Глава 24. Следователь из ада
Время уже давно перевалило за полночь, но нам с Лизкой никак не спалось. Лампа в комнате была выключена, только узкая бледная полоска от фар проезжающих мимо машин изредка проходила то по столу, то по потолку. Закинув руки за голову, я любовалась игрой света во тьме. Подруга тыкала в телефон.
– Даже не верится… – проговорила я наконец.
– А? – она отложила трубку и посмотрела на меня.
– Он сегодня так красиво играл на рояле. Даже не верится, что настолько творческий, искусный человек может быть убийцей.
– Ну… – протянула Чародеева. – Может, он убивает искусно? Как парфюмер у Зюскинда.
– А потом наполняет свои красные ручки кровью девственниц, чтобы ставить нам двойки? – хмыкнула я в ответ. – Ну не верю я. Тут что-то не так…
Полоска света соскользнула вниз и разлилась по полу молочно-желтоватым ковром. Присев на кровати, Лизка внимательно всмотрелась в моё лицо:
– Подруга, я тебя не узнаю. С каких это пор ты стала его защищать? Ты что, втрескалась?!
– Не выдумывай!
– Ооо, обалдеть можно!.. – она не слушала. – Ещё и оранжевый оргон сегодня пила!.. Вот так новость! Надо срочно Сыру рассказать!
– Прекрати! Просто я за правду! И считаю, что этого кулона мало, чтобы доказать его вину. Сама посуди, мы не знаем, насколько такие амулеты распространены. Может быть, их вообще выдают в ЛИМБе каждому преподавателю, чтобы защитить от магии фениксов… Просканировать бы его ауру, прежде чем ставить в известность ФСБ. Или, ещё лучше, проверить бы его на осколки…
– Вот это тема, – поддакнула Лизка. – Как думаешь, реально ли уломать докторишку выдать нам на время красное зеркало?
– Он же сказал – без вариантов.
– А если родной сын у него попросит? В обмен на прощение…
– Вряд ли Яшка его простит, с зеркалом или без.
– Это уже будет неважно, – рыжая хитро прищурилась.
Мы обе замолчали. Я снова откинулась на спину, уставившись в потолок. В потоке жёлто-белого света, медленно втекающего в нашу комнату с ночной улицы, мне слышались звуки ноктюрна. В памяти мелькали, как в записи, виртуозно порхающие над клавишами руки, горели алым символы Сатурна в запонках. Постепенно образы менялись, и я снова переносилась в то место у залива, где я, благодаря помощи Чернова, смогла предотвратить страшное преступление.
Нет, торопиться нельзя. Надо сначала как следует во всём разобраться, выведать «тираж» амулета с пеликаном и понять, является ли эта улика доказательством. И вообще, мы пока точно не знаем, произошло ли сегодня убийство. Что если последней девочке-фениксу в итоге всё-таки удалось сбежать живой и невредимой?
– Кстати, а твой папа ещё не «пробил» по своим связям те автомобильные права? – снова подала голос я.
– Пробил. Но там тоже всё странно. Я не хотела раньше времени тебя пугать, а то ты и так ночами не спишь.
– Теперь точно не усну! Что там?!
– Это долгая история, – Лизка встала и открыла форточку, впуская в комнату немного свежего воздуха. – Короче, у папки есть друг – Илюха Хромой. Хромой – это у него фамилия такая, с ногами всё в порядке. Он типа глава местной информационной мафии, имеет доступ ко всем базам и выходы на каждого. Так вот, фотку прав папка ему закинул в тот же день. Через сутки пришёл ответ: документ хоть и уже просрочен, но настоящий. Фамилия, имя, отчество с паспортом совпадают, фото тоже, а вот место и дата рождения указаны подозрительные – деревня Боголюбовка, Рязанская область, 1 мая 1955 года.
– То есть, по паспорту ему уже давно перевалило за шестьдесят?
