Глава 24

Ульяна

Меня бесконечно ломало, корежило изнутри, некая непонятная сила растягивала жилы, выкручивала из суставов конечности, мучила и заставляла беззвучно кричать, кровь будто превратилась в нескончаемую бегущую по венам лаву, жар топил тело, словно норовя расплавить зудящие кости. Жутко хотелось чесаться. Особенно в области шеи. Впиться в нее ногтями и разодрать, вырвать кусок плоти вместе с мясом, сделать все что угодно, дабы унять этот адский зуд.

Не знаю, сколько продолжалась эта одуряющая пытка: несколько минут, а может, несколько дней. В один какой-то момент к лицу что-то прикоснулось, что-то мерзкое, скользкое. Изнуренная внутренняя суть ощерилась, взревела, перехватывая это что-то, неистово желая кого-нибудь придушить, желательно ― инициатора этой пытки. Тихий испуганный шепот будто из-под монолитной толщи воды, жалобно просящий отпустить, но мы не желаем, мы с ведьмой хотим крушить и ломать точно так же, как этот жар ломает нас. И в то же время, с легким порывом ветра моего носа касается умопомрачительный запах. Глубоко втянув его в легкие, отталкиваю свою добычу и поворачиваюсь на аромат.

Он совсем рядом, такой доступный, вкусный, открытый. Тянусь к своей вкусняшке и прохожусь языком вдоль холодной щеки, смакуя на губах его вкус. От желания укусить сводит зубы, однако вновь накатившая дурнота застилает глаза, выгибая тело и погружая меня в непроглядную темноту. От огненного пожара в груди трудно дышать, почти невозможно, я захлебываюсь болью, пытаюсь выбраться на поверхность, цепляясь сознанием за маяк-аромат, и тянусь к нему, затем снова падаю на дно, тону в огне и тянусь ― и так до бесконечности, ощущая себя одним кровавым куском мяса.

Я и сама не поняла, в какой момент все изменилось. Губительный жар отступил, заменяясь легкой прохладой, давая облегченно выдохнуть. Всеблагая, как хорошо вообще уметь дышать.

Тихо застонав, пошевелилась и тут же протяжно вскрикнула, когда меня с головы до ног окатило жаром иного толка, не менее болезненного, куда более пытливого. Он двусторонней волной пробежался от корней волос до кончиков пальцев на ногах и обратно, томительным комом концентрируясь внизу живота.

Пришла в себя резко, рывком села на постели, судорожно втягивая носом воздух и облизывая сухие губы, ощущая на языке тот самый сводящий с ума аромат. Высунула кончик языка, точно пробудившаяся от долгой спячки оголодавшая змея, пробуя воздух на вкус. Тело все еще ломило, тупой тянущей болью ныла шея, низ живота сводило болезненными спазмами, которые до искрящихся звездочек в подслеповатых глазах хотелось унять. А еще пить… Желательно что-нибудь пряное, солененькое и вязкое.

Наклонила голову, потирая лицо. Тот самый пряный и такой необходимый, как воздух, аромат забил ноздри. Хищной акулой вскинувшись, извернулась на постели, с восторгом взирая на спящего и совершенно обнаженного Риана, чьи бедра были слегка прикрыты кусочком пледа, но судя по привлекательной выпуклости внизу живота, под тканью меня ждало кое-что интересное.

Стащив через голову противно льнущую к телу влажную сорочку, одним движением нетерпеливо порвала на себе насквозь мокрые трусики, откидывая за спину тряпку, и прильнула к прохладному мужскому боку. Словно маньяк, дорвавшийся до вожделенной игрушки, терлась о мужчину щекой, гладила руками, со смаком посасывала приятную на вкус кожу, покусывала, оставляя на теле следы своих острых зубов. Всем своим существом желала слиться с ним, раствориться в нем, впитать в себя и остаться капелькой воска на его груди.

Содрала с мужских бедер плед, полностью спихнула его на пол и навалилась всем телом на Риана. Распласталась на нем, потираясь всеми частями тела, глухо постанывая, когда его налившееся силой естество задевало мои скользкие от влаги складки.

