Глава 18. Подарок в дороге

ТИНА Вьюга к вечеру должна усилиться. Но снегопад, наоборот, неожиданно стихает. Сочными, апельсиново-оранжевыми полосами закатное солнце разливает по снегу ранние январские сумерки. – Может останетесь? Слух, натасканный на «человеческий фактор», моментально улавливает в голосе Кира едва ощутимую напряженность. Скрытую угрозу. – Нет, сам понимаешь… Надо ехать. Рома сомневается в верности решения, принятого им самим же? Списываю свою догадку на мнительность. Но инстинктивно придвигаюсь к нему поближе. Когда его не стало в моей жизни, я училась выживать. Вдруг «оказалось», что потенциальной угрозы вокруг меня – слишком много. Больше, чем мне представлялось. Когда Рома исчез, повзрослеть пришлось слишком резко. Как будто, с его уходом, я попала на совершенно незнакомую, враждебную планету. Где буквально всё пыталось меня убить. Рядом с Метелиным, я просто не задумывалась о собственной безопасности. Она была органично вплетена в саму жизнь. В мою жизнь. Где–то, в соседнем коттедже оглушительно бахает салют. Что за необходимость взрывать его в сумерках, не дожидаясь темноты, сварливо думаю и оборачиваюсь в сторону шум. На самом деле – страшно. Грохот слишком напоминает взрыв гранаты. А я сейчас так вообще вздрагиваю от любой ерунды. Нервы на пределе. – Ладно, как знаете, – соглашается Кир и кивком показывает Роме, что хотел бы с ним поговорить наедине. Уже тактично собираюсь подыскать себе занятие на время их разговора, но Кирилл неожиданно поворачивается в мою сторону. Так-так. Очень интересно. – Ром, я вчера тебя верно понял? Ты не передумал насчет загородного домика? Вчерашний разговор – в силе? Утвердительный кивок моего мужчины. – Отлично, – продолжает Кир, – тогда посмотри мой вариант. Давно не пользуюсь, покупал еще лет пятнадцать назад. Сейчас стоит без дела. Рома снова утвердительно кивает. Тот дом явно ему знаком. – Бывал там? – интересуюсь у него. – Да, – хмыкает Рома, – разумеется. Кир ухмыляется. Понятное дело, наверное, глупость сморозила. Если Рома – начальник службы безопасности холдинга Кирилла Мареева, то разумеется, он в курсе всей недвижимости шефа. – Ну в общем, смотайтесь туда, сами осмотритесь. Как и что, решите уже на месте. Если приглянется и надумаете, отдам по символической. Рома смотрит на меня, словно ждет моего ответа. Неуверенно киваю, пытаясь сообразить… мы что, покупаем домик прямо сейчас? Я еще не знаю, что там, но мне уже нравится. – Вот и отлично, ключи знаешь где забирать. Снова уверенный, утвердительный кивок. Обалдело гляжу на обоих и стараюсь не выглядеть слишком уж потрясенной. Взглядом случайно встречаюсь с Никой, стоящей в дверях террасы. Догадываюсь, что она тоже хочет мне что–то сказать. Наедине. Без Ромы. Скрываемся на кухне и Лида прикрывает за нами дверь. – Тина, я так за вас с Ромкой рада, – довольно тараторит Ника и улыбается. Понимаю, что она искренне рада. – Спасибо, – едва сдерживаю слезы от наплыва эмоций, – неожиданно для самой. Лида тоже улыбается. Понимаю, что она вряд ли в курсе всей этой истории, но чисто по-человечески ей тоже приятно. – Слушай, я должна тебе признаться. Это я сказала Роме, что ты в тот вечер собираешься в ресторан к Яго. – Самбурскому? – тихонько охает Лида и перепугано прикрывает рот ладонью, – господи, что тебя туда понесло. Кир про него как–то говорил. Тот еще головорез. Хорошо, что Рома успел. – Ага, – ухмыляется Ника, – в общем, ты Ромку своего не тирань, кто тебя