– Да. И деревни такой в Рязанской области нет. Может быть, конечно, её с тех пор переименовали или в данных ошибка, но всё равно возникает много непоняток…
– А что если он бессмертный?
– Такое исключено! – мотнула головой Чародеева. – В ЛИМБе с этим всё строго. Будь у него больше двух спиралей, ему не разрешили бы ни закончить нашу магистратуру, ни преподавать, ни тем более стать твоим бенефактором!.. Скорее уж паспорт поддельный. В общем, Хромой отправил запрос в тамошний местный ЗАГС, чтобы они проверили инфу. Только тут тоже проблемка – все архивы у них хранятся в бумажном виде и письма они принимают исключительно по обычной почте. Ответа ждать месяц, если не два.
Я повыше натянула на себя одеяло. Что ж, делать нечего, подождём. Тревожно это всё, конечно, но спешка может навредить всем нам ещё сильнее.
Огни машин мелькали за окном всё реже и реже. Город постепенно засыпал. Вскоре засопела, выронив из руки телефон, и Лизка. А следом за ней и меня убаюкали мелодичные звуки музыки, невидимыми цепочками из нот протянувшейся через воспоминания.
* * *
Утро выдалось хмурое и пасмурное. Влажный холодный ветер бесстыдно забирался под куртку, пуская по рёбрам мурашки. Накрапывал моросящий дождик. За всё время с начала года я не припомню в Питере такой отвратительной погоды, хотя, как мне подсказывает здравый смысл, именно такая она и должна здесь быть – если не колдовать.
В курилке было людно и шумно. Все разговоры только и шли, что об исчезновении Лены Васильевой, студентки второго курса группы «Ф». Мы ненадолго остановились, чтобы собрать сплетни, но подробностей никто из курильщиков не знал. Пропала в пятницу вечером. Телефон недоступен, на связь не выходит, энергетика на расстоянии не считывается – ни живая, ни мёртвая. «Как сквозь землю провалилась» – сказал её одногруппник-уроборос, разводя длинными руками. Дальше слушать было бесполезно, тем более, что постоянных любителей подымить сегодня здесь почему-то не оказалось – ни Чернова, ни Пашки – и это наводило на нехорошие подозрения. Какие именно, я понять не могла, но интуиция подсказывала, что нужно срочно искать их обоих.
Паша нашёлся в холле. Выглядел он довольно странно: бледнее, чем обычно, цвет лица даже слегка зеленоватый. Под глазами тёмные тени. Кутается в толстый чёрный свитер с высоким горлом, будто его знобит.
Я подошла к нему, чтобы поцеловать и узнать про самочувствие, но парень отстранился.
– Ника, прости… – проговорил он севшим, хрипловатым голосом, виновато посмотрев на меня. Он не так часто звал меня по имени, а точнее, никогда, и сейчас я сразу заподозрила неладное.
– Паша, что-то случилось?
– Да. Лев Станиславович запретил мне с тобой встречаться.
– Что?!
– Ненадолго. Не навсегда. До выяснения обстоятельств.
– Каких обстоятельств?! – задохнулась я от возмущения.
Да как он смеет вообще! Какое его дело?!
– Я не знаю, – тише проговорил Паша. – Но он твой бенефактор и мой научрук. Ослушаться его сейчас, перед защитой диплома, я не могу. Иначе он меня завалит. Извини.
Мои губы поджались. На глаза навернулись слёзы. Хотелось бросить в ответ что-то вроде «Предатель!», но я стиснула зубы. Пашка, если подумать, не виноват – просто несчастная жертва тирании. К тому же, ему сейчас и так плохо. А вот от Чернова я такого не ожидала. Всё моё расположение к нему, едва зародившись, тут же в пух и прах разрушилось. Нет, всё-таки я ошибалась. Ничего хорошего в нём нет! И на судьбу той девочки в жёлтой кофточке ему наверняка тоже было глубоко наплевать. Он помог мне её спасти, просто чтобы втереться в доверие. И ведь втёрся! Я не сдала его сразу, не рассказала следствию про улику. У него были целые выходные, чтобы замести следы. А вместо благодарности что? Он решил добить меня, рассорив нас с Пашей. Прекрасный ход! Просто шах и мат!