Тело Адриана подо мной дрогнуло, черные ресницы затрепетали, как и ноздри, шумно втягивая мой запах.

– Ульяна… – простонал Риан, заметавшись подо мной. – Моя Льяна…

– Т-ш-ш, – прошептала на ушко, зарываясь пальчиками в рыжие волосы, потираясь носом о изгиб шеи и игриво прикусывая. – Тише, мой хороший, я здесь. Рядом.

Но мой хороший успокаиваться не захотел. Его руки тяжелой хваткой припечатали к телу, так что не вырваться, я пыталась. Ведь его особенная, самая твердая часть еще не была мной досконально исследована. Как-то не вовремя он собрался проснуться. И ведь заклинание сна не навеешь, мне-то хотелось и его активного участия тоже. Грустно вздохнула, ощущая на себе сонный, острый взгляд, и последний раз обведя языком по кругу мужской сосок, подняла голову.

– Льяна? Что ты делаешь? – хмуро поинтересовался Адриан, сонно моргая. Одна его рука осталась покоиться на моих голых ягодицах, а вторая потянулась к лицу, провела по глазам.

– А разве не видно? – лукаво улыбнулась, лизнула гладкий подбородок, дернула бедрами, слегка насаживаясь на его член, и застонала от пронзающей живот кусачей вспышки. – Насилую.

– Ты что делаешь? Ульяна! – обалдело зашипел Риан, разглядев, в какой соблазнительной позе мы лежим. Его рука недоверчиво огладила мою попу, пальцы скользнули к складкам, задевая и свое естество, очень близко находящееся от входа. Оборотень с изумлением вытаращился на меня.

– Я тебя насилую, это же очевидно, – важно пояснила, и еще разок, с удовольствием щурясь, провела языком по тяжело вздымающейся груди, затем потянулась к приоткрытым соблазнительным губам, но Адриан коварно отвел голову, не давая к себе прикоснуться, и уверенно так известил:

– Ты не в себе, – его холодная ладонь, о которую тоже очень хотелось потереться, накрыла мой лоб. – Да у тебя жар! Так, ну-ка, – лис попытался аккуратно оцепить меня от себя, но я не дала, вцепилась пальцами в плечи, для надежности сжав его бедра ногами.

– Куда это ты?!

– Ульяна, у тебя жар, нужно позвать Леонардо, – ласково, будто разговаривал с маленькой капризной девчонкой, ответил огонек.

– Не пущу! Зачем нам твой зверь, он будет только мешать. Оставь его в покое. Мне сейчас не какие-то выяснения нужны, а ты во мне! Вот это мне прям необходимо.

Адриан тяжело сглотнул, его ладони скользнули по моей спине к плечам и снова к попе, слегка сжали две половинки, и я замурчала, закатывая глаза и вновь нетерпеливо потираясь о слегка обмякшее естество, которое вновь начало набирать силу.

Да! Да! Да! Вот так, мой хороший. Так правильно.

От моего громкого протяжного стона Риан вздрогнул и, ухватив меня за талию, решительно отстранился.

– Ульяна, нет, так не пойдет. Давай, я позову Леонардо, и мы разберемся, что с тобой происходит. Твой жар мне не нравится, тем более я помню, как после установки тебе стало плохо. Вероятно, понадобится деактивация трекера. Если он настолько опасен для твоего здоровья, то лучше его деактивировать и уехать в нейтральное поселение. Вместе. Я тебя не оставлю.

М-м-м, как мило. Мой очаровательный лис. Такой заботливый, сексуальный, властный и в то же время добрый. Мой. Хочу его всего. Прямо сейчас.

– Нет, – категорично заявляю и без объявления войны, то есть без предупреждения накидываюсь на мужчину, с еще большим рвением потираясь своим распаленным телом о его, под судорожные вздохи присасываюсь к шее, облизываю мочку уха, втягиваю ее в рот.

– Льяна! – от гортанного властного рыка внутри сладко сжимается.

– М-м-м-м?

