Глава 29

— Лис —

Аут блядь!

Всечь ему, что ли? Слова Якута бьют по оголенным нервам так прицельно, что кулаки сами собой превращаются в каменные молоты. Хочется выплюнуть в его ухмыляющуюся рожу хотя бы жалкое «нет», но проклятые слова застревают в районе кадыка колючим комом.

Всё, на что меня хватает — это рвануть к тачке. Запрыгиваю в салон, рву с места, оставляя Якута на парковке. В зеркале заднего вида мелькает его мина — довольная, сука, такая, будто он только что телепатией вскрыл мой череп и выпотрошил все грязные секреты наружу.

Пока пилю в сторону города, перебираю варианты в уме — один хуже другого. Якут, сука, дело говорит — проще всего вытряхнуть Зайку из системы через Каменева. Красиво, чисто, по-деловому. Лишить значка, ксивы, доступа к базам — и она станет обычной гражданской, беззубой и нихуя не безобидной.

И это и есть то самое жирное «но». Ася — слишком умная баба. Она не из тех, кто идет на корм рыбам без боя. Она просечёт, кто нажал на рычаг, ещё до того, как приказ об увольнении просохнет. А дальше? Она ведь не перестанет копать под «Тень». Без формы, без закона — она станет ещё опаснее. Потому что потом, ей будет нечего терять. И этот расклад мне нравится ещё меньше, чем её нынешние допросы. Блядство, куда ни кинь — везде тупик.

Решаю, что пока лучший вариант — сесть ей на хвост. Но сделать это надо тихо, мягко, чтобы эта Зайка даже ухом не повела. А кто справится со слежкой лучше профи? Правильно — её собственный отдел.

И у меня там есть пара вариантов, которые смогут взять её под колпак. Пусть пасут свою капитаншу 24 на 7. Докладывают о каждом её шаге, с кем трётся, куда ездит и кто этот хер, с которым у неё сегодня «свидание». Ирония судьбы, ебать: менты следят за ментом по заказу оборотня.

К управе подкатываю уже в глубоких сумерках. Парковка почти пустая — только пара патрулек да «гражданские» колымаги тех, кто застрял на дежурстве. Торможу прямо у крыльца. Моя пострадавшая тачка при каждой остановке издаёт такой жалобный скрежет, что зубы сводит. Крыло в гармошку, подвеска хрипит — бляха, её наверное будет проще сжечь, чем дождаться с ремонта. Но это всё позже. Сейчас важнее выцепить «своего» человека.

Сижу в машине, не отсвечиваю. Палиться раньше времени — гиблый номер. Из отдела то и дело выныривают сотрудники, и их за километр видно: кислые ебала, зачуханная форма, взгляд в асфальт. Один, второй, третий.… И вот он — цель. Беру на прицел взгляда.

Младший лейтенант Василий Смирнов. Совсем зеленый, необстрелянный. Я его ещё в баре приметил, когда пьяную капитаншу забирал — тогда он мне вообще комиком показался. Но его степень зелени — это моя охеренная стратегия.

— Эй, Вась! — окликаю его, лениво высунувшись из окна и закуривая.

Парниша замирает, оглядывается по сторонам. В глазах — чистый шок и растерянность. Машинально ищет, кому это я кричу, не верит, что ему.

— Ты-ты! — скалюсь я, маня его пальцем. — Подойди-ка сюда.

Он стартует с места и тормозит у моей тачки, вытянувшись во фрунт.

— Максим Макарович? — выдаёт этот кадр.

Ебануться, даже по отчеству! Ощущение, что я сейчас на экзамене в юрфак, а не на стрелке у отдела.

— Для тебя — просто Лис,— обрываю этот парад вежливости.— Мы ж не на приёме у губернатора.

— Понял… хорошо, господин Лис! — парниша аж присел от усердия.

Цирк на выезде, честное слово. Мальчик-колокольчик. Если ему нацепить нос поролоновый, колпак с бубенцами — и на ярмарку. Будет супергероем среди дебилов.

— Слышь, у меня к тебе дело, — цежу я сквозь зубы. Вася тут же нахмуривается, пытаясь изобразить серьёзного опера. — Важное. Твоей капитанши касается…

— Аси? — у него аж глаз задёргался.

