Глава 32. Когда ведьма злится

К вечеру на улице сильно похолодало. Нос щипало от мороза, в воздухе чувствовалось скорое приближение зимы. Ещё и день тает на глазах – время только пять часов, а уже почти стемнело.

Застегнув до конца светло-серый пуховик и замотав в два оборота голубоватый шарф вокруг шеи, я засунула обветренные руки в карманы. На днях я вспомнила, что забыла взять с собой из дома перчатки, но новые пока так и не купила. До института можно добежать и без них – так я и делала последнюю неделю, не обращая внимания на «цыпки», которые за ночь бесследно заживали. А вот для индивидуалок с Черновым надо бы прикупить какие-нибудь, причём потеплее. Кто знает, в какую глушь он повезёт меня сегодня, и сколько времени мне придётся провести на холоде.

В этот раз «додж» ждал меня чуть дальше по улице, и пришлось немного прогуляться. Лужицы хрустели под ногами тоненьким, невесомым слоем льда. В другое время я бы полюбовалась многогранным паутинным узором, который мои шаги оставляли на хрупкой корочке, но поэтическое настроение в последние дни куда-то испарилось. Надеюсь, бенефактор успел поменять резину на зимнюю, и мы доедем без приключений – сухо подумала я.

– Вчера на семинаре ты меня удивила, – взглянув в мою сторону, Чернов прибавил градусов в печке. Нахохленная как воробей, я с благодарностью кивнула. За пару минут, пока шла, продрогла до костей! А вот он, казалось, ничуть не мёрз, несмотря на то, что снова был в лёгкой кожаной куртке, ещё и расстёгнутой нараспашку.

«Додж» неторопливо тронулся с места.

– Я понял, что недооценил твои возможности. Ты можешь видеть шире и глубже, чем я полагал. Но уметь видеть – мало. Нужно ещё научиться смотреть.

– А в чём разница? – спросила я, с наслаждением растирая замёрзшие руки друг о друга. Теплый воздух, наполнявший салон, моментально меня расслабил, даже немного начало клонить в сон.

– Смотреть – значит оставаться неподвижной, беспристрастной и сохранять равновесие. Смотреть – значит не отворачиваться и вместе с тем не вмешиваться в ход того, что видишь. Слушая музыку, ты не берёшься исправлять ноты и длительности. Ты вообще не воспринимаешь её как что-то, что необходимо изменить. Просто впускаешь в себя, впитываешь. Как губка. И любуешься авторским замыслом, не вторгаясь в него… Мир, как и музыка, таков, какой он есть. Иногда красивый, иногда гадкий. Иногда он весь соткан из любви, а иногда в нём полно ненависти, и человечество тонет в крови и боли. Высший разум задумал мир контрастным. Его не надо изменять, ему надо внимать. Для мага нет плохого и хорошего. Не будет тьмы – и звёзды не смогут вспыхнуть. Без холода огонь не согреет. А в сердцах людей – как в окнах домов – зажигается свет только с наступлением беспроглядной ночи, когда вокруг сгущается темнота…

Его бархатный, размеренный голос практически загипнотизировал меня, погрузив в транс. Чернов дождался, пока я полностью откроюсь ему – почувствую себя в безопасности и сниму защиты – а потом вдруг резко и без предупреждения нанёс удар:

– Так, ладно, лирику в сторону. Теперь рассказывай. Зачем вы всё это провернули?

– О чём вы? – я попыталась закосить под дурочку.

– Не прикидывайся. Я говорю о фотоаппарате. Зачем он вам понадобился?!

Так я и думала! Он сразу всё понял, просто решил действовать хитрее и незаметно опутать меня, как паутиной, отвлечёнными философскими беседами, чтобы потом всадить свой ядовитый вопрос в самый центр моей хрупкой ауры.

Мысли затрепетали в голове быстро-быстро, как крылья бабочки, запутавшейся в сетях паука. Рассказывать ему про убитые растения нельзя – а вдруг всё-таки они с историком заодно, и он меня проверяет, пытаясь выведать, что именно мне известно.