– Пожалеешь же, и я пожалею, что допустил, – мученический стон и тихое: – Твою ж мать, я же не железный. Ульяна, – очередное ласковое, – мне даже не нужно будет тебя оставлять, я свяжусь с Леонардо по хедсету, – тянется он к тумбе, где лежит его коммуникатор.

А вот это зря. Зря меня предупредил. Я слишком голодна и немного зла на упертость мужчины. Один щелчок пальцев ― и гаджет отлетает к противоположной стене, серьга-артефакт блокируется, а запястья Риана надежно связаны между собой плотной магической веревкой.

Адриан, возмущенно-ошарашенный моим коварством, рычит:

– С ума сошла?

– Сошла. Ты меня сводишь, разве не видно? И что в моих словах было не ясно, когда я сказала, что хочу сейчас только тебя, а не видеть холодную рож… лицо твоего начальника? Теперь не жалуйся.

Провожу над ртом с милыми выступившими острыми клыками ладонью, запечатывая губы магическим кляпом, и, довольно улыбнувшись, любуюсь связанным мужчиной, оглаживаю его грудь, рельефный живот, плечи, целую и кусаю, медленно спускаясь вниз, где меня ждет подрагивающая от нетерпения соблазнительно увитая венами вкусняшка.

Обхватывая член у основания, любуюсь выступившей жемчужной капелькой на головке и, вскинув лукавый взгляд на доведенного до бешенства моим самоуправством мужчину, слизываю капельку, смакуя сладко-соленый вкус, и осторожно погружаю красную головку в рот под тяжелый протяжный мужской выдох и ругательства. Конечно, через кляп не слишком было понятно, что там Риан бормочет, но я интерпретировала его мычание именно так.

Опыта в таких ласках у меня не имелось, но я, поддавшись настроению и чутью, шире открыв рот, полностью впускаю себя бархатный ствол и медленно выпускаю обратно. Кружу языком вокруг головки, облизываю нежную плоть и вновь погружаю настолько глубоко, насколько могу. На глазах выступили слезы, но я не обращаю на них внимания, поглощенная своим делом, упиваясь глухими стонами мужчины, ладонью поглаживаю у основания, помогаю себе, вторая ладонь скользит по мощному бедру. Ускоряюсь в движении и замедляюсь, затем вновь ускоряюсь, чувствуя, как напрягается во рту ствол и увеличивается, и сама тихо стону, подмахиваю бедрами, скользя ноющей плотью по его ногам.

Его теплое семя выплескивается мне на язык, и я со вкусом вылизываю совершенно твердую плоть и с громким чмоком выпускаю изо рта. Довольно облизываю губы, продолжая поглаживать подрагивающий в руке член, из-под ресниц поглядываю на искаженное в сладкой муке мужское лицо с заостренными чертами. Риан поднимает ресницы, и на меня с темным голодом смотрит его зверь, кляп со рта исчезает, а меня затапливает предвкушающий страх.

– Развяжи, – короткая просьба-приказ ― и я хитро щурюсь. – Развяжи, Ульяна. Сейчас же!

От его властного окрика по коже пробегаются приятные мурашки, и я повинуюсь, щелкаю пальцами, отменяя магию, и не успеваю увернуться от броска руки, что стальной хваткой обвивает мое запястье. Рывок ― и я с коротким восторженно-испуганным вскриком лечу на его колени. Поворот, и вот я уже на тех самых коленях лежу обнаженной попой кверху, а следом на ягодицы опускается тяжелая ладонь, легонько ударяет, а затем поглаживает по месту удара.

– Непослушная девчонка! Что мы говорили о магии? Что ты ее не применяешь! – несколько сильных ударов сначала по левой, затем по правой ягодице выбивают дух. – Был такой разговор? Отвечай! – еще один удар приходится по нежной плоти. Дернувшись, широко распахиваю глаза.

– Был, – еле слышно шепчу, задыхаясь от ошеломительных ощущений.

– Был, – удовлетворенно тянет Адриан, нежно поглаживая попу, задевая пальцами скользкий вход. – Но ты нарушила наш уговор, знаешь, что теперь за это последует?

