Глава 24

— Ася —

Не успела я переварить вид его голого зада, как в дверь деликатно постучали. Открыла на автомате и едва не лишилась дара речи. На пороге сиял ослепительной улыбкой официант в кипенно-белом костюме.

— Ваш заказ, — пропел он, вкатывая в номер тележку.

А после испарился быстрее, чем я успела вставить хоть слово, оставив меня наедине с этим гастрономическим изобилием. В воздухе поплыл аромат запечённого мяса и специй, но аппетит перебивало жгучее желание чем-нибудь запустить в дверь ванной.

Когда этот идиот успел всё провернуть? Мы только зашли, он только успел сверкнуть передо мной своим голым задом, а тележка уже тут как тут. У него что, прямая связь с кухней через астрал? Или он настолько уверен в своём «очаровании», что забронировал ужин ещё в тот момент, когда вминал мою голову в свой пах в машине?

Это раздражало до зуда в кулаках. Он что, реально решил превратить мой допрос в паршивый романтический спектакль?! Клоши блестят, вино запотело в ведёрке... Не хватало только свечей и скрипача из шкафа.

— Романтик хренов, — прошипела я, подходя к тележке.

Рука сама потянулась к бутылке. Алкоголь сейчас был бы очень кстати — либо чтобы плеснуть ему в наглую морду, когда он выйдет, либо чтобы залить свой собственный стресс. Этикетка выглядела дорого, явно не «палёнка» из гаражей.

Из душа донесся смешок — этот гад явно услышал моё ворчание.

— Зайка, не стесняйся, открывай! — крикнул он сквозь шум воды. — Я скоро присоединюсь к банкету.

Да что б ты захлебнулся!

Приложив титанические усилия, я буквально оттащила себя к окну. Подальше от этой сияющей тележки, подальше от искушения плюнуть в его тарелку. А хотелось! Жуть как! Одно воспоминание о том, какой позор я испытала в машине, и внутри всё вскипало — я едва сдерживалась, чтобы не исполнить эту мелкую, но чертовски приятную месть.

Но звук воды в душе внезапно оборвался. В наступившей тишине каждый шорох казался громом. Почти в ту же секунду этот наглец выплыл в комнату, обмотанный лишь жалким куском полотенца. Ткань висела на его бёдрах так небрежно и низко, что я инстинктивно зажмурилась, чувствуя, как лицо обдаёт жаром.

— Что, капитан Зайка, всё ещё глаза прячешь? — его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал совсем рядом. — Опер должен смотреть опасности в лицо. Или в то, что ниже.

Я стояла, вцепившись пальцами в собственные руки, и слышала, как он бесцеремонно гремит приборами, устраиваясь за столом. Запах мыла, мокрой кожи и жареного мяса заполнил номер, выбивая из головы последние крупицы профессионализма.

— Садись жрать, — приказал он, но я и с места не сдвинулась, — М! Ясно! Решила устроить забастовку… — бросает он, даже не глядя в мою сторону.

Да, именно это я и решила! Едой пахло просто одуряюще, желудок скрутило спазмом, но я знала — кусок в горло не полезет. Не сейчас. Особенно в его компании. Особенно когда этот наглец сидит напротив в одном полотенце и с таким аппетитом уничтожает стейк, будто не ел целую вечность.

Я во все глаза наблюдаю, как он смачно жует. Его кадык торопливо дёргается вверх-вниз, мощные челюсти работают четко и размеренно. В этом было что-то первобытное, пугающее и… возбуждающее.

— Кто эти «ищейки»? — выстреливаю я вопросом, стараясь, чтобы голос звучал по-оперски сухо, а не жалко.

Макс замирает с вилкой в руке. Медленно проглатывает кусок, запивает его глотком вина и только потом поднимает на меня свой тяжёлый взгляд. В полумраке номера его глаза кажутся совсем темными.

— Сперва еда, потом вопросы.

Собираю остатки сил и разворачиваюсь к окну. Дышу полной грудью стараясь привести мысли в норму, и жалею, что не прихватила с собой наручники. Возможно, я бы смогла как-то приковать этого верзилу к кровати и… ну не знаю, пытать что ли. Надеяться на то, что он будет предельно откровенен, было бессмысленно.

