Глава 13. Клэр

— И все-таки почему ты плакала? Не хочешь поделиться? — переспрашиваю я, шагнув на эскалатор за Латишей.

Дождавшись, когда он поднимет нас на один пролет, подруга небрежно закидывает угловатые пакеты на плечо. Жест выходит размашистым, и покупки едва не задевают стоящих перед ней тинейджеров. В воскресенье в торговом центре многолюдно, но Латишу толпа не смущает.

— Говорю же: нечего рассказывать. Мы с Винсом повздорили, потому что он решил пригласить на свадьбу свою тетю Бриджет, которую терпеть не может моя мама. Ну я и бросила в сердцах, что тогда за него не выйду. А он не возражал.

— Но ведь… — намереваюсь встрять с комментарием.

Подруга останавливает меня хитрой улыбкой:

— Не возражал, а просто приехал мириться. Так что говорить мы будем не о нас, а о тебе и Мистере-Сексуальная-Задница.

Воспоминание об обнаженном Томасе прокатывается по телу холодящей волной мурашек. А следом накрывает новая при мысли о вольности, которую я ранее не допускала в сексе, а ему позволила. По-прежнему не жалею о решении, и по-прежнему слегка волнуюсь. И дело не утренней таблетке23, принятой сразу же, а в моем более глобальном взгляде на случившееся. Не сочтет ли Томас меня слишком беспечной по отношению к нему и к себе? Все-таки для первого раза это легкомысленно.

Латиша замечает переживания, явно отразившиеся на моем лице, и отвлекает болтовней.

— Когда планируете повторить? — допытывается она.

— Мы еще не обсуждали…

Пусть речь о новой встрече пока не заходила, искренне верю, что Томас пригласит к себе или приедет сам. Он дал это понять своей ночной СМС, после которой мы переписывались всю субботу.

— Тогда ты просто обязана купить вот это, — сойдя с эскалатора, подруга тянет к витрине «Виктории Сикрет» и кивком указывает на манекен с крыльями. — И повтор с твоим хищником из «Браззерс» гарантирован.

— Не мой стиль, — в тон ей хмыкаю я, рассматривая дерзкий комплект из крошечных треугольников кружева.

— Значит, выберем твой.

Латиша уверенно проводит меня вдоль полок с выкладкой нижнего белья всевозможных фасонов и расцветок, подхватывая комплект за комплектом.

Я еле успеваю возвращать самые развратные из них на место и смеюсь.

— Тиш, остановись.

— Не будь занудой!

Достигаем компромисса в споре, сторговавшись на трех вариантах. От двух можно смело отказаться из-за нехватки ткани, а вот один довольно уместный.

По пути в примерочную мой телефон выдает оповещение об СМС, и Латиша оживляется.

— Это он? — многозначительно поигрывает бровями. — Он тебе пишет?

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и прячусь от неловкого вопроса за дверцей. Не глядя, вешаю комплекты на крючки «Да» и «Нет»24 и подрагивающими пальцами открываю послание Томаса.

«Где ты сейчас? Давай пообедаем».

Тело опаляет жаром, пульс ускоряется, словно я с резкого старта пробежала пару сотен ярдов. Прислонившись спиной к стене кабинки, восстанавливаю сбившееся дыхание.

Ответить уклончиво, или признаться?

В раздумьях раздеваюсь и примеряю первый смелый комплект: полупрозрачный с расшитыми вставками. Тончайшее белое кружево мягко щекочет кожу, напоминая о других касаниях — решительных и дерзких, когда Томас меня раздевал. От мысли о нем соски съеживаются, и я прикрываю их ладонями. Вид в зеркале, одновременно смущенный и игривый, придает азарта, и я, наконец, решаюсь отправить:

«Боюсь, я недостаточно одета для обеда».

Даже не солгала.

Оценивающе рассматриваю себя, затем снимаю бюстгальтер, вешаю на крючок «Возможно» и поясняю в новом сообщении:

«Я в «Виктории Сикрет». С Латишей».

Беру второй комплект, насыщенно-синий, с перекрестным лямками и поясом для чулок. Этот можно сразу оставить на крючке «Нет». Я даже лежать в нем нормально не смогу.