Отвернувшись, я молча пошла наверх по лестнице.
– Я попытался его вылечить, но почему-то не могу, – догнав меня на ступеньках, растерянно сообщил Сыроежкин. – Не получается забрать синий оргон – похоже, тут без магии не обошлось. Могу только сказать, что он не простудился, а отравился. Голос хрипит, потому что тошнило всю ночь. Чародеева, а ты что думаешь?
– Это не отворот, – уверенно заключила рыжая. – Чернов на него не колдовал. По крайней мере, любовной магией точно не воздействовал. Я все эти штучки за версту чую.
– Что же это тогда такое?
– Это свинство! – вместо Лизки воскликнула я. – Нарушение границ и вторжение в личную жизнь – вот что это!
Поднявшись на третий этаж, я быстрыми шагами направилась к знакомой аудитории. Сейчас! Сейчас я ему всё выскажу!
– Ника, ты куда?! У нас же физра!
– Это у вас физра. А у меня история искусств, – сквозь зубы проговорила я, распахивая дверь одноимённого кабинета. – Вы взрослый мужчина! Профессор, к тому же! Как вам не стыдно?!
Мой возмущённый голос эхом отразился от стен. Аудитория была пуста. Ни преподавателя, ни студентов. Стулья стоят на партах.
– У нас первая пара отменилась, – окликнул меня со спины старшекурсник. Я повернулась. Увидев незнакомое лицо, он протянул. – Ааа, ты не из наших…
– Подожди, почему отменилась? – я придержала его за руку. – Где Чернов?
– Не знаю. Но точно не в ЛИМБе. Говорят, по каким-то срочным делам уехал…
Срочные дела, значит. Девушка похищена. Паша заколдован. Какие ещё у него могут быть срочные дела?!
Я достала мобильный и по памяти набрала ненавистный номер: три шестёрки, тринадцать… В трубке один за другим тянулись монотонные гудки.
– Слушайте, а что если он после укуса кобры всё-таки того… помер? – глядя, как я в третий раз перенабираю номер, предположила Лизка. – Или в реанимации лежит?
– Ага, или расчленяет труп пропавшей студентки, – мрачно хмыкнул Сыр. – Руки заняты.
– Чёрт с ним, – выдохнула я, без сил сползая по стеночке. Огненная энергия, которую я хотела вылить на Чернова, горячей волной обожгла мне внутренности и куда-то испарилась. По рукам разлилась противная слабость. – И правда, не о чем нам с ним говорить. Хватит ходить вокруг да около. Я прямо сейчас поеду в ФСБ и сдам им улику, а дальше уже пусть они сами разбираются, чей это на самом деле кулон, чьи на нём отпечатки, и сколько у Чернова накопилось осколков…
– Я с тобой! – выпалила Лизка.
– Нет. Идите с Сыром на физру. Я и одна справлюсь. К тому же, тут недалеко…
* * *
На набережной лютовал холодный ветер, морось превратилась в противный, мелкий дождик. Натянув на голову капюшон куртки, я прятала замёрзшие руки в карманах. Пару раз меня посещала мысль повернуть в общагу – взять зонт и свитер потеплее, но гордость не позволяла сдаться. Напомнив себе, что фениксы не простужаются, я уверенно топала сквозь ненастье вперёд.
Когда я проходила мимо Троицкого моста, погода внезапно начала проясняться. За моей спиной хмурое небо постепенно раскрашивалось в золотисто-жёлтый, будто меня нагонял рассвет. Солнце, выйдя из-за туч, играло на поверхности реки. Потеплело. Прохожие сложили зонты, некоторые даже рискнули расстегнуть куртки. И только надо мной продолжало лить дождём маленькое грозовое облачко, преследующее меня по пятам. Прямо аномальная зона какая-то.
