнувшись, Яшка сбросил с плеча его руку. Вскочил со скамейки и, отвернувшись, быстрыми шагами пошёл в общагу. Хлопнула тяжёлая металлическая дверь, мы остались втроём.

– Не простит он вас, – довольно грубовато заключила Лизка, доставая из сумочки ключи. – Вам за этот «научный» эксперимент, наверное, очень хорошо заплатили. Но дети – это не игрушки, которых можно ставить на полку, когда наигрались, а потом, спустя годы, снова доставать. И уж тем более дети – не подопытные мыши. Вот только вы, похоже, этого никогда не поймёте…

С этими словами, откинув назад упавшую на лицо рыжую прядку, она следом за Сыроежкиным гордо скрылась за порогом общежития. Оставшись одни, мы со Святославом Руслановичем встретились глазами.

– Ника, на случай, если понадобится помощь или будут какие-то проблемы – неважно, у Яши или у вас… – генетик достал из визитницы синевато-серебристую карточку и протянул её мне. Рядом с именем и контактами в правом верхнем углу сиял объёмный кадуцей – символ медиков и медицины. Два змея, переплетённые как спирали ДНК, обвивали крылатый жезл Гермеса. – Прошу, звоните мне в любое время.

Визитка так и зависла в воздухе. Брать её я не торопилась:

– Спасибо, не хочется вас тревожить…

– Пожалуйста, леди, не стесняйтесь. Ваша беда – это моя беда, потому что я создал не только Якова… но и вас.