Глава 17. Клэр

Напрочь сбитые дыхания стремятся к восстановлению. Мы лежим в тесном сплетении, и Томас так крепко прижимает мою влажную спину к своей груди, словно боится, что я исчезну. Чувствую его губы на своем плече, неторопливо прокладывающие дорожку пылких поцелуев, и понимаю, что вопреки всему, я не испытываю прежней боли и гнева.

— Теперь и не знаю, на что злиться сильнее, — не сдержав короткий полустон во время его мягкого укуса, признаюсь шепотом я. — На то, что ты когда-то увел должность из-под моего носа, закрыл Харпера вместо меня сегодня или же на то, что случилось до этого…

Последнее в деталях озвучить не могу. Все еще что-то беспокоит по поводу нас, по поводу Томаса и его девушки в Нью-Йорке, несмотря на то, что сегодня мы, как два войска, сдались друг перед другом. Низкий мужской смешок, вибрируя, оседает в пространстве и действует успокаивающе. Словно призывает позабыть о тревогах, которые уже на самом деле не имеют значения.

— Теперь и не знаю, зарядишь ли ты мне очередную пощёчину, если я попробую снова нормально все объяснить, — в тон довольно отвечает Том.

Разворачиваюсь к нему лицом и подперев рукой голову, внимательно смотрю в голубые глаза, в которых все еще бушует пламя.

— Пробуй, а я подумаю, — говорю, лукаво улыбнувшись.

Но он не отвечает улыбкой: наоборот, выражение лица становится серьёзным, и Том отзеркаливает мой жест, уложив и свою голову на руку. Между нами виснет благодатная тишина, и какое-то время мы просто смотрим друг на друга.

— Умом я понимал, — неторопливо начинает он, поигрывая пальцами с моим запутавшимся локоном волос, — что с Сереной все покончено еще тогда, когда уехал из Нью-Йорка.

— А сердцем? — тут же отзываюсь я, чуть нахмурившись, — Ты ведь наверняка любил ее?

Вопрос болезненно колет меня саму, но я должна выяснить всё. Должна понять, что будет между нами, и для этого как минимум нужно разобраться в прошлом.

— Я точно знаю, Клэр, что не испытывал с ней того, что испытал с тобой за столь короткое время.

Томас не отводит пристального взгляда, в который вкладывает столько невысказанного. А произнесённые фразы опрокидывают не менее сильно. Затаив дыхание, слушаю его дальше:

— Моя ошибка в том, что я не поставил точку между мной и Сереной еще в Нью-Йорке, до переезда, когда отношения скатились просто в обязательства. — Чувствую искренность в каждом слове и нескрываемое разочарование самим собой, и Том продолжает откровения: — Зачем-то терпел ее истерики и капризы по телефону, думая, что расстояние и время решат все за нас двоих. Я поступил неправильно, что так и не полетел к ней на выходных, хотя мог в любые, когда уже был в Чикаго. И не отменил помолвку лично.

Выдержав паузу и наверняка считывая мою реакцию и мимику, в которой я отразила задумчивость и старалась продемонстрировать понимание, Томас пересказывает мне в деталях, что именно было в том телефонном диалоге с Сереной, который довелось услышать.

Плавно переходит после к тому, почему их отношения зашли в тупик:

— В какой-то момент я понял, что стал для Серены очередным мужчиной в коллекции. Ее интересовал лишь мой успех, который она измеряла в долларах на банковском счете, и совершенно не стеснялась кичиться этим при общих знакомых и родственниках. Мой статус, который стал для нее важнее, чем я сам. Да и просто выгода от будущего брака. — его пальцы скользят по моему плечу, оставив пряди волос. — Идеальная партия, по словам ее и моих близких. И всё.

— Твой переезд сюда… — тихо и нерешительно спрашиваю я. — Связан с тем, что ты хотел…

Не могу нормально сформулировать вопрос, но Том перехватывает инициативу, когда молчание затягивается, и так все поняв:

— Я не считаю, что сбегал от Серены и проблем, если ты об этом. Скорее, хотел взять паузу, чтобы все взвесить и обдумать, но быть при этом на расстоянии. — он долгим взглядом уставляется на незашторенное окно, через которого виднеются мерцающие огни окунувшегося в ночь Чикаго. — Серена — не первостепенная причина моего переезда, но дополняющая точно. Повторюсь: я сглупил в том, что затянул с решением, которое на самом деле давно принял для себя.