— Её, ага, — киваю для пущей убедительности.

Вася глазёнками хлопает, весь во внимании.

— У неё проблемы с СБ,— бью в лоб понижая голос,— Роет под опасное дело. Надо бы её спасать, братка, а то дороется же до беды…

— И как? Как спасать? — в его голосе столько паники, будто он уже сухари ей сушит в СИЗО.

Я лениво стряхиваю пепел, разглядывая его с видом союзника. По глазам вижу: Ася для него — свет в оконце. На физиономии этого дуралея всё написано крупным шрифтом: «Готов на амбразуру за начальницу».

— Это уже моя забота. А для тебя, герой, есть спецзадание. Нужно за ней присмотреть. Ну, понимаешь... Снять инфу: на кого вышла, под кого копает, во что лезет. Будешь моим информатором. А я потом сам все ниточки свяжу и, когда прижмёт, разрулю вопрос с безопасниками.

Вася бледнеет буквально на глазах, становясь цветом под стать своей казённой рубахи. Рот приоткрывается сам собой — парень явно не ожидал такого поворота. В глазах плещется чистая, незамутнённая паника.

— Но… это же… это нечестно, — выдыхает он, будто я только что предложил ему родину продать.

Ахренеть, какие они тут все правильные! Если окажется, что они всем отделом по субботам постятся, нимбы полируют да псалмы читают, я даже не удивлюсь. Святоши, бляха. Ладно, хули... План «Б».

Хватаю парня за грудки, одним рывком притягивая его перепуганную физиономию к своей. Впиваюсь взглядом прямо в зрачки, чувствуя, как внутри ворочается зверь, и вливаю свою волю в каждое слово:

— Правильно, Вася! Это, сука, охереть как правильно! — чеканю я, выжигая его сомнения. — Ты будешь пасти её тенью. О каждом шаге, о каждом вздохе докладывать мне. Ясно тебе?!

Вася «переобувается» мгновенно. Зрачки расширяются, воля лопается, как тонкое стекло.

— Да… всё буду докладывать. Обязательно, — бормочет он, глядя сквозь меня.

— И ей — ни слова! Усёк?

— Я… не скажу. Честно не скажу, — эхом отзывается малец.

Знаю, что не скажешь, сопля! А если язык зачешется, так я тебя просто на ужин схаваю. И делов-то.

Разжимаю кулак. Вася пятится, поправляя рубаху дрожащими пальцами. Вид у него такой, будто он уже в морге.

— И это... — прищуриваюсь, решая спросить, — Мужик у неё есть?

Парниша громко сглатывает. Трясётся так, что зубы чечётку бьют. Я натягиваю на лицо самую «ласковую» из своих оскалов и низко, утробно рычу:

— Говори, бляха...

— Кажется... да... — он кивает, как китайский болванчик. — Борис. Знакомый, из университета ещё... Они сегодня в кино собрались.

— Борис, значит... Борька, — рычу я под нос. — Везучий мазафака.

— В смысле? — Вася хлопает ресницами.

— Подарю ему участок. Два на два. В тихом месте, без соседей и ипотеки.

Лейтенант моей угрозы не сечёт, поддакивает мне с дебильной улыбкой, дурашливо так. Краска понемногу возвращается к его лицу, пятнистая такая, нездоровая.

— Свободен, Смирнов! Труби, если что.

— Да-да… я сразу… — бормочет он, пятясь.

И парень дает дёру. Текает так, что пятки сверкают. Кажется, всё-таки проняло — обосрался знатно. Жаль, конечно, форму испортил, но мне сейчас глубоко похуй.

План-капкан на мази! Теперь моя Зайка под колпаком, причём под самым что ни на есть «ангельским». Этот Вася — святая простота, он, даже если захочет, хрен какую подлянку вычудит. Будет пасти её с прилежанием отличника, и сливать мне всё на блюдечке.

Зайка… зайка… зайка…

Имя стучит в висках, разгоняя кровь по венам.

Значит, мудила у тебя всё-таки есть. Не соврала, мелкая стерва. Бляха… Внутренности сводит узлом, дыхание перехватывает от ярости. А челюсть в клочья раздирает, будто зверь решил вылезти через глотку. Кино, говоришь? Попкорн, свидание… Идиллия, ебать! Интересно, в их фильме есть сцена, где я перегрызаю этому Борьке кадык?