Кошусь на светящийся экран — вижу, что Томас печатает ответ.

«Покажи».

От одного слова пробирает дрожь. Промахиваясь мимо букв, набиваю единственную строчку дольше обычного. Несколько раз приходится править опечатки.

«Это не тот вид, к которому ты привык в офисе».

Закусив губу, допечатываю пояснение:

«Как начальник, не одобришь дресс-код».

Флирт в нижнем белье заставляет щеки пылать. Обмахнувшись ладонью, кладу телефон экраном вниз, чтобы не отвлекаться. Надеваю комплект, вновь придирчиво изучаю получившийся образ. Довольно провокационно, но не вульгарно.

Скрестив руки на груди, терзаюсь сомнениями. Уместно ли будет отправить фотографию?

Очередное позвякивание вынуждает развернуть экран.

«Тем более покажи».

Не успеваю отложить телефон, как прилетает еще одно СМС:

«Начальник решит сам».

Помявшись, делаю снимок и вкладываю в сообщение. Подушечка большого пальца ненадолго замирает у кнопки со стрелкой и, наконец, нажимает.

Добавляю следом:

«Он жутко неудобный».

Еще решит, что я постоянно такое ношу.

Вешаю комплект на крючок «Нет» и смотрю на последний — самый сдержанный и комфортный. Пожалуй, стоит купить его, если хорошо сядет. Вот только у меня уже есть несколько похожих.

Взгляд против воли возвращается к темно-синему поясу для чулок. Или рискнуть и взять этот, необычный?

Пока я размышляю, экран снова оживает:

«Бери. Я все равно его сниму».

И дополнение через секунду:

«Или разорву».

В очередной раз зардевшись, перевешиваю отбракованный комплект на крючок «Да». Как бы теперь еще весь вечер не представлять, как Томас срывает с меня белье? Внезапная фантазия настолько яркая, что кажется, я даже слышу, как трещит ткань.

И как теперь настроиться на обычную прогулку с подругой?

С трудом собравшись с мыслями и одевшись, с пунцовым лицом подхожу к очереди к кассам, где уже ждет Латиша.

— Ну, рассказывай, — ухмыляется она.

* * *

Обогнув фургон курьерской службы, приткнувшийся на углу Франклин-стрит и Монро, ловлю свое отражение в витрине. Не могу сдержать улыбки. Офисная одежда и прическа привычные, но я выгляжу иначе. Окрыленная, уверенная в себе, с сияющим взглядом. Не иду, а парю над асфальтом.

Довершают образ два стаканчика с кофе — капучино мне, американо Томасу. Когда делала заказ в «Старбаксе», грудь распирало от предвкушения, но я так и не придумала, как будет правильнее вручить. Протянуть на виду у всех, когда он зайдет в опенспейс? Или осторожно занести в кабинет?

Обычный бытовой жест кажется невероятно интимным. Сунг Ли однозначно заподозрит неладное. Пойдут расспросы или того хуже, сплетни, что лишь усилит ненужное внимание.

Возникшая дилемма решается с появлением знакомого силуэта возле крутящихся дверей высотки. Я полагала, Томас поднимется в офис с подземной парковки, но он на улице, что упрощает задачу. Значит, сейчас и отдам кофе.

Заготовив фразу: «вот так его подают в Чикаго на самом деле», спешу за подтянутой фигурой в элегантном костюме. Когда-то меня раздражала педантичность Томаса в выборе одежды, но теперь я вынуждена признать: это возбуждает. Особенно, когда знаешь, что безупречный костюм скрывает под собой не менее безупречное тело.

Стоп, Чэндлер. Рабочий день едва начался, а в голове уже роятся мысли о вечернем досуге. Хватит мечтать, соберись.

С горящими щеками догоняю виновника своих фантазий в холле, протягиваю один из стаканчиков, но заговорить мешает переливчатая трель телефона Томаса.

По-прежнему не замечая меня, он отвечает на вызов необъяснимо усталым тоном:

— Серена, я уже все объяснил… Зачем ты снова звонишь?

Я замираю, словно налетев на невидимую преграду. Какая еще Серена?