Медленно провожу рукой по его обнаженной груди, на которой напряглись мышцы из-за того, как он подпирает рукой голову. Решаю чуть смягчить самобичевания, в которые верю, своим комментарием:

— Насколько я смогла тебя узнать, могу сказать, что это даже как-то не похоже на тебя. Все ошибаются, Том.

По его коже проходят мурашки. Замираю, прикусив губу, когда понимаю, что из-за меня. Из-за моих слов.

— Пожалуй, единственная ситуация в моей жизни, где я не проявил привычной инициативы, прямолинейности и жесткости. — хмыкает Том, притянув меня за талию ближе и накрывая нас тонкой шелковой простыней. — Не все сделки можно так закрыть, как видишь…

Подхватываю появившееся игривое настроение и лукаво добавляю:

— Ну конечно. Так и скажи, что дело не в сделке, а в твоей неидеальности, как сейлза.

Еле сдерживаю сдавленное хихиканье, на что Томас, опасно блеснув глазами, принимается меня щекотать.

— Всё-таки подловила… — тыча меня в бока, а затем загребая в объятия, сквозь наш смех вразнобой говорит он. — Не рассказывай только в офисе, а то моя репутация будет растоптана окончательно.

Через минуту мы успокаиваемся, и я сдуваю волосы, упавшие на лицо. Том нависает надо мной и с нежностью проводит пальцами по щеке, отчего хочется прикрыть веки, утопая в удовольствии. Твердый голос с севшими нотками совершенно серьезно выдает, пока взгляд пристально проходит по моим чертам:

— Клэр… Прости меня. — еще недавно я думала, что порушена в пепел, а теперь чувствую, как готова возродиться от одних лишь его искренних слов. — Клянусь, я не собирался играть с твоими чувствами, и когда ты стала моей, я уже давно не имел ничего общего с Сереной. Лишь не решил это формально. Прошу, дай нам второй шанс.

Несколько долгих секунд смотрю в его глаза, наслаждаясь отголосками услышанного, тяжестью тела на моем и теплом, окутывающим нас в кокон. Пожалуй, я впервые вижу и слышу Томаса Торнтона таким поверженным. И это возбуждает похлеще его умелых касаний и горячих губ. Наклонив голову, немного игриво говорю, избегая прямого ответа, хотя на самом деле все для себя уже решила:

— Если рассматривать отношения, как этапы в продажах, твое раскаяние должно было быть до постели.

Том наклоняется ко мне, неторопливо целуя, отчего пальцы на ногах поджимаются, а тело просит второго раунда сумасшедшей разрядки.

— Твое платье, под которым ты надела то самое белье, запутает кого угодно, — жарко шепчет он, оторвавшись от моих губ, и в следующее мгновение мои запястья зафиксированы над головой его рукой. — А я, как мы теперь поняли, неидеальный сейлз. Но если так подумать — кто нам мешает сделать все правильно во второй раз?

* * *

Обернувшись в полотенце, выхожу из душа, куда юркнула первая, и нахожу Томаса у панорамных окон, за которыми переливаются нечеткие огни города.

Мужские бедра неряшливо прикрыты смятой простынёй; рельефная спина, всегда до этого спрятная под белыми рубашками и строгими костюмами, так и манит коснуться. Длинные пальцы перекручивают смартфон, затем принимаются печатать, пока Томас параллельно поглядывает на меня, подкрадывающуюся к нему.

— Как насчет ужина? — ласково спрашивает он.

— О да. Я за, безумно проголодалась, — после такого марафона, съеденное за ужином с Харпером уже давно испарилось, и желудок планирует заурчать так, что точно опозорит меня перед моим новоиспеченным мужчиной.

Все же касаюсь спины Томаса, массирующе проводя по ней. Он самодовольно усмехается, приникая ко мне ближе, и показывает экран смартфона с меню:

— Морепродукты?

— Можно. Хотя, признаться, в RPM, в другой части набережной, они самые вкусные. Тут, — кивая на название неизвестного мне ресторана, говорю я, — ни разу не пробовала.

— Какая избирательная… — с хитрой полуулыбкой шепчет Томас, коротко целуя меня в волосы, когда разворачивается. — Часто там бываешь?

