Глава 15. Клэр
Тяжелая ночь, полная воспоминаний о вчерашней эвакуации, не проходит бесследно: консилер не справляется с опухшей синеватой кожей под глазами. И сегодня предстоит встретиться с Харпером. Класс.
Могла бы попросить у Латиши совет, как быстро привести себя в порядок, только вот намеренно избегаю ее в офисе сегодня — кажется, заглянув в мое лицо, она прочтет все то буйство эмоций, которое испытываю из-за Торнтона в последние дни. Не хочется рассказывать об испытанном унижении…
Чертов Торнтон. Воровато оглядываюсь, радуясь тому, что после головокружительного поцелуя, запутавшего все окончательно, мы так и не увиделись. Возможно, он на совещаниях; возможно, вообще не приехал сегодня в офис.
Тяжело выдыхаю накопленный воздух, на мгновение прикрыв веки. Боже, как вырвать с корнем мучающие образы? Зачем я только поддалась на провокацию? В ушах все еще набатом звучат короткие слова-оправдания. Оправдания ли?
Я с ней расстался.
Хочется в них верить, ведь и тело прочувствовало на себе силу его стремления все исправить и оказанную обволакивающую заботу с этой чертовой лодыжкой, которая еще ноет, вынудив утром надеть туфли на плоской подошве, только вот… Не могу. Не могу, как бы не тянуло обратно в горячие, крепкие объятия Торнтона. Как бы губы не жаждали новых примирительных поцелуев.
— Предатель… — бурчу себе под нос, надеясь, что никто в возне опенспейса не услышит.
Стена обиды все еще прочна, хоть и пошатнулась под натиском искреннего: «Ты дашь мне объясниться». Торнтон поступил нечестно и со мной, и с загадочной невестой из Нью-Йорка. Но с другой стороны — я и вправду не могу знать всего. Опираюсь лишь на то, что услышала, и собственную интуицию, которая вновь хочет задремать из-за последующих действий Томаса, которые нацелены на то, чтобы меня вернуть.
Какие у них были отношения? Как давно длится разлад? Стала ли я его причиной? Почему он не порвал с невестой сразу, когда понял, что между нами тоже вспыхнул огонь? Может, она оказалась слишком настырна, а Торнтон — чрезмерно дипломатичен, чтобы отшить ее жестче? И самое главное — где гарантия, что со мной через некоторое время он не поступит так же?
Чуть ли не застонав вслух и вдоволь напсиховавшись про себя, кое-как возвращаю трезвость рассудка, оставив эти болезненные вопросы в стороне. С трудом сосредоточившись и закончив с отчетом, принимаюсь готовиться ко встрече с Харпером. Концентрация спустя несколько минут предельно увеличивается, и я наконец погружаюсь в работу.
Что бы я не предприняла дальше в собственной жизни, эту сделку нужно закрыть и уйти из «Голдман Сакса» красиво.
Открываю сводки по рынку, таблицы и принимаюсь за составление трех вариантов портфеля. В первом уделяю внимание облигациям и золоту, выделив им большую долю. Как защитным активам. Любому консерватору подойдет, а Харпер из их числа.
Во втором варианте рассчитываю более сбалансированный портфель с предложением акций IT-компаний, которые могут дать хороший рост на среднем сроке. Кто его знает, вдруг рискнет вложиться — предложение должно быть готово.
Третий портфель с уклоном в трастовые фонды плюс вложения в нефтяные компании, а также на краткосрочные депозиты. Идеально на долгий срок, но рискованнее.
Довольная собой, через два часа решаю перезвонить Харперу, хоть и не рассчитываю, что мне вновь повезет, и он возьмет трубку сам. В этот раз набираю с личного телефона, параллельно внося в CRM систему и общий файл детали встречи: время, место, статус по клиенту. Пока идет вызов, заканчиваю стучать по клавиатуре и неосознанно наблюдаю за суетой в опенспейсе. Сунг Ли, будто намеренно раскачивая бедрами, как на дефиле, идет к принтеру. Адамс в очередной раз протирает свои очки. В кабинете Торнтона застывший серый полумрак из-за выключенного света.
Закусив губу, усилием воли отвожу взгляд от треклятой двери. Сколько можно туда пялиться? Только отвлекаюсь от дела.
Спустя семь долгих гудков трубку берет ассистент Харпера.
— Добрый день, Сара. — Натянув улыбку, опускаю глаза к мышке. — Это Клэр Чэндлер, «Голдман Сакс». Могу поговорить с мистером Харпером?
— На какую тему? — поздоровавшись в ответ, любезно отвечает ассистент.
— У нас с ним на вечер назначена встреча, можете проверить по календарю… Перед ней я бы хотела обсудить с ним некоторые детали.
— Минутку, пожалуйста.