Спустя десять минут он, наконец, закончил с ужином. Вальяжно развалившись в кресле, Макс принялся разглядывать меня таким взглядом, что я чувствовала его кожей затылка. По спине промчался табун мурашек, ладони мгновенно стали влажными, а коленки предательски ослабли. Тяжёлая мужская аура заполняла номер, вытесняя кислород.

— Я тут подумал… — начал он низким, вибрирующим голосом.

— Удивительно! — вспыхнула я, моментально разворачиваясь к нему всем корпусом. — Неужели ты это умеешь?

Макс лишь усмехнулся моей дерзости, и от этой полуулыбки его взгляд стал ещё опаснее.

— Сыграем, — бросил он небрежно, игнорируя колкость. Пока я хмурилась, пытаясь разгадать подвох, он продолжил: — Правда или действие.

— Я не буду с тобой играть в детские игры! — отрезала я, скрестив руки на груди.

— Будешь, — спокойно кивнул он, подавшись чуть вперед. Полотенце на его бедрах опасно сместилось. — Тебе нужны ответы, Зайка. А давать их просто так, без какой-либо выгоды для себя, я не намерен.

— Тогда я сама всё узнаю! Без твоих подачек!

Он звонко, издевательски цокнул языком:

— Это вряд ли. Пока ты рылась в архивах, ты уже убедилась, что там глухая стена.

Чёртов кретин! Он что, открыто пользуется тем, что я всего лишь опер, которому никогда не светит легально заглянуть в досье его засекреченной группы «Тень»? И да, он делал именно это — прижимает меня к стенке, выставляя счет за информацию.

— Ну, так что? — он откинулся на спинку, выжидающе приподняв бровь. — Твой ход. Готова рискнуть? — его голос прозвучал низко, с вкрадчивой хрипотцой, которая заставила волоски на моих руках встать дыбом.

— А давай, — бросила я, внезапно почувствовав прилив нестерпимой, почти болезненной решимости.

Азарт перекрыл страх. Я должна дожать это дело, выпотрошить из него всё, что он скрывает за своей наглой ухмылкой.

— Только с условиями. Играем по-взрослому. Выбираем только«правду»! Никаких «действий», — отрезала я, понимая, что его «действия» могут закончиться для меня полной капитуляцией прямо на этой огромной кровати.

Макс растянул губы в улыбке, от которой внутри всё сжалось. В этом изгибе губ я отчетливо прочитала своё поражение, ещё даже не начав партию.

— Начнём, — коротко бросил он, по-хозяйски развалившись в кресле,— Правда.

— Кто такие ищейки и что им надо?

— Ищейки — это своего рода секретная организация, карательный отряд, который работает сам на себя. У них нет кодекса, только жажда смерти. И их основная цель — находить и уничтожать таких, как я.

— Каких именно? — вылетело из меня быстрее, чем я успела подумать.

Макс медленно поднял палец, призывая меня к тишине. Его взгляд потемнел, став тяжёлым, как свинец.

— Один вопрос — один ответ, капитан Зайка. Мы же играем по правилам, верно? Теперь мой черёд заглянуть тебе в душу.

Он подался вперёд, и полотенце на его бёдрах предательски опасно натянулось.

— Почему ты до сих пор не вызвала своих, когда я был в душе? У тебя была куча времени. Телефон, окно, дверь... Ты могла свалить десять раз. Почему осталась, А-ся?

От его вопроса всё внутри завибрировало, словно кто-то врубил внутри меня миксер в режиме «турбо».

— Я... — я запнулась, чувствуя, как щёки снова начинает обжигать предательский румянец. — Я не хотела подставлять ребят.

Это была, от части, правда. От самой мизерной части!

Макс звонко расхохотался, откидываясь на спинку кресла.

— Ложь, — коротко отрезал он, и его взгляд стал колючим. — Но засчитаем как попытку. Твой ход.

— Зачем создали спецгруппу «Тень»? — мой голос упал до шёпота, вибрируя от напряжения. — Какие именно задания вы выполняете?

Макс смотрел на меня как на любопытное насекомое, которое решило заглянуть в пасть льву.