А в ушах на репите — её стоны. Те самые, блаженные. С ним так же стонешь, копша? Или твой Боренька такой же правильный, как и ты? Трахается только в темноте и по сигналу свыше? Ты моя. И стонать должна только под моим весом.

Сука!

Не выдерживаю, дёргаю крышку подлокотника, а там… мой личный трофей, сука. Те самые кружевные труселя, что я содрал с неё в ту ночь в отеле. Она, небось, решила, что они испарились под её же грешные стоны, а вот хрен там — я их сразу приватизировал.

Веду себя как ебанутый маньяк, знаю. Но все эти две недели до сегодняшней встречи они были моим единственным спасением. Дрочить на кружева — этодиагноз. Меня накрыло так, что даже зверь внутри в ахуе от такой одержимости. И можно сколько угодно называть себя стойким, ахуйенным оборотнем, но правда в том, что я реально подсел.

Вдыхаю запах её киски, и в башке коротит. Член пульсирует, наливаясь тяжестью, яйца становятся чугунными, а сперма бьёт прямым наводкой в мозг. Её хочется, нестерпимо. Найти её — вообще не вопрос. Я влепил жучок на её мобилу ещё в ту ночь в отеле, пока она дрыхла без задних ног. Моё личное изобретение: микроскопический «шпион» размером со спичечную головку. Лёг под чехол как влитой. Даже если Ася на него наткнется, ни черта не поймет, что это за хреновина.

Сейчас бы по-хорошему зайти в прогу, пробить, где она ошивается со своим смертником, подкатить и оформить ему путёвку в один конец под ближайшую сосну. Кончить этого еблана на глазах у Зайки. Чтобы знала, чья она собственность. Но Альфа за такие самовольные фокусы меня самого в землю закатает. Проёб будет эпический, если я сейчас сорвусь.

С натугой вдыхаю пытаясь взять контроль над мозгом, но он сдох в ту секунду когда я открыл этот подлокотник.

Трах нужен срочно! Прямо сейчас! И раз «святая» Зайка сейчас недоступна, мне остаётся только одно — гнать в бордель. Сбросить этот грёбаный балласт, вытравить её запах чужими телами, иначе я просто взорвусь к ебеням.

Туда и топаю. Рву с места. Дорога проходит как в бреду. Торможу у входа с диким визгом резины, вхожу в юз, едва не снося вазоны. На нормальную парковку времени нет — бомба уже тикает. Бросаю ключи охраннику, не глядя:

— Перепаркуй, если надо. И меня не кантовать!

Тот кивает, застыв истуканом. Статуя, сука, молчаливая. Не дожидаясь приглашения, стартую внутрь. По винтовой лестнице несусь на всех парах, перепрыгивая ступени. Едва не сбиваю с ног администраторшу с голыми сиськами — та только охнуть успевает. Мне плевать. Мне нужна доза забвения. Срочно.

—Випку, коньяк подороже и тёлку! — бросаю на ходу, даже не глядя на администраторшу.

— Для вас какую? — этот ебучий вопрос выбешивает. Она застыла, палит на меня в упор, реально ждёт конкретики.

Торможу, обводя зал тяжелым взглядом. Нужно выцепить замену. Зайкозаменитель, бляха. Глаза цепляются за одну — копна тёмных волос, фигура в изгибах... Сойдет.

— Эту! — киваю в сторону подиума.

— Сейчас всё будет! — девка испаряется, а я чувствую, как в паху пульсирует свинец.

Влетаю в випку и с ходу падаю на диваны. Внутри рвёт на части, будь здоров. Мысль о том, что она сейчас с этим уёбком, заставляет ярость клокотать в горле. Зверюга внутри требует немедленной расплаты, крови, хруста костей! Сжимаю кулаки до белых костяшек, заставляя себя сидеть на месте. Только бы не сорваться... Только бы не поехать и не придушить их обоих к чертям собачьим!

Зайкозаменитель заходит в комнату, неся поднос с коньяком. Ставит всё на стол, а я одним резким движением швыряю туда же кружево — