Глава 14

— Лис —

Короче говоря, до её хаты добираемся с концертными остановками — поблевать и умыться. Не припомню, чтобы я с какой-то девкой так долго возился! Бывало, шлюха напивается — я её на трезвую менял и дело с концом. А эту куда, блядь, обменивать?!

Ладно, хоть в машине больше не извергалась. Пришлось, конечно, коврики в багажник спрятать, чтоб не задохнуться к чертям собачьим. Но перегар въелся так, что, кажись, ни одна химчистка мира его не выветрит!

А райончик у неё ещё тот. Разбитые хрущёвки, деревья, посаженные вплотную, будто солдаты в строю. Оазис старины среди московской помпезности. Дороги разбиты, на всю улицу — одинокий фонарь, и тот у въезда. Вытаскиваю эту хмельную фабрику по производству геморроя, а она всё ещё пытается лицо держать — отталкивает меня и норовит идти сама.

После всего, что между нами было в этой тачке, мы как минимум стали родственными душами, блядь! Но я её отпускаю. И зря. Она делает два шатающихся шага, спотыкается о собственную тень и — бух! — в кусты.

— Всё-таки она с ебанцой! — выдыхаю я, теряя последние капли терпения.

Подхожу ближе, взирая на это чудо со звёздами на плечах, которое, сложившись пополам, смотрит на меня глазами испуганного оленёнка из кустов.

— Тебе помогать? Или сама выкарабкиваться будешь?

Она губу дует, словно сейчас разревётся. Вот же бляха! А я бабские истерики на дух не переношу! Хочется въебать сразу!

— Понятно, — бросаю и, не дождавшись ответа, выуживаю эту пьяную камикадзе, взваливая себе на плечо. — Помогать!

— Я могу… сама… наверное…

— Ключи где?

— В кармане, — пищит она вверх тормашками.

По-хозяйски ощупываю упругую попку. Она пытается дёргаться, но недолго — силы её явно на исходе. После долгих… ОЧЕНЬ долгих поисков нахожу ключи. Дверь открывается с противным, душераздирающим писком.

— Третий этаж, — кряхтит она, уже не пытаясь улизнуть.

Да и куда? Только мордой об ступеньки!

Топаю наверх. Сырость в подъезде заставляет поморщиться. Как, блядь, тут люди живут? В сартире у нас на базе пахнет поприятнее! Ставлю копшу на ноги. Та — предельная концентрация, бухая в стельку. Шатаясь, но проявляя завидное упорство, она с пятой попытки всё же выхватывает у меня ключи.

— Всё! Проваливай! — и голос даже почти трезвый делает.

— Да нихуя! — фыркаю я.

Я чё, по всему городу ехал, чтобы в шаге от финиша развернуться? Не катит!

— Норку открывай, будь гостеприимной, Зайка!

— Ты всегда такой противный? — морщится она.

— Это я ещё в мимишном режиме, А-ся.

Закатывает глаза. Пыхтит, как заправский паровоз, но, судя по всему, понимает — я не съебу. Распечатывает дверь в свою хату. Топает внутрь, я — следом. Зажигает свет, держится за стену, снимает один ботинок, соскальзывает и — бум! — наваливается на меня.

Зая, ну так бы сразу! А то строила из себя недотрогу!

И, видать, она в моих глазах это читает, потому что ту же выдаёт:

— Веди себя прилично!

Её глаза, плывущие в алкогольном тумане, на миг стремятся к просветлению. Ещё чуть-чуть… ещё,… но нет, тут же сдаются.

— Хером тыкать в тебя не буду, — огрызаюсь, ловя её брезгливый взгляд. — Сегодня.

Сбрасываю кроссы, шлёпая дальше.

— Неужто совесть нашёл?

— Ебаться с бухими не вставляет…

Хотя… смотрю на неё, и член со мной категорически не согласен. Ему вообще похую, в каком она состоянии. Главное — внутрь попасть.

— Не ожидала от тебя принципов, — саркастично заявляет копша.

Прохожу в гостиную.… Да, наверное, это она и есть. Диван, сервант, комод. Дальше барная стойка в проёме разделяет гостиную от крошечной кухни, размером с кладовку для швабр у нас на базе. Напротив — дверь, явно в спальню.