Сзади раздался настойчивый низкий гудок автомобиля. Вздрогнув, я обернулась. Чёрный «додж» подмигнул мне яркими ксеноновыми фарами. Вот чёрт! А ведь я почти дошла!
– Какая встреча, – проговорил Чернов, выйдя из машины. – Антипова, почему не на парах?
– У меня есть важное дело, – продолжая мокнуть под дождём, буркнула я.
Подойдя ближе, он раскрыл надо мной свой зонт – широкую чёрную трость с серебристой головой ворона вместо ручки:
– Какое же дело может быть важнее пар? Поделишься со мной, как с куратором?
– Нет! – выпалила я нахально. Учусь наглости у Лизки, наверное.
Чернов повёл плечом:
– Что ж, раз так, то просто садись. Подвезу.
– Спасибо, не надо. Тут близко.
– Надо, – взяв меня за руку, он цыкнул. – Ну конечно, ещё и замёрзла как сосулька.
Колкий жар его пальцев пробрался ко мне под кожу, и я поняла, что пропала. Он подключился. В ту же секунду я и впрямь ощутила, что продрогла до костей, и единственным моим желанием теперь было проскользнуть в тёплый салон и отогреться.
Я думала, что находиться под воздействием гораздо страшнее. Что активное подключение делает из объекта тряпичную марионетку, которую грубо и резко дёргают за нитки, а она не осмеливается сопротивляться кукловоду и безвольно делает, что ей говорят, чтобы не стало ещё больнее. Нет, прикосновение было очень осторожным, почти не ощутимым, и сопротивляться я могла. Просто не хотела.
Предвкушение приятного тепла, будто я собираюсь в летнюю поездку на море, разлилось по всему телу. Глупо улыбнувшись, я оперлась на руку бенефактора и позволила ему посадить меня в кресло автомобиля, словно в пляжный шезлонг под раскидистой пальмой. И только когда щёлкнула кнопка блокировки, до меня дошло, что я не на курорте, а в ловушке.
– Итак, куда? – глубоким, бархатным голосом спросил Чернов, трогаясь с места. Он явно был доволен собой, но победу ему праздновать рано. Я не сдамся!
– Прямо, – выпалила я, указав вперёд. – На Литейный проспект. В ФСБ!
– Что?!
– Что слышали. У нас с ребятами есть информация по поводу последнего похищения, которая может помочь следствию. И вы нас не остановите! Если со мной сейчас что-то случится, Яшка с Лизкой в два счёта вас сдадут! И тогда уже не отвертитесь!
– Как интересно… – протянул бенефактор. Газанув, он резко развернулся прямо на мосту, через две сплошных, и повёз меня в противоположную сторону.
– Куда мы едем?! – настал мой черёд возмущаться.
– Катаемся, – с вкрадчивой издёвкой ответил Чернов. – Так что за информация? Что ты видела?
– Об этом я буду говорить только со следователем из АДа!
– Представь, что следователь из ада – это я.
Автомобиль бодро гнал по полупустым дорогам, а сверху, по небу, неслась за нами с немалой скоростью та странная дождливая туча. Уже минут через десять мы вылетели на причудливый мост скоростного диаметра, похожий на обглоданный скелет огромного динозавра, а потом и на КАД.
– Будем ездить по кругу, пока ты не разговоришься, – снова нарушая тишину, хмыкнул скрипач.
На широкой автостраде «додж» набирал практически космическую скорость. Ха! Не на ту напал, напугать меня аварией не получится! Если мы куда-то и врежемся, то это будут его проблемы, а не мои!
– Почему вы запретили Паше со мной встречаться? – откинувшись на спинку кресла, я решила пойти в наступление.
– На то есть несколько причин.
– Назовите хотя бы одну!