* * *
Харпер, на удивление, выбирает французский ресторан с довольно пафосным названием «La Grande Boucherie». Торнтона в офисе нет, и я позволяю себе вольность — ухожу пораньше, чтобы доехать до дома и переодеться. Внешний вид играет большую роль в переговорах, и покорять консервативного британца будучи одетой в обычную белую рубашку и темно-серые офисные брюки вкупе с лоферами так себе вариант. Нужна тяжелая артиллерия.
Выбор падает на черные туфли-лодочки и закрытое, но элегантное платье в тон — на грани делового этикета и вечернего, и вот я уже в такси. И только подъезжая к «Марина Сити» понимаю, что белье под платьем я подобрала не так предусмотрительно: казалось бы, надела первое попавшееся из комода, а по факту им оказывается комплект с шоппинга с Латишей. Тот самый, который понравился Торнтону на фото из «Виктории Сикрет»… И который ему не суждено увидеть воочию.
Прикрываю веки в бессилии и несколько раз глубоко вдыхаю и выдыхаю. Ничего не исправить. И от ощущения горящей кожи под тонкими бретельками и кусочками кружевных тканей, стоит только вспомнить те СМС и обстоятельства покупки, уже не избавиться.
Как быстро может поменяться жизнь. Недавно я чувствовала себя порхающей бабочкой, а теперь мои крылья, как и зародившиеся чувства превратились в пепел.
Пока я жалко барахтаюсь в депрессивных раздумьях, таксист выруливает на Норт-Дирборн, и вскоре мы оказываемся у входа в высотки «Марина Сити».
Хлопок дверью выходит громче и злее, чем планировалось. Одергиваю себя за неуместные эмоции, и иду к ресторану. Размеренным шагом, контролируя дыхание и упорядочивая мысли, и когда оказываюсь в стильном интерьере общего зала, уверенность в себе вытесняет остатки злости на Томаса и собственную глупость.
Тщательно продуманное освещение, уютная атмосфера, темная мебель и манящий аромат — смесь свежего мяса, трав и специй: в этом весь «La Grande Boucherie». Тканевые скатерти, сверкающие бокалы и множество бутылок за баром, элегантные столовые приборы — всё с гордостью и налетом пафоса встречает гостей. Я была здесь однажды и помню, как вкусно готовят повара и как виртуозно работает бармен за стойкой.
Вижу Харпера за столиком в отдалении и, натянув лучшую из своих любезных и доброжелательных улыбок, направляюсь к нему.
* * *
— Разумеется крем-брюле с карамельной корочкой, — поучительным тоном выдает Харпер официанту, когда тот уточняет про десерт.
Я не особо голодна, но аромат и подача блюд так и манят. Под неторопливый разговор мы потягиваем вино, и я больше не допускаю ошибку быстрого перехода к деловой части. Тема французской кухни плавно сменяется дискуссией об архитектуре, еще с четверть часа мы ругаем недальновидную политику Евросоюза, и наконец, когда приносят пирожные, я плавно подвожу Харпера к главному.
— Ранее мы обсуждали, что вам интереснее облигации и золото, — одной рукой ненавязчиво касаюсь папки на краю стола. Второй беру вилку. Сладкого совсем не хочется, но дабы не показаться невежливой и отчасти угодить, не отказываюсь от десерта. — Если верно помню, рассматриваете их дополнительные инструменты инвестирования.
— Да. Смотря, какой риск и какая доходность, — одобрительно кивает он, и я с ответной улыбкой достаю распечатки.
— Я это учла в трех вариантах портфеля…
Медленно и осторожно рассказываю Харперу о каждом: периодически бросаю внимательные взгляды, пытаясь считать его реакцию и мимику, затем снова вожу пальцем по строчками и графикам, радуясь, что заранее свизуализировала распределение капитала. Наглядно показываю, сколько он заработает с «Голдман Саксом», демонстрирую свои расчеты и вариации. Вижу, как мой манерный и капризный клиент то хмурится, то кивает, затем вновь отпивает из своего бокала, и не замечаю, как пролетает еще минут сорок за обсуждениями, в течение которых и я не раз тянусь к вину.
— В итоге расклад такой… — тру висок, ощущая легкое головокружение, и понимаю, что кажется, пить больше не стоит. Цифры хоть и не пляшут перед глазами и Харпер все еще слушает, ультимативность в голосе чуть падает, уступая усталости и приятной неге из-за алкоголя. — Я предлагаю разместить…
Так, Чэндлер. Соберись. Он уже «теплый». Еще пара фраз — и сделка за тобой.
Но Харпер в этот момент поднимает взгляд от бумаг, чуть отклонившись, и сначала проницательно смотрит в ответ, но после его глаза перемещаются куда-то по диагонали от моего плеча. Меня перебивают, и я слышу от него то, что хочу услышать меньше всего в этот момент:
— Торнтон! Надо же! И вы здесь?