мог слить. Это я, если что. – Да я догадалась, вообще-то, – признаюсь в очевидном, – Ромка хоть и не сказал, но я сразу поняла, что сдала лучшая подруга. – Ну я ж, как лучше хотела, – оправдывается Ника, а в глазах ни капельки раскаяния. Люблю свою подругу и совершенно не злюсь. – Понимаю, на твоем месте сама бы так поступила. – Значит, не злишься? – Нет, конечно же, – обнимаю Нику. На большой уютной кухне тут же становится так щемяще–тепло, что до одури не хочется покидать этот дом. – Может останетесь еще, ну хотя бы на денек? – спрашивает Лида. – Нет, надо все–таки ехать. Нерешенные вопросы вряд ли будут ждать и все очень серьезно. – Да, – тут же понимающе спохватывается Лида, – тем более, если тут замешан Самбурский. Кирилл о нем как-то говорил, пришлось столкнуться по своим делам. Тип вообще с головой не дружит. Капитально ушибленный на всю кукуху. – И по ходу он не один там такой… – вслух размышляю, отчего-то задумываясь о Гаршине. Как оказалось, его ближайшем прихлебателе. – Твой бывший? – сочувственно догадывается Лида. Киваю. – Знаешь, хорошо что сейчас проявил себя. Было бы хуже, если б уже после свадьбы или с парочкой совместных детей. Вот тогда б проблем прибавилось в разы. – Рома бы все равно их решил, – уверенно вставляет Ника и с ней я полностью согласна. Вот только метелинские методы решения проблем меня пугают. Понимаю, что грядет та еще заваруха. И мысленно молюсь только об одном. Чтоб Рома не пострадал. Если с ним что-то произойдет из-за меня, я в жизни себе такого не прощу. – Кстати, домик тот посмотрите, он уютный, очень, – мечтательно улыбается Лида, – просто реально нет на него ни времени, ни сил на два загородных дома. – Обязательно. Надеюсь, сейчас как раз туда и катнемся, прежде чем вернуться в город. В дверях снова появляется Рома и знаком показывает мне, что уже пора. Надо прощаться. Девчонки наперебой обнимаются с ним и мне приятно от такой картины. Хорошо, что можно дружить вот так, семьями. Всегда этого хотелось. И совершенно не представляла, что такое возможно с кем–то из моих предыдущих кавалеров. Подумала и стало самой смешно. Гаршин, тоже мне еще, кавалер. Да и другие были ничуть не лучше. У Ники, кстати, какой–то встроенный внутренний барометр, она интуитивно чуяла гнильцу в моих бывших и ей никто не нравился. А вот Рому она моментально приняла. Неудивительно. Он во многом похож на ее Стаса. По ходу, даже занимаются почти тем же самым. Садимся в машину и пока прогревается двигатель, Рома прощается со Стасом и Киром. О чем-то говорят. Стас, как всегда немногословен. У Кира отмечаю какой-то гневный прищур. Догадываюсь, что речь либо о Яго, либо о Гаршине. Глухая, безотчетная тревога вовсю заливает беспокойное сердце. Внутренний голос тихо и жалобно поднывает, просит остаться. Хотя бы еще на день-два. Как будто, за это время уляжется буря. Но чуда не случится. И Рома прав – надо действовать. На опережение. Пристегиваюсь и поглубже вдыхаю. Рома возвращается в машину. – Ну что, поехали? Сначала заедем в один из поселков, посмотрим домик Кирилла. Если понравится, купим. Согласна? – Да, – радостно киваю, – наша первая совместная покупка. – И не последняя, – Рома изо всех сил пытается скрыть довольную ухмылку. Медленно проезжаем пост охраны и выкатываемся за ворота. Слышу, как колеса подминают под себя тонкий, подмороженный сверху, слой снега. Вьюга улеглась и к ночи слегка подморозило. – Может, лучше дождаться было утра? – с тревогой