Окидываю пространство взглядом, возвращаясь к девчонке. Та стоит посередине комнаты, неуверенная, смущённая, пытаясь отыскать суть происходящего.

Признаться, выглядит она ахуенно. Даже в таком состоянии. Взъерошенные волосы, огромные масляные глазища. Губы припухли — явно кусала по дороге. Щёки пунцовые, горят, как два маяка в полумраке. И мысль натянуть её, даже бухую, уже не кажется такой уж хуёвой!

— Я… в уборную! — заявляет она, явно потерявшись от моего взгляда, и исчезает.

Неужели думает, что, когда вернётся, я съебу? Зря! У меня дело особой важности — внушить. Это раз! Да и с ней забавно — это два!

Пока она в ванной плещется, осматриваюсь. Обстановка не то чтобы огонь, но сойдёт. Чисто, прибрано, по-бабски уютно. Я ожидал карцер с наручниками, где она особо важных подозреваемых пытает.

Делаю шаг по направлению к кухне, и… рыжее чудовище на барной стойке встаёт на дыбы, сверкая огромными мерцающими глазищами и шипя, как газовая бомба.

— Бляха! Чё за зверь?!

— Это Финик… — копша тушеуется на пороге. — Он не очень любит гостей…

Да нет! Этот Финик чует, что рядом — волчара! И оборотень в грудке, как и этот рыжий монстр, на дыбы встаёт!

Спокойно. Котика ждать не будем.

Разворачиваюсь, топаю к копше. Она от каждого моего шага теряет сантиметр в росте, словно пытаясь исполнить номер «исчезновение зайца сквозь пол». Но не выходит! Потому поднимает на меня свои глазища с немым вопросом: «И что дальше?»

Подхожу почти вплотную. Поднимаю её лицо двумя пальцами, захватив подбородок. Ощущаю свежесть зубной пасты. Видать, зубки надраила, моя зайчиха. Неужели подготовка к моему штурму? И она вроде хочет вырваться, но замирает. Вроде боится, но отважную капитаншу из себя строит не переставая.

— Про группу «Тень» забудешь, — снова внушаю я.

Она зажмуривается. Потом трясёт головой, кривится.

— Я не понимаю, что с твоими глазами?

И выдёргивает лицо из хватки, отстраняясь.

— Да ёбаный в рот! Это с тобой что не так?! — завожусь на холостых за секунду.

Она, кажись, реально пугается. Пятится, но я тут же перехватываю её запястье и тяну на себя, пока её тощее тело не впечатывается в мой грудак. Копша, растерявшись, достаёт из волос свой ебучий карандаш, рассыпая тёмные пряди по плечам, и выставляет его передо мной, как оружие массового поражения.

— Я буду защищаться! — вопит.

И в этот момент я чую её запах. Он буквально сносит крышу! Феромоны, что ли какие? Волчара от этого аромата аж подвывает внутри, кажись, кончил!

— Ебать, — выдыхаю на автомате.

Разворачиваю её к себе спиной, вжимаюсь лицом в её волосы. Она замирает. Кажется, даже трясётся, но замечаю это не сразу.

Пахнет ахуенно, клянусь! В жизни ничего слаще не вдыхал. Смесь лаванды и ванили, срывающая резьбу с моего рассудка. В грудке — землетрясение. По телу несётся огненный вихрь, первобытный кайф. В глазах — ебучие искры. В башке — штиль. В трусах — затвердевший стояк, грозящий в любой момент кончить от одной эйфории!

— М… м… Максим… — неуверенно, с голосом, полным шока, выговаривает она.

А я могу только уткнуться членом в её спину и мычать, а носом в волосы, вдыхая её чёткий, ебучий аромат в лёгкие, как единственно правильный кислород.

Ну что за пиздец?!

Шелковистые волосы приятно щекочут лицо, запутываются в щетине. Руки живут своей собственной, ахуенной жизнью, заключая её в кольцо объятий, прижимая хрупкое тело максимально близко, словно решили внутрь её тела меня запихнуть. А я — ебать наркоман! Роюсь носом в её голове, добираюсь до шеи. Её сердце колошматит прямо в меня. Она судорожно дышит, задыхается, а я за двоих дышу, полной грудью, не понимая, что за хуйня со мной творится!