– Наказание? – неуверенно отвечаю, громко вскрикивая при следующей серии отрывистых ударов, невольно выпячиваю попку, подставляясь под Риановскую ладонь, и прикрываю ресницы.

– Верно, наказание, – шепчет Адриан, поглаживая зудящую после ударов попку и лаская пальцами маленький комочек, из-за чего у меня из глаз сыплются искры наслаждения. – Ты его заслужила.

– У-гм, – мычу, полностью с ним соглашаясь. Заслужила, еще как заслужила. Очередной вскрик застревает в горле, когда сразу два его пальца, распределив по складкам влагу, внезапно жестко толкаются внутрь меня, растягивая тугие мышцы. Неглубоко, но и этого хватает, чтобы задыхаться от слишком плотных ощущений. Но почти сразу же во мне остается лишь один.

– М-м-м-м, узкая, слишком. Скажи мне, моя огненная, – тихий шепот на ушко и одуряющий запах на языке, – у тебя были мужчины?

Ошалелая от множества разнообразных переживаний, мотаю головой и тут же получаю еще один жалящий шлепок и резкое:

– Почему не предупредила?!

– А-гх, – выдыхаю вновь что-то нечленораздельное, не совсем понимая: разве о таком следует предупреждать? Но Риан как-то меня понял и сурово заявляет:

– Еще как следует! Чертовка. – Его прохладные губы прикасаются к местечку чуть выше копчика. Адриан осторожно меня перекладывает на постель, аккуратно и очень ласково оглаживает бедра, при этом широко их разводя, незаметно устраивается между ножек, и я и моргнуть не успеваю, а его язык уже хозяйничает, пирует на моих складках, вылизывает их, сладко посасывает комочек.

Дыхание сбивается. Откинув голову, выгибаюсь в его руках, цепляюсь непослушными пальцами за широкую ладонь и стону, громко, бесстыдно, плюю с глубокой колокольни на то, что меня могут услышать, хотя бы та самая Мадлен. Все неважно, кроме него. Кроме нашей близости. Такой желанной, такой нужной.

Я уже не стону, а кричу, захлебываюсь криком и прошу, умоляю сделать хоть что-нибудь, чтобы унять внутреннюю пустоту. Прошу дать мне хоть что-то, хоть те умелые пальцы, внутренняя ведь тоже рвет и мечет, и подначивает вновь связать лиса магией и взять его, насадиться на бархатную твердость, впитать в себя по самые… не балуй. Но Адриан берет меня первым.

Осторожно опускается сверху, обхватывает лицо ладонями и целует, жарко, неистово, клеймя и присваивая, прокусывает до крови губу клыками, и одновременно с этим его головка пристраивается ко входу, а затем медленно, мучительно медленно проникает в меня. Я хочу откинуться головой на постель, но мужчина не позволяет. Его ладонь аккуратно, но сильно удерживает меня, обхватывает затылок и вынуждает смотреть в звериные глаза, гипнотизирующие, завлекающие в темные изумрудные воды.

Риан входит, погружается в меня до конца и тут же выходит, чтобы вновь погрузиться с куда более сильным, резким толчком. Я ахаю и цепляюсь за его руки, почти скулю от полноты внутри, тесно, как же нам там тесно. Настолько тесно, что в глазах темные мушки и кажется, что разорвет. До отрезвляющей боли закусив губу, сама толкаюсь навстречу, мысленно и далеко не с первого раза произношу заклинание активации на древнем языке, путаясь в фонетике, но все же запускаю непростой процесс инициации.

С тихим отрывистым стоном Риан зарывается носом мне в волосы, шумно вдыхая и ускоряясь в движениях, так сильно и плотно, что меня поглощает очередной, но куда более желанный жар. Поддавшись моменту и предчувствию, широко развожу руки в стороны и позволяю этому жару нас поглотить, перемолоть, спалить и вновь возродиться из пепла, как долбанные мифические фениксы.

Мы с Адрианом хрипим, кричим, стонем, его член практически выходит и вновь входит в меня в диком необузданном темпе, что, кажется, от быстроты толчков еще чуть-чуть ― и мы с ним воспарим над кроватью или, что верней, сожжем и кровать, и все что находится в спальне.