— Не так часто, как хотелось бы, но обязательно свожу тебя в это прекрасное место, — обнимаю его за торс и уже вижу сведенные брови.

— Предпочитаю сам в отношениях отвечать за походы и свидания, — еле сдерживаю смех, когда Томас напускает на себя важный вид с налетом той самой высокомерности, которая оттолкнула меня в первую нашу встречу.

Теперь я знаю, что она — часть его маски. И пусть эта маска будет. Главное, что я знаю, какой он самом деле. И какой он со мной.

— RPM я запомнил, какие еще места ты любишь? — с неподдельным интересом спрашивает он, параллельно закидывая в корзину заказа какие-то позиции, и держит меня одной рукой за талию.

— Я в принципе люблю набережную, — мечтательно отзываюсь я, — Даже просто прогулки по ней заменяют мне походы куда-либо. Разгружают голову.

— Что ж… Приму к сведению, — сощурившись и выдержав паузу, выдает Том, словно обдумывая планы будущих встреч с учетом полученной от меня скудной информации. Не могу удержаться от улыбки, настолько забавно это выглядит. — Держи. Выбирай, что хочешь, а я пока тоже схожу освежусь.

Он вручает свой смартфон, где в приложении уже добавлены блюда, и напоследок коснувшись моей заалевшей щеки, уходит в сторону ванной.

Как только он скрывается из виду, я глубоко вздыхаю, взглянув на телефон, но затем перевожу взгляд на обстановку роскошных апартаментов, которые наконец могу оценить, пока мы ненадолго оторвались друг от друга. Огромные окна, дотягивающиеся до потолка. Наверняка впускают солнечные лучи днем, заливая спальню мягким золотистым светом. Стены окрашены в нежные оттенки серого и бежевого, создавая ощущение простора и спокойствия. Ткани штор, обивка кресла и аккуратные акценты из дерева придают интерьеру уют и теплоту. Минимализм — никаких лишних вещей и безделушек. Пара журналов о финансах на столике, небольшая полка с книгами.

Хоть и обитель Томаса аскетична, все же здесь приятно находиться. Наверняка апартаменты выданы от банка, поэтому… Даже интересно, как будет выглядеть обстановка дома, который обставит сам Томас.

Поймав себя на опасных мыслях, которые перетекли в грезы о совместном и более серьезном будущем, возвращаю свое внимание телефону. Закончив с заказом ужина и все еще слыша шум воды из соседней комнаты, я в нерешительности уставляюсь на все еще незаблокированный экран.

Я не готова разбивать себе сердце еще раз и уверена, что Томас не хранит в переписках что-либо, что заставит меня усомниться в нем вновь и уже с конкретными фактами. Но я не могу удержаться от того, чтобы не посмотреть, звонила ли Серена еще раз.

Тихо ахаю, увидев, что ее номер занесен в черный список. Тут же блокирую экран, отложив смартфон от греха подальше на столик. Чем не подтверждение того, что Том говорит правду?

Прокручиваю в голове все события, произошедшие между нами, каждую деталь словно большого яркого калейдоскопа, и задаюсь вопросом, когда именно он заблокировал ее? Хотя… Имеет ли это значение, если вновь говорит о том, что Тому нужна я? И что тогда по телефону он действительно окончательно все обсудил с Сереной?

В душе разливается неведомое тепло, причины которого не могу до конца объяснить. Решаю накинуть на себя хотя бы белье и платье, чтобы не встречать доставку в неподобающем виде, и через минуты две в дверь раздается настойчивый стук.

Хмурюсь, оглядываясь на ванную из которой пока не вышел Том, и вновь на входную дверь. Как-то слишком быстро приготовили…

Прихватив из сумочки пару долларов чаевых, шлепаю босыми ногами к двери. Стук повторяется, и именно в этот момент моя восставшая интуиция ехидно шепчет, что за дверью я обнаружу не курьера.

— Сколько можно!.. — женский голос осекается, а его обладательница окидывает меня таким надменным взглядом, что хочется поежиться, когда я открываю дверь.

Но я выдерживаю унижающее внимание Серены. В том, что это она, решившая преодолеть расстояние в почти восемьсот миль и объявится в такой час на пороге апартаментов Томаса, нет сомнения.