озвучиваю свои опасения, – не ехать ночью? – Думаешь, днем более безопасно? Если Яго или его подельники решат напасть, время суток точно не важно. – Подельники, – размышляю вслух, пытаясь представить тех, с кем он на короткой ноге. – Гаршин, например, – зло цедит Метелин и выкручивает руль, пытаясь увернуться от какого-то очередного горе–гонщика, – а еще есть этот ваш, «друг семьи», Понтий. Все трое взаимосвязаны, и суть этой связи хотелось бы знать более точно. – Стас в деле? – Да, – пожимает плечами Рома и я замечаю, что время от времени он напряженно вглядывается в зеркала. Убеждаю себя, что это совершенно нормально. Он ведь должен оценивать дорожную обстановку. Вот только, безотчетно ощущаю нарастающее напряжение. Даже не могу объяснить причину, но понимаю – Рома напряжен. Списываю на ситуацию в целом. Причин для напряжения – более чем достаточно. Вот только память подбрасывает совершенно иные воспоминания. *** Восемь лет назад. Всю неделю Рома какой–то напряженный. Уходит от прямых ответов на мои вопросы. Мы занимаемся любовью жадно и одержимо, с какой-то особой, едва уловимой обреченностью. В нашей квартире, кажется больше не осталось ни одной поверхности, которую бы мы не опробовали. Рома неудержим и неутомим в сексе, я чувствую себя самой счастливой на свете. Но временами мне становится страшно. Что если за это счастье нам однажды придется заплатить слишком дорогую цену? Всё чаще ловлю на себе его задумчивый взгляд. Словно он пытается просчитать в уме хитроумную комбинацию. И чувство опасности с каждым днем становится все более плотным, осязаемым почти физически. Пытаюсь отвлечься от грустных мыслей и колдую на маленькой кухоньке над тестом для пирожков. Будут вкусняшки с мясом и капустой, как Роме нравится. – Тина, – мягко обнимает меня Рома, притягивая к себе за талию. – Ай, подожди, у меня все руки в тесте. Сейчас перепачкаю мукой… – пытаюсь увернуться и вымыть руки. Разворачиваюсь к нему и вздрагиваю от серьезного взгляда, в котором нет и тени привычной легкости. – Что-то случилось? Спешно вытираю ладони кухонным полотенцем. Догадываюсь, что скорее всего Рома куда–то уедет на пару недель. И как всегда не скажет мне толком, куда и зачем. Не люблю я эти его поездки, всякий раз душа не на месте… – Хочу тебе кое-что подарить. Подарки я обожаю. Вот только вместо радостного предвкушения, сейчас мне очень страшно. Что не так? Рома протягивает мне маленький пистолет и я несмело беру в руки этот необычный подарок. Пальцы дрожат. – Он сам не выстрелит? – глупо интересуюсь, но ведь я ни разу в жизни не держала до этого оружие в руках. – Нет, – усмехается Рома, вот только усмешка какая-то странная. Губы ухмыляются, но взгляд совершенно серьезен, – сам не выстрелит. И моя задача научить тебя стрелять из него. С любопытством и волнением изучаю свой подарок. Тогда я еще не знала, что до нашей разлуки остается чуть больше недели. *** Щелкающий звук открывающегося бардачка мгновенно выбивает из воспоминаний. – Тина, я хочу чтоб это было сейчас у тебя. Внедорожник не сбавляет скорости. Одной рукой Рома управляет рулем, а в другой держит небольшой пистолет цвета вороненой стали. Молча забираю пистолет. Метал обжигает холодом мою ладонь. Чем-то похож на мой прежний пистолет, на "Перфекту". Но все-таки другой. Чуть побольше, и увесистей. – Это "Вальтер". Сглатываю сухой комок, царапающий горло и мешающий дышать. И мысленно молюсь о том, чтоб прошлое больше не повторилось никогда.