Глава 29. Что нужно для счастья?

ТИНА Отвечаю на вопросы Астахова, но все мои мысли – рядом с Ромой. Он смог продержаться в сознании до приезда врачей и отключился, когда убедился, что я – вне опасности. Понимаю, что должна рассказать Астахову все, что мне известно. И не только потому, что он – старший брат моей лучшей подруги. Рома сказал, что я могу полностью доверять Славику. Значит, так и будет. Неизвестно откуда, рядом с зияющим проемом, где находились ворота, появляется машина Стаса – мужа Ники. Догадываюсь, что его вызвал Рома. И Стас здесь, чтоб отвезти меня домой. Меня тихонько колотит озноб – на нервной почве. После всего, что произошло со мной, узнать о том, что мой едва не состоявшийся жених – серийный убийца… Информация точно не для слабонервных. Маньяк по кличке «индус». Черт, да теперь я до конца своих дней буду тихо ненавидеть сандаловые палочки, заунывные мелодии в исполнении лютни-ситары и овощное карри. Выхожу из дома и только сейчас понимаю, что снова дышу. Глубоко вдыхаю прохладный, но такой свежий воздух. Заново наполняюсь жизнью. – Готова ехать? – сощуривается Стас и я улавливаю в его взгляде хитрецу. Как будто, что-то скрывает. – Да, – пожимаю плечами, – поехали. Только куда? У меня нет ключей от квартиры Ромы, да и от моей – тоже. – У меня есть, он мне отдал. Тебя, кстати, кое-кто в машине ждет. Садись. Заинтригованная, делаю шаг к машине и слышу оттуда радостный скулеж. Джек. Господи, я все это время даже думать боялась, как он там выживет. Хватаю щенка и прижимаю к груди. На суровом лице Стаса появляется что-то отдаленно напоминающее улыбку. И тут же, почти мгновенно доходит подоплека ситуации. – Так, это чтоб я тебя сейчас не просила везти меня в больницу к Роме? Стас озадаченно закуривает и качает головой. – Тина, так надо. И да, с щенком тебя в больницу точно не пропустят. Так что, поедешь домой, с Джеком. Сажусь на переднее сиденье, прижимая Джека к себе. Не пойму тех эмоций, которые захлестывают меня сейчас. От пережитого ужаса мне хочется плакать, но глаза – сухие. Ни слезинки. Душат невыплаканные слезы, но скорее, как комок в горле. Стас заводит машину и мы медленно трогаемся, отъезжая от этого проклятого особняка. Вернее, от тех руин, которые остались от ворот. – Стас, можно вопрос? Это, – киваю на ворота, – было сделано с помощью гранатомета? Муж Ники хмыкает и ничего не отвечает. Но по его ухмылке понимаю, что ответ утвердительный. – Тогда еще вопрос, – не унимаюсь я, – Рома действовал один? – Да. Он – одиночка. Привык работать сам по себе. Думаю, я не должен тебе этого говорить. Просто, у него есть определенная… – Стас заминается в поисках подходящего слова, – определенная специализация. Назовем это так. – Специализация, – машинально повторяю я, погружаясь в раздумья. За последние пару недель я очень многое узнала о своем любимом мужчине. Но есть все основания подозревать, что я не узнала и одной сотой всей правды о Роме. – Уверен, у вас найдется о чем поговорить, когда его выпишут, – ухмыляется Стас и закуривает вторую сигарету. Нервничает. Значит, с Ромой все настолько серьезно? Черный «Ранглер» идет на максимальной скорости, время от времени распугивая спецсигналом другие машины. Стас у подъезда отдает ключи от квартиры Ромы и отдает их мне. – Все, можешь спокойно возвращаться. В квартире – чисто. Больше бояться некого. Тина, на все твои вопросы Рома должен ответить сам. Я не имею права говорить за него. Надеюсь, без обид. – Без обид, – машинально соглашаюсь я. – И да, – спохватывается Стас, – не отключай телефон. Как только будут новости, я тебе сообщу. Думаю, скорее всего рано утром. Киваю и только сейчас начинаю ощущать страх, наваливающийся на меня тяжелой, ледяной плитой. Ясное дело, адреналиновый отходняк. – Мне страшно, Стас. – Ромка и не в таких передрягах бывал, так что выкарабкается. Хотя, ранение серьезное. Ты просто будь на связи, договорились? – Да, конечно. Киваю, едва сдерживая слезы. Прижимая щенка к себе, выхожу из машины. Квартира встречает каким-то странным ощущением. Не включаю свет, ограничиваюсь лишь неяркой подсветкой над барной стойкой на кухне. – Ну вот, Джекки, – тихо разговариваю с щенком, – теперь мы с тобой вдвоем… Стая. Пока так. Щенок с жадностью набрасывается на воду, пока я разыскиваю какую-нибудь пригодную для него еду в холодильнике. Тушенку и пельмени ему точно пока еще нельзя. Молока еще немного осталось, но обновить запасы продуктов через сервис доставки, надо бы поскорее. Ставлю на зарядку телефон и включаю его. Ожидаемо, на него тут же приходит несколько сот сообщений. Через пару минут я просто перестаю реагировать на входящие, устало дожидаясь, когда поток уведомлений затихнет. Сейчас