– Точно не знаю… – замямлила я. – Это Лизкина идея. Я могу только предположить…

– Предположи, – с вызовом отзеркалил Чернов.

– Помните, она вам жаловалась на его домогательства? Он постоянно лез к ней с этим фотоаппаратом. На каждой паре. Лев Станиславович, – я посмотрела на него самым невинным взглядом, который только умела изображать, – так ведь невозможно учиться! Это же… это же чистой воды харассмент! Он преследовал её по пятам, откалывал сальные комплименты и везде пытался сфотографировать! Не отставал ни на минуту, даже на контрольных! Любой первокурсник вам это подтвердит!.. Как Савелий Моисеевич бы потом использовал эти фотографии?! Вот, где на самом деле преступление! А Лизка ни в чём не виновата! При таком раскладе у кого угодно нервы сдадут…

Я прервалась, чтобы отдышаться. Так тараторила, что воздуха стало не хватать.

– Выкрасть ключ у Кузнецова, чтобы после пар проникнуть в кабинет истории – это похоже скорее на часть тщательно продуманного плана, чем на отчаянный крик души.

– Это было и то, и другое сразу! – воскликнула я. И, кстати, в этот раз совсем не наврала. В Лизке удивительным образом сочетались великий стратег и импульсивная злюка.

Чернов ненадолго призадумался, потом прохладно заключил:

– Всё равно не сходится.

– Что именно?

– Зачем тогда Сыроежкин припрятал в карман обломки фотоаппарата?

Я осеклась, не зная, как на этот раз выкрутиться. Уже хотела ответить, что наш разговор всё больше походит на допрос, а допрос несовершеннолетних без присутствия законного представителя запрещён, но тут на моё счастье ожил его мобильный телефон, закреплённый в держателе. «Белла Ионова» – высветилась надпись на вспыхнувшем экране.

Ура! Чудеса иногда свершаются! Наверное, тётя Белла как-то почувствовала моё волнение и решила прийти на помощь. Я с облегчением откинулась на спинку кресла.

Чернов не спешил подходить. С аватарки, уютно устроившись на диванчике где-то в светлой фотостудии, увешанной тёплыми гирляндами, нам ласково улыбалась моя прошлая наставница. Кроме вязанного белого свитера с длинными рукавами, на ней ничего не было: стройные ножки кокетливо лежат одна на другой, бёдра едва прикрыты, руки держат кружку с какао. Да уж, в таком соблазнительно «домашнем» образе мне бенефакторов ещё видеть не доводилось и, надеюсь, больше не доведётся.

– Лео, привет! – раздалось во всех динамиках авто. – Ты занят?

Как она его назвала?! Лео?!

– Я за рулём. Что-то случилось?

– Ой, у меня тут настоящая катастрофа! – щебетал голосок Беллы Евгеньевны. Не сильно-то он похож на встревоженный, скорее – на кокетливый. – Представляешь, я на выходные отправила всех детей к бабушке, и у меня дома вдруг… прорвало трубу.

Чернов слегка опешил. Мы бегло обменялись взглядами. Пауза длилась пару секунд, потом он всё же взял себя в руки:

– Может, следовало вызвать сантехника?

– Понимаешь, это даже не совсем труба, – чирикала Белла. – А батарея. В спальне.

Справа бибикнули. Чернов забыл пропустить водителя на перекрёстке. Извинительно мигнув ему аварийкой, «додж» притормозил и дальше поехал в крайней полосе предельно медленно и аккуратно.

– Сильная течь? – судя по иронично нахмуренным бровям, скрипач уже всё понял, но остался сдержанно серьёзным, как ни в чём не бывало.

– О, безумно сильная! Очень, очень мокро и… горячо!

Я отвернулась к своему окну и тихо хрюкнула в ладонь, стараясь не рассмеяться в голос. Только подумать, тётя Белла! От вас я не ожидала!

– Я понял. К сожалению, мне не удастся оперативно тебе помочь. В данный момент я еду на занятие с твоей бывшей подопечной…

– Опять она! Что за срочность? Неужели никак нельзя её перенести или отменить?