Покалывающий холодок предчувствия расползается по коже, но я не даю страху поглотить себя. Наверняка всему есть логичное объяснение. И это может быть кто-то из родственников… Или друзей.

Торнтон безжалостно добивает надежду:

— С кольцом и приглашениями решай сама.

Я сглатываю, забыв сделать вдох. Руки мгновенно леденеют. Оба стаканчика летят на вымытый пол под осуждающее цоканье уборщика. Я не в состоянии их удержать.

— Простите… — бормочу я, отступая назад, словно это поможет отсрочить надвигающуюся истину.

Торнтон помолвлен. И не сказал мне об этом.

* * *

Пока я поднимаюсь в лифте, обида до боли бушует внутри. Но чем ближе подхожу к рабочему столу, тем быстрее она меняет очертания, становясь чистейшей, праведной злостью. Той самой яркой, кристальной злостью, позволяющей людям достигать новых высот, назло себе и остальным. И я возьму свою высоту.

Включаю компьютер, с чрезмерным усилием надавив на кнопку. Сажусь в кресло, развернувшись так, чтобы из кабинета Торнтона не было видно моего лица. Даже про себя не могу называть его по имени, словно настройки откатились обратно до заводских. Корпоративный чат вдруг возвещает о входящем сообщении. Замерев на мгновение, поджимаю губы и медленно навожу мышку:

«У меня с утра несколько важных встреч, но я надеюсь перехватить тебя в одном из перерывов и поздороваться не просто на словах…»

Выпрямив спину, ощущаю на себе цепкий взгляд издали, сквозь стекло стен кабинета. Надейся, Торнтон. Черт бы тебя побрал!

Выверенным движением поднимаю трубку. Резкими, четкими касаниями набираю номер Харпера. Я назначу эту проклятую встречу. Добью этого клиента. Покажу, на что способна.

Это глупо, это может выглядеть инфантильно, но так я словно мщу. Упиваюсь фактом, что нарушаю рекомендацию Торнтона не звонить сейчас. Будто он больше не владеет этой ситуацией с клиентом. Не владеет мной…

— Мистер Харпер, — мой голос не узнать. — Добрый день, это Клэр.

Звенящий.

Дробящий пространство.

Невероятно твердый и самоуверенный.

Если для того, чтобы блистать в каждой крупной успешной сделке мне потребуется проходить такое унижение в личной жизни, я отказываюсь дальше работать в продажах.

Удивительно, что отвечает сам Харпер, а не его помощница. Не знак ли это?

— Нам пора встретиться. В этот раз мое предложение о портфельном размещении не просто заманчиво, — услышав ответное вежливое приветствие, продолжаю я, бросаясь на амбразуру и не тратя время на любезности. — Оно буквально вам необходимо, если не желаете потерять до двадцати пяти процентов прибыли. Вам буквально нужна я, как единственный менеджер, который сможет распределить капитал верно. С наилучшей эффективностью.

Ожесточенно щелкаю мышкой, листая текущие котировки.

Внутри словно бьет молот: я закрою Харпера, я закрою Харпера, во что бы то ни стало.

Я закрою Харпера ему назло.

И, пожалуй, закрою страницу своей карьеры в «Голдман Саксе». Так будет проще и легче…

И для меня, и для Торнтона, которого не хочу больше видеть.

Слышу легкий скрежет собственных зубов, когда выдерживаю короткую паузу для усиления эффекта. Харпер молчит, но после…

— Ваша напористость похвальна, мисс Чэндлер. Я заинтригован, — растягивая слова на британский манер, наконец, выдает он.

* * *

Остаток дня намеренно держу дистанцию, избегая встречи с Торнтоном. До обеда удается не дать себя поймать, однако он собирает нас на внеплановое совещание, сбросив отделу короткое письмо. И я понимаю, что более не скрыться.

После разговора с Харпером, чувствую пустоту внутри. Я даже попыталась прорыдаться в туалете, но не помогло.

Как же не к месту это совещание! Я не готова, но выбирать не приходится. Быстро взглянув в маленькое зеркальце и убедившись, что следов моего самобичевания точно не осталось, я встаю и поправляю юбку.

Шпильки отбивают ровный, уверенный ритм, когда вместе с коллегами направляюсь к переговорной.