– Окей, – обогнав огромную дребезжащую фуру, Чернов перестроился в левый ряд. – В тот вечер, когда он повёл тебя мимо кладбища, вы могли бы пройти или проехать к общежитию другой дорогой. Получилось бы даже на пару минут быстрее.
– И что дальше? – с вызовом посмотрела на него я. – Зачем мне эта информация?
– Решать тебе.
– Хотите окончательно нас поссорить? – внутри меня снова поднялась обжигающая волна. – Так знайте – ничего у вас не получится! Я всё равно буду – слышите, буду! – с ним встречаться! И не смейте валить его с дипломом, иначе я всё расскажу про вас и покажу всему ФСБ этого вашего пеликана!
Завизжали покрышки. Резко затормозив, «додж» развернулся боком и встал посреди дороги.
– Так вот, в чём дело! У тебя защита!
Слева, под сердцем, что-то сильно запекло. Нет, у меня от неожиданной остановки не случился сердечный приступ, это нагрелся в нагрудном кармашке моей куртки защитный кулон, завёрнутый в клетчатый тетрадный лист. Ещё через пару секунд он раскалился до такой степени, что запахло жжёной бумагой и подпалённой тканью. Вскрикнув, я засунула руку за пазуху и инстинктивно откинула подальше покрасневшую как уголь железяку. Осыпались истлевшие, коричневые клочки тетрадки. Пеликан упал прямо на колени Чернову и тут же потух, снова став серебряным.
Небо над нами прояснилось. Дождь иссяк, туча растворилась в лучах ласкового жёлтого, как переспелый лимон, солнца. Теперь только лицо бенефактора оставалось хмурым.
– Откуда у тебя этот амулет? – строго спросил он. – Антипова, это не шутки! Отвечай!
Ответить я не успела – сзади за нами раздался оглушительный вой полицейской сирены. Красно-синие мигалки стремительно приближались, отражаясь во всех зеркалах. Я выдохнула с облегчением: кажется, допрос отменяется. Наконец-то справедливость восторжествует и на наглого лихого гонщика найдётся управа.
– Ты что творишь, зараза, а?! – рявкнул, едва выскочив из машины, взбешённый ДПСник. Чернов опустил стекло и пожал раскрасневшемуся мужику руку:
– Женёк, всё в порядке. Это моя подопечная. Занятие проходит в штатном режиме.
Постовой на секунду завис, потом залебезил сконфуженно:
– Прошу меня простить, не признал… Не смею больше отвлекать! Занимайтесь, Лев Станиславович! Сейчас я перекрою дорогу!
Наблюдая в зеркале заднего вида, как мент выставляет красные ограждения поперёк полос, я стиснула зубы. Всё ясно. Конечно, они не знакомы. Чернов его просто загипнотизировал, как и меня.
– Где ты взяла кулон? – пытка продолжалась. – Нашла? Украла? Ника, не молчи!
Потирая пальцами разорванные кольца серебряной цепочки, скрипач втянул в себя воздух и задержал дыхание. Зрачки начали стремительно расширяться. Оказывается, он действительно не понял, что там, в этой странной обугленной пещере, на него напали именно мы. Но сейчас он, конечно, всё «прочитает» и про меня, и про трансформацию Яшки. Зря, ой как зря я проговорилась!
– Простите, я буду молчать, как и раньше! – поспешно выпалила я, повинуясь инстинкту самосохранения. – Я ничего больше не скажу!
– Не скажешь?!
– Не скажу!!!
Повисла пауза, потом он стукнул по рулю:
– Нет, так не пойдёт!
Его рука легла мне сзади на затылок и, пригладив волосы, потянулась к шейным позвонкам.
– Не трогайте меня! – заорала я, отталкивая его. – Слышите?!