совершенно нет никакого желания общаться с кем–либо. Просто заказать в приложении продукты в пустой холодильник. Но совершенно случайно из потока всех входящих вырываю одно сообщение. Андрюха, заведовавший связями со СМИ в моем бывшем проекте «Скорпион» поздравляет с возвращением в команду. Мгновенно вспоминается попытка Ромы что-то сказать про «Скорпиона». Он был настолько слаб, что я испугалась и попросила беречь силы, не говорить. Значит, выполнил то, что обещал. Дал слово и сдержал его. Как всегда. Коротко отписываюсь Андрюхе, что на связи смогу быть только через два дня. И тут меня накрывает истерика. По полной программе. Это не просто слезы. Это именно истерика, с истошными воплями на всю квартиру. Мне плевать, что решат соседи. Я ору, колочу кулаками по подушке, бьюсь об нее головой. На какой-то момент все же устаю и затихаю, безвольно подрагивая от слез. Но они уже не душат, просто льются потоком, который я перестаю замечать. Пропускаю тот момент, когда проваливаюсь в беспокойный и короткий сон. С первыми утренними лучами на мой телефон приходит короткое сообщение от Стаса. «Обе операции прошли успешно. Рома только что пришел в себя. Состояние стабильное. Жду через два часа возле приемного отделения» Ему было сделано две операции? Дурнота подкатывает сама, но я запрещаю себе раскисать. Опрометью мчусь в душ и яростно оттираю кожу шершавой мочалкой, подставляясь под жесткие струи горячей воды. Хочется отмыться от всей той грязи, которая на меня навалилась за последнее время. И еще больше хочется принять ванну с пеной. Вдвоем с Ромой. Мысль о пенной ванной меня немного приводит в чувства и, наскоро просушив волосы, я увлеченно приступаю к макияжу. Спустя полчаса, из зеркала на меня глядит вполне довольная жизнью, девушка с огромными пушистыми ресницами и лисьим взглядом. Высоченная шпилька и бежевое платье из тонкой шерсти, облегающее фигуру. Конечно, не лучший наряд для посещения больницы, но перед Ромой я не могу и не хочу выглядеть по-другому. Стас встречает у входа в приемное отделение. – Как он? Муж Ники хмурится и отводит взгляд. Больно ухнув, мое сердце уходит в пятки. – Снова без сознания. Тина, ранение очень серьезное. И хотя врачи говорят о стабильном состоянии, сейчас он еще очень слаб. Посещения запрещены, но договориться с врачами удалось. Если спросит насчет расследования по Гаршину и Самбурскому, просто скажи, что все – по плану. Завтра я сам к нему заеду. – Все и в самом деле – по плану? Астахов вырулит? – Да, тут межведомственное, как всегда. Наконец почти закрыто дело Понтия, из-за которого Рому восемь лет назад упекли в горячие точки. Яго, кстати, был одним из фигурантов в том деле. Там остались формальности, но это уже после того, как Рома выпишется. Ну и с Гаршиным вообще получилось бинго. Никто и не думал, что дело маньяка по кличке «индус» закроется таким вот образом. – Значит, точно доказано, что именно Гаршин – тот самый «индус»? – Да, – коротко кивает Стас и я понимаю, что больше не получу от него информации. Сейчас он сказал мне ровно то, что я должна знать. – Ты пойдешь со мной? Очень страшно идти одной. – Нет, – улыбается Стас, – думаю, он будет тебе очень рад. И уж точно без третьих лишних. – Спасибо тебе, – сдавленным голосом благодарю Стаса и обнимаю его. Он коротко кивает и возвращается к машине. Без труда нахожу нужное отделение и быстро определяю номер палаты, в которой лежит Рома. На мгновенье останавливаюсь перед входной дверью и вдыхаю чуть влажный, больничный воздух. Нельзя раскисать, надо держаться уверенно. Рому нельзя волновать. Вся решимость моментально испаряется, стоит мне увидеть Метелина под капельницами. Мерно издает слабый писк какой-то монитор, рядом с кроватью Ромы. Бледный, осунувшийся, он то ли спит, то ли – в забытьи. Снимаю туфли, чтоб не цокать шпильками по плитке больничного пола и на цыпочках подхожу к кровати. Сердце больно колотится о ребра, мешая мне дышать. Ищу глазами ступ или кресло, чтоб придвинуть к кровати. – Можешь сесть рядом, – едва слышно шепчет Рома и открывает глаза. – Рома… – только и успеваю выдохнуть, как меня снова накрывают слезы. Шикарный макияж летит к чертям и сейчас я, сквозь слезы улыбаюсь, размазывая по щекам тушь и тональник. – Я так боялась, что с тобой … – запинаюсь и боюсь даже озвучить свои страхи. Рома берет меня за руку и гладит пальцами мою ладонь. Каждое прикосновение наполняет меня жизнью. Заново учусь дышать. – Бывало и хуже, а так… немножко подстрелили. Метелин беззаботно улыбается и в этот момент я понимаю две самые важные вещи. Первое – он обязательно и очень скоро поправится. Второе – наша стая снова в сборе. А больше для счастья мне ничего и не нужно.