Разворачиваю её лицо ладонью — она не сопротивляется, слава богам, иначе пришлось бы брать силой. Потому что сейчас нужно только одно — почувствовать сладость её губ. И я целую. Жадно, как и прежде, собственнически. С яростью плюс триста, с бешенством на максималках.

Вышибаю из неё короткий стон, который добивает последние предохранители. И она отвечает. Снова! Её губы раскрываются, впуская меня внутрь. Вкус мятной пасты смешивается с моим желанием и сладостью её аромата — и остановиться уже нереально.

Вообще не соображаю, как подхватываю её и несу до спальни. Очухиваюсь от очередного её стона. А она уже подо мной. Шарит по потолку глазами — то ли рассудок ищет, то ли что-то потяжелее, чтобы огреть меня. Задыхаясь, хватает воздух, как только я освобождаю её губы.

— Ты… обещал… — в её глазах запредельная паника.

Да и я в ахуе, если честно. Ебать её пьяную не планировал! Но тут… как удержаться?

— Раз обещал — членом не буду, — успокаиваю.

Но, судя по всему, мои слова на неё не действуют. Она отпихивается, вырывается, как таракашка, выползает из-под меня, утыкается в изголовье.

Ловлю за лодыжку и возвращаю на место. А её место — вот оно! Подо мной, блядь!

— Спокойно, Зайка… — то ли рычу, то ли мурлычу, хуй пойми, в голове — землетрясение в десять баллов плюс штормовое предупреждение. — Я аккуратно…

И, пока она не начала спорить, беру её губы в плен. А они мягкие, податливые, сладкие. Ахуенно! В последний раз целовал Дашку-одуванчика, но там — не то. Там хотелось нагнуть, а тут… Магнетическая какая-то тяга!

Растёгиваю её рубашку одной рукой. Второй удерживаю за затылок, чтобы, если разум включится, не вырвалась. Ощущаю, как она сдаётся. Медленно, но сдаётся. Пальцами сначала касается моей щеки, а потом — впивается в волосы пальцами. Ахуенно так, властно. Вставляет меня! Вроде монашка с кодексом чести, а целуется сейчас — божественно! Не то, что в прошлые разы!

Приподнимаю её, чтобы рубаху снять. Сопротивления — ноль. Сама помогает. Срывает с себя одежду, выпуская в воздух свои феромоны, от которых голова кружится похлеще любой наркоты. Зацеловываю её шею. Прикусываю кожу, заставляя всё её тело покрыться мурашками.

— Да ты оказывается отзывчивая…

Она молчит. Закусывает губу, сопит и стонет шёпотом, который отдаётся вибрацией в грудной клетке. Яйца звенят, тяжелеют и ноют. Стояк такой, что ширинка скрипит от натуги. Но сука… я же обещал, что членом не трону! Бляха, язык мой — враг мой! А довести её до края — нестерпимо хочется.

Припадаю к сиськам, а там — всё, как я и ожидал. Точёная тройка в кружевах. Ну, пиздец! Тут уже контроль к чертям летит. Рву бельё, освобождая эту прелесть. Как первобытный пацан, набрасываюсь на соски. Они — два твёрдых гвоздика. Один засасываю в рот, второй сминаю пальцами. Аккуратные, упругие. Не удерживаюсь — прикусываю. Девчонку прошибает, и она стонет — пронзительно, в голос.

Вот это я понимаю! Взрывоопасная фурия!

Запал бешеный, беспощадный. Стаскиваю с неё штаны вместе с бельём — одной силой мысли, ебать! Удержаться.… Ну, хуй знает. Вариантов уже нет. Надо довести эту монашку до тотального грехопадения!

— Максим… — пытается тормознуть меня Зайка. — Не надо…

И ладошками прикрывается. Будто это её спасёт!

Чтобы меня сейчас остановить — нужна реальная жесть! Локтем в челюсть вмазать, или пулю с аконитом в грудь, а её жалкое «не надо» только распаляет сильнее!

— Расслабься, Зайка… — снова шепчу в её губы, раздвигая колени. — Ты же сама хочешь…

Знаю наверняка — будь она чуть трезвее, уже давно бы въебала мне по щам, но тут… шансов нет. Особенно когда табельное не при ней. А его нет — я сразу проверил. Мало ли, взбредёт ей чего безумное.