Сморщившись, он ловко придержал меня одной левой за оба запястья. Я снова закричала, сбрасывая с себя его подключение. Голос стих резко и неожиданно для меня самой. В оглушительной тишине треснули мышцы, лопнула, заливая окна кровью, кожа. Стёкла разлетелись на тысячи осколков, засыпав капот и асфальт повсюду мелким искрящимся песком.
Из автомобиля Чернова торчали во все стороны, возвышаясь на несколько метров над дорогой, огромные стальные кинжалы. В небо над автомагистралью поднимался густой чёрный дым.
Вдалеке громко присвистнул постовой. В треснувшем боковом зеркале я увидела, что он чуть было не потерял фуражку – так высоко задрал голову, пялясь на моё крыло.
Чернов не то, чтобы очень удивился, но замер ненадолго, боясь сильнее меня спровоцировать. Потом медленно поднял раскрытые ладони вверх:
– Так, во-первых, успокойся. Подключаться я больше не буду. У меня на коленях лежит защитный амулет против силы феникса, поэтому от дальнейшей трансформации станет хуже только тебе.
С опозданием почувствовав разрывающую напополам боль в спине, я тихо заныла и согнулась вперёд.
– Убери их, – снова приказал Чернов. – Медленно. Не торопись. Дыши ровно и без пауз. Задержала дыхание – потеряла контроль над собой. Поэтому – дыши. Через силу. Через боль. Вот так.
Кровь продолжала сочиться и течь по спине. Меня трясло. Уткнув лицо в ладони, я честно пыталась дышать, как он советовал, но то и дело срывалась в беспорядочные рыдания.
Когда последнее дымящееся перо, оставляя на коже рану, спряталось внутрь, бенефактор предложил мне бутылку минеральной воды и, словно бы между прочим, проговорил:
– Удивительное дело получается. В прошлую пятницу впервые пропал феникс. Раньше злоумышленники похищали только студенток из групп «М» и «У», а с крылатыми связываться боялись. Теперь же огненные кинжалы их не испугали. Каким образом преступникам это удалось? Уж не помог ли им в совершении опасного злодеяния мой защитный кулон – единственный в своём роде амулет от магии феникса?..
Стряхнув с пиджака осколки стекла, он невозмутимо закурил:
– Казалось бы, если в деле замешан пеликан, то всё указывает на меня, как на похитителя. Но вот ведь незадача. Понимаешь, незадолго до этого происшествия я одолжил свой амулет одному человеку…
– Хотите подставить кого-то другого? – сквозь боль шепнула я. Голос пока ещё ко мне не вернулся.
– Отнюдь. Просто выстраиваю логическую линию. От своего знакомого я узнал, что мой кулон он странным образом потерял. Или, возможно, у него его украли. Все выходные я ломаю голову, где и у кого искать пеликана, и вот, сегодня я внезапно вижу его в твоих руках. Ты ведь понимаешь, что теперь у меня есть все поводы подозревать в похищении девушки тебя или одного из твоих друзей-сатанистов?
Так вот, к чему он ведёт! Вот как решил всё вывернуть! Не только отвёл от себя подозрения, но и перекинул на Яшку! Как ловко. Сразу видно: умеет крутиться в преступной среде… И ведь мне, если я не хочу подставлять друга, придётся ему подыграть!..
– Амулет я у тебя конфискую. Если кто-то ещё о нём узнает, то для вашей компании это может очень плохо закончиться.
У меня не осталось сил с ним спорить. Спина болела. Шею сводило. Куртка и блузка болтались на мне страшными лохмотьями, как одежда бомжа. Даже лифчик – и тот не выдержал напора перьев и порвался, приходилось спереди придерживать чашечки рукой.
Я как голодная пиявка присосалась к бутылке с водой. В полной тишине Чернов вызвал сначала себе эвакуатор, а потом мне такси.
– Возвращайся в общежитие и до конца дня никуда не выходи. Следующее индивидуальное занятие – завтра в шесть, – подумав, он добавил. – При себе иметь запасной комплект одежды.