— Разные, — бросил он небрежно, но в этой небрежности сквозила сталь. — Убираем неугодных. Тех, кто стал лишним грузом в системе власти. Разгребаем дерьмо там, где ваши лощеные «служивые» в чистых мундирах начинают падать в обморок от запаха крови. Мы — те, кого не существует в официальных отчётах, но без кого эти отчеты давно превратились бы в некрологи.

Я почувствовала, как по загривку пробежал холод. Пазл в голове окончательно сложился в уродливую, кровавую картинку.

— Значит, вы обычные убийцы, — я чеканила каждое слово, пытаясь скрыть дрожь в руках, — а не спецподразделение под прикрытием. Просто наёмные палачи с лицензией на отстрел.

Макс коротко, сухо хохотнул, и этот звук был больше похож на рык. Его тело напряглось, татуировки на руках превратились в броню, сдерживающую опасную груду мышц.

— Называй как хочешь, Капитан Зайка. Можешь считать нас палачами. Но лезть в дела «Тени» я тебе не рекомендую. Правительство не станет терпеть мелкую законницу, и однажды ты можешь оказаться под прицелом.

Его слова ударили по нервам, и я понимала это как никто другой. В голове всплыла аббревиатура РНК. Если мои догадки верны и группа «Тень» стала «палачами» для целой нефтяной империи, то устранить меня для них — проще, чем смахнуть пыль с ботинок. Одна подпись, один звонок, один выстрел из темноты — и опер Ася превратится в статистику «без вести пропавших».

Я застыла, глядя в его бесстрастное лицо. Он не пугал. Он давал дружеский совет в своей манере — грубо и в лоб. Но от этого осознания по спине пробежал настоящий, арктический холод.

— Твоя правда закончилась. Моя очередь. Правда, А-ся. — Его взгляд впился в мои губы, словно он уже пробовал их на вкус. — Понравилось кончать подо мной?

Ну, вот… началось! Так и знала, что этот пошлый придурок именно для этого и завёл свою идиотскую игру! Внутри всё вспыхнуло от смеси ярости и чего-то пугающе-сладкого.

— Нет! — выплюнула я, стараясь придать голосу максимум ледяного презрения.

— Пиздишь! — Макс усмехнулся, и в этой усмешке было слишком много превосходства. — Твой запредельный пульс говорит об обратном.

Чёрт! Я и не заметила, как моё сердце пустилось в безумный пляс, звонко выбивая предательский ритм возбуждения. Дрожь пробежала по всему телу — от его низкого, рокочущего голоса, от жадного, изучающего взгляда, который, казалось, раздевал меня эффективнее, чем руки. Мы были заперты в этом просторном номере, но воздух здесь стал густым, как патока, и тягучим, как раскаленный свинец.

— А поскольку ты врёшь, — он лениво качнул бокалом, — Я имею право на очередной вопрос.

Я хотела возразить, напомнить про правила, про кодекс, про всё на свете, но совесть предательски кольнула изнутри. Я знала, что лгу. Поэтому просто захлопнула рот, клацая зубами от бессилия. И он мгновенно воспользовался моей капитуляцией, подаваясь вперёд:

— Хочешь оказаться на моём члене? Прямо сейчас?

— Нет! — выкрикнула я слишком быстро, слишком громко.

— И снова мимо! — Макс одним глотком осушил бокал вина и поставил его на столик с глухим стуком. — Будем продолжать, капитан Зайка, пока не ответишь правду. У меня вся ночь впереди, а вино ещё не кончилось.

Он медленно поднялся с кресла. Полотенце на его бёдрах держалось на честном слове, а в глазах полыхало такое откровенное, первобытное вожделение, что у меня подкосились ноги.

— Признайся… ты же течёшь, потому что хочешь меня.

— Это… это ничего не значит!

— Будем считать за чистосердечное, — усмехнулся он, и в этом низком рокоте я услышала триумф хищника, который загнал добычу в угол.

Я судорожно втянула воздух, пытаясь сбросить это наваждение. Нужно собраться! Быть стойкой, черт возьми! Я же опер, а не героиня дешёвого романа. Но нестерпимое давление внизу живота и бешено колотящееся сердце кричали об обратном.