Чернов снова со мной переглянулся. Я разрешительно махнула рукой, мол, «езжайте, так и быть, я отпускаю».

– Нет, – отрезал он в ответ, почти не раздумывая. – Нам с Никой предстоит важный разговор. Но я сейчас направлю к тебе кого-нибудь, чтобы решить твой вопрос.

Белла Евгеньевна попыталась что-то возразить. Перебив её, он извинился, пообещал обязательно перезвонить позже и нажал на отбой.

Как интересно! Похоже, она уже не первый раз приглашает его в гости, а он «сливается» под предлогом занятий со мной. И всё-таки, почему-то не отшивает её окончательно, а держит на близком расстоянии и даже позволяет ей вольности типа этого «Привет, Лео!».

Краем глаза я заметила, что он зашёл в приложение доставки и заказал Белле дорогущий бокс клубники в шоколаде. Ха! Откупился, чтобы не обижалась – почти что жертвоприношение разгневанной богине.

– Думаете, клубника поможет остановить протечку? – хихикнула я.

– На время.

– Может, лучше было купить арбуз?

Чернов выронил сигарету. Не изо рта, правда, а всего лишь из мундштука, и пока не зажжённую, но и этого мне было достаточно, чтобы ещё больше развеселиться.

– Ну а что, у неё пятеро детей всё же…

– Антипова, ты забываешься!

– Я имела в виду, что они эту клубнику сметут за минуту, и ей самой даже не достанется… А вы о чём подумали?..

Впереди, посреди безоблачного неба, вдруг шарахнула молния. На секунду окрасила всё в малиново-красный, разрезала город напополам и растворилась белёсым сиянием.

– Ещё одно слово – и ты снова получишь «двойку», теперь уже в ведомость! А потом выкатишься из машины ко всем чертям! – рявкнул Чернов.

Что-то мне подсказывало, что на этот раз он не шутил. Мы оба замолчали: я – потому что не хотела дальше его злить, а он – потому что дорога вдруг стала очень плохой. Откуда ни возьмись на асфальте появилась скользкая наледь, и прямо на наших глазах произошло несколько аварий. Машины теперь ползли как черепахи – водители боялись не справиться с управлением. Перед светофорами собирались плотные заторы. Тут-то я поняла: несмотря на то, что середина осени уже миновала, резину ещё не успел поменять никто, в том числе и Чернов. Мы скользили, как по катку.

Когда соседний автомобиль вдруг ни с того ни с сего занесло так, что он чуть не въехал нам в бок, «додж» свернул с проспекта на ближайшую парковку. Побарабанив пальцами по рулю, бенефактор некоторое время молча что-то обдумывал. Потом заглушил двигатель:

– Спустимся в метро. Там нам не будут мешать.

– Может, проще выключить телефон? – предложила я, на этот раз уже тише и менее дерзко. – Ну, если вы боитесь, что она снова позвонит…

– Я могу отключить телефон, но это не ослабит флюиды Беллы Евгеньевны. Она разозлилась на нас, а когда ведьма злится, работать становится невозможно. Импульсы могут расходиться на несколько десятков километров, как помехи по радио или телевидению. Под землёй они нас не достанут – там всё экранировано…

Вот оно что! Я, конечно, слышала, что метро задумывалось не просто как транспорт, но и в качестве убежища в военное время. Но то, что подземка может защитить от астральной «бомбардировки» – до такого я бы не додумалась!

– Хотите сказать, что эти аварии не случайны? – спросила я, выскочив из автомобиля. – Это всё тётя Белла наколдовала?!.. Как жестоко! Что вы только в ней нашли…

– Надень мои перчатки.

– Что?!

– Сегодня холодно, – он щёлкнул брелком сигнализации и, поймав на себе недоумевающий взгляд, спокойно добавил. – Энергетические каналы в ладонях от холода закрываются, а они тебе скоро понадобятся. Мы с тобой попробуем научиться… держать себя в руках.