Меня изнутри распирает не только естество Адриана, но и что-то еще, более сильное, древнее как мир и жестокое, неумолимо захватывает каждую клеточку тела, перекидывается на выгнувшегося мужчину, и сознание взрывается фейерверком и почти отключается. Еще один толчок все-таки кидает меня за невыносимо сладкую грань.

Чувствую, как Риан кончает во мне, падает на локти, еще несколько минут продолжая медленно, очень медленно толкаться в меня, и все так же не выходя, перевернул нас двоих на бок, остался внутри, размякшим и скользким. Лбом прижался к моему, покрытому испариной, а я уже мало что соображала, разомлевшая и довольная, прикрыла ресницы, погружаясь в мирный усталый сон, слыша затухающим сознанием стихающий стук сильного сердца.

* * *

Адриан

Кончиками пальцев скользя по гладкой коже девушки, мрачно поджимал губы. Как только сладкий эротический дурман немного притупился, наступило не слишком приятное осознание случившегося. Хотелось рвать на голове волосы, начистить морду Леонардо за то… да за все хорошее, а заодно и себе, и скулить, жалко и громко.

Не уберег. Обещал защиту и сам, своими же руками подвергнул опасности, едва не потерял.

Идиот.

Зашибись из меня предначертанный. Не смог совладать со слабой девчонкой и приструнить ее, вместо этого накинулся как последний придурок, и плевать, что она сама того хотела. Не зря бразды правления взял на себя Шер, совершенно не зря.

Ладно, что уж посыпать голову пеплом, что случилось, то случилось. Ульяна цела, здорова и, судя по всему, секс принес ей только положительное и ни капли отрицательного, и это главное, насколько бы омерзительно эгоистично мои слова ни звучали.

Нам хорошо, остальное… Остальное завтра.

Спать.

* * *

Отдав команду ироскандеру вывести на экран блок C7, где располагалась гостевая комната, выделенная для Адриана, Леонардо с задумчивой усмешкой понаблюдал за сплетенными на постели телами, взглянул на показатели Ульяны, удовлетворенно кивнул: показатели практически полностью стабилизировались, жизнедеятельности мисс Лисовой больше ничего не угрожало. Перевел сканер в автономный режим и направился к предначертанной.

Алина наяривала круги по спальне, нервно выкручивая руки, и при его появлении замерла, а затем в два шага оказавшись рядом, с беспокойством протараторила:

– Как Ульяна? А Адриан? Я слышала от горничных, что ночью что-то случилось. Что? Господи, Лео! Ну почему ты мне никогда ничего не рассказываешь?

Страж нахмурился, делая себе мысленную пометку укоротить нескольким личностям языки, обнял пару за талию, сместил руку на животик, поглаживая:

– Алина, успокойся. Не говорю, чтобы ты лишний раз не волновалась.

– Я буду меньше волноваться, если ты будешь со мной откровенен!

– Я всегда с тобой откровенен.

– Леонардо! Ты иногда такой…

– Заботливый? Внимательный? Любящий?

– Невыносимый! Так что случилось-то?

– Имплантация сенсора мисс Лисовой прошла не совсем гладко.

– О, боже!

– Они в порядке, в порядке. Все, все, иди ко мне, – его ладони заскользили по бедрам, медленно задирая платье, пальцы пробрались под кружево трусиков, оглаживая нежную плоть.

Алина выдохнула и откинулась затылком на мужское плечо, расслабляясь в руках мужа, подставляя шею под прохладные губы. Подхватив девушки на руки, Фрост переместил свою драгоценную ношу на кровать. Лаская губами острые вершинки, методично избавляя предначертанную от белья, он шептал:

– Люблю тебя, как же я тебя люблю. Любому голову оторву за тебя.

– И себе тоже?

– И себе тоже.

После близости, уютно устроившись в объятиях супруга, Алина спросила:

– Когда можно будет навестить Льяну?

Леонардо загадочно усмехнулся:

– Не думаю, что скоро. Поспи немного, солнышко. Я обещаю, с этой парочкой все будет хорошо.