— Мой вопрос! — почти крикнула я, пока он не решил наглядно проверить, насколько сильно я «поплыла» под его взглядом. — Вас Каменев покрывает? И группу «Тень», и ту партию оружия?

Макс замер. Веселье мгновенно испарилось из его глаз, уступив место холодной, расчетливой стали. Он медленно поставил пустой бокал на столик.

— Каменев — всего лишь винтик. Полезный, исполнительный, но заменяемый. Он не «покрывает» нас, он просто делает так, чтобы система смотрела в другую сторону, пока мы работаем.

Макс медленно сократил расстояние, заставляя меня вжаться лопатками в холодное панорамное стекло.

— Оружие не для продажи. Оно для того, чтобы у «ищеек» не возникло шанса ёбнуть нас.

Он навис надо мной, обдавая жаром тела и запахом вина. Мысли улетучивались со скоростью света, оставляя после себя звенящую пустоту. Весь мой тщательно выстроенный допрос рухнул в дурманящий омут, утягивая за собой остатки моей хваленой стойкости.

— Твоя очередь, А-ся. Действие!

Я не успела даже охнуть, как его обжигающие ладони тяжелыми тисками сомкнулись на моей талии. Рывок — и я впечатываюсь в него. Даже через слои своей одежды я чувствую каждый раскаленный кубик его пресса, каждую мышцу, напряженную, как струна. Он замер в миллиметре от моего лица. Горячие дыхание опалило мои губы. Голубые глаза Макса больше не были холодными — они плавились в откровенной, первобытной похоти, выжигая во мне офицера полиции.

— Целуй! — чеканит он, не оставляя выбора.

От этого тона внутри всё натягивается, как струна. Он замер в опасной близости. Хочется сдаться этой жажде прямо сейчас, но вместо этого я неловко тянусь вверх и мажу губами по его щеке — детский жест в совершенно недетской ситуации.

— Промахнулась, опер, — в его глазах вспыхивает насмешливый огонь. — Целуй, как положено, Зайка… — выдыхает он, и его слова растворяются в моем дыхании.

И какая-то чёртова, непреодолимая сила сама потянула меня к нему. Логика сдохла, кодекс чести рассыпался в прах. Я подалась вперед, сокращая это ничтожное расстояние, и мои губы, наконец, коснулись его — жадно, отчаянно, словно в этом поцелуе была единственная правда

Макс ответил мгновенно. Его поцелуй не был нежным — это было нападение, захват, присвоение. Он смял мои губы, заставляя меня стонать ему в рот, а его руки соскользнули ниже, сминая ткань худи и бесцеремонно прижимая меня к своему паху, где я снова почувствовала твёрдость его возбуждения.

Это был финиш. Полный, бесповоротный аут! Господи, если я не остановлюсь, пусть меня сразу пакуют в смирительную рубашку и определяют в самую глухую психушку!

Я — опер, законница, «мисс кодекс» — вжимаюсь в этого похотливого уголовника, наёмника без тормозов, и плавлюсь от его поцелуев, как дешевая свечка. Я буквально захлебываюсь этим ощущением, и всё, что пульсирует в моей голове в такт бешеному сердцу: хочу его. Прямо здесь! Прямо сейчас! Наплевать на ищеек, на Каменева и на всё моё грёбаное светлое будущее в органах!

Его язык властно хозяйничает у меня во рту, а руки — эти огромные, мозолистые ладони — уже вовсю сминают мои ягодицы через ткань джинсов, приподнимая и прохладную гладь стекла. Полотенце на его бёдрах давно превратилось в чистую условность.

— Какая ты… отзывчивая, Зайка, — хрипит он мне в губы, обжигая дыханием. — Стоило только чуть-чуть подтолкнуть.

Он рывком подхватывает меня под бёдра, заставляя обвить его талию ногами. Я чувствую кожей его жар, его силу, и эту дикость. Макс делает пару шагов к кровати, не разрывая поцелуя ни на секунду.

— Макс… — вырывается из моего рта и я, теряя остатки связи с реальностью.

— Ахуенно ты стонешь, Зайка…

Он роняет меня на мягкое покрывало, нависая сверху всей своей мощью, и я вижу в его потемневших глазах только одно: обратной дороги нет!