И снова мну её сиську, будто впервые бабу увидел. А она так в ладони ложится — просто пиздец! Будто под меня и создана!

— Сука… ахуенная какая, — вырывается комментарий, сливаясь с её стоном.

Ладонь уже ползёт дальше. По рёбрам, к животу, по этой бархатной коже — и ниже. Останавливаюсь на лобке, а он гладкая, как отполированное стекло. Если бы к её уголовному кодексу ещё и заросли прилагались — я бы расстроился. А тут — гладко, нежно, всё как надо! Не верится даже.

Отодвигаюсь и пялюсь ей в промежность, как самый натуральный маньяк. Разве что бешеной улыбки не хватает, но кажется, и она проступает — потому что девчонка снова ёрзать начинает.

Хватаю её за колени и развожу в стороны, чтобы не закрывалась.

— Не дёргайся… — шепчу, и свой голос не узнаю — блаженный, пиздецки, — Заценю твою киску…

А она от моих слов и вздрагивает, и краснеет, но ножки не сводит. Что, сдалась, копша? И стоило так рыпаться, а?

А промежность у неё — будто из самой ахуенной парнухи, клянусь! Мой, кажись, новый фетиш! Такую — готов и облизать!

Долго думать не приходится — неистовое притяжение работает лучше мозгов. Припадаю губами к её киске, а она вся мокрая, вкусная до головокружения. Прохожусь языком от клитора до дырочки и обратно, ловя Зайку, потому что та, видать, свинтить решила — подпрыгнула аж, а потом замерла, зажмурившись.

Вот так! Лежи и кайфуй, Зайка!

Полирую её на совесть. Честно, сам от себя не ожидал. Шлюх так не отлижешь, это правда. А тут — грех не попробовать. Сочная, сладкая, текущая, как сучка в течке. И стонет — зачётно! Пальцы снова ныряют в мои волосы, пытается командовать, направлять. Бухая в хлам, размазанная по койке, а всё туда же!

Вылизываю складки, ныряю в эпицентр течки. А девчонку — явно штырит. Выгибается, как лук с натянутой тетивой, чётко так. Тормозить даже не пытаюсь — смотреть на неё сплошной кайф.

Подключаю пальцы. Большим, дрочу клитор — хер знает, по-моему, получается, раз её так колбасит. Продолжаю. В трусах уже огонь — член дымится. Если не выпущу — бзданёт прямо там. Второй рукой расстегиваю ширинку — член выныривает, как коробочный чёртик на пружине. Сжимаю яйца, чтобы попустило, но нихрена не работает. Чую — скоро взорвусь. И капитан Зайка — тоже.

Меняю тактику: с клитором языком играю, а пальцами в неё ныряю. А там, бляха, даже для пальцев тесновато — всего два, а мышцы сжимает, словно раздавить норовит! Ну, пиздец! Если я хуй туда вставлю — не расплющит, случаем?!

— Ебануться, ты тугая! — рычу прямо в её промежность.

Зайка вздрагивает, чую — на все сто краснеет, но стон не сдерживает.

Всунуть хочется нестерпимо, но подозреваю — кончу тут же. А кончить, только всунув, в мои планы не входит. Потому продолжаю. Шлифую клитор — всасываю, языком вылизываю, губами прикусываю. Ловлю каждый её отклик, а она откликается — пиздато! Стонет в голос, пронзительно, взахлёб, и вибрирует вся! Шлюхи так не умеют!

Продолжаю наяривать и её дрочу, и свой член, потому что иначе никак — яйца звенят, отдаваясь в ушах. Бля!

Ускоряю ритм в пальцах — и тут она взрывается. Смачно кончает на мои пальцы. Судорога — просто фантастика! Трясётся вся, мою башку коленями стискивает, жопку от матраса отрывает. И тут я не выдерживаю — кончаю следом, отрывая губы от её киски. Сперма летит на её ягодицу, на живот. Зрелище — огонь!

Макаю пальцы в свою сперму и размазываю по половым губам. Ну, хоть так — клеймо поставлю!

Зайка ещё пару минут дышит, как не в себя, а потом — отключается.

— Ну еба-а-ать, на самом интересном!