Я не покажу ему ни капли слабости.

Я не покажу ему ничего, кроме субординации и рабочего подхода.

Пусть подавится размышлениями о том, что же со мной не так. Только слепой не заметит изменений. Как бы мне хотелось, чтобы Торнтон был недальновиден, глуп и слеп к эмоциям. Особенно к эмоциям женщин, которых уничтожает одними лишь неосторожно брошенными словами… Но он не такой. Ну конечно, черт возьми, он не такой — едва я вхожу среди прочих в переговорную, его взгляд тут же находит меня. Рубит все мои ментальные барьеры, о которых еще не догадывается. Медленно заползает под кожу, обжигает, оставляя незримые ожоги, ласкает, зная, что никто не заметит, не почувствует, кроме меня самой.

Я на секунду другую, пока команда в суете усаживается, отворачиваюсь к стене с минималистичными картинами. Пытаюсь дышать, пытаюсь не дать щекам пылать, как углям в печи. Пытаюсь собраться за столь ограниченное время.

Кто-то рядом придвигает стул. Я цепляюсь за возможность отвлечься, перекидываюсь короткими фразами с Сунг Ли. Ощущение сканирования теряется, и только в этот момент я сажусь и поднимаю взгляд на Торнтона перед нами. Впервые за день…

— Обсудим планы на предстоящую неделю и текущие задачи, — невозмутимым тоном выдает он, от которого что-то внутри вздрагивает, как тонкая нить, которой ненавязчиво коснулись.

Сколько еще понадобится времени, чтобы эти реакции прекратились? Чтобы тело и душа не предавали меня, видя его, слыша его? Чувствуя дорогой аромат парфюма, который въелся в вены…

Торнтон озирает присутствующих, задерживая на мне взгляд. Многообещающий, пронзающий, который в этот раз я выдерживаю, отбивая своим безразличием.

Его слегка вздернувшаяся бровь выдает смятение.

— Что с Дороти?

Он обращается к Адамсу, и тот принимается вещать про подготовку контракта.

Торнтон, кажется, внимательно слушает отчет, но я вижу появившееся напряжение на линии челюсти. Чувствует. Он что-то чувствует. И бросает новый мимолетный взгляд на меня.

Я же продолжаю бить своим оружием. Нацепив на лицо непроницаемое выражение и собрав остатки сил, скучающе смотрю в упор.

Как? Как он посмел так подло солгать мне?

Всего лишь спустя пару дней после той ночи. Нашей ночи.

Он говорил со своей невестой, оставшейся в Нью-Йорке.

Как можно было так поступить с ней? Со мной?

Температура в помещении словно падает до тридцати градусов25. Мой холод скрещивается с появившимся отрицанием, волнами исходящим от Торнтона.

Да, он не слеп. Он заметил. И, конечно же, по-прежнему не понимает, почему. Раз не понимает — будет отрицать.

— Ли, у тебя что? — в голосе, еще недавно шептавшем: «жаль, что не в тебя», слышится металл.

Боже, какая я дура. Наивная, ведомая дура…

Отвожу взгляд. Смотрю на свои ладони, пытаюсь сосредоточиться и подготовиться, когда он обратиться ко мне.

— Чэндлер… — как сквозь толщу воды, через некоторое время доносится до меня. Фамилия звучит мягче, словно Торнтон негласно дает последний шанс с ним объясниться. Но то, что я скажу дальше, низведет этот шанс на атомы. — Какие планы на эту неделю?

Не будь всего того, что я услышала у кофейни, восприняла бы сейчас этот вопрос с игривым, двойственным оттенком. Приняв правила игры: «да, я намекаю, а ты не выдай нас коллегам».

Собравшись с духом, произношу ровно-бездушной интонацией и не смотрю на Торнтона:

— Встречусь с Харпером. Я договорилась.

В переговорной повисает странная тишина, нарушаемая лишь легким скрипом стульев, мерным гудением техники и отдаленным шумом Чикаго за окном.

Когда вечность спустя, я украдкой все-таки возвращаю взгляд на застывшего Торнтона, понимаю, что достигла цели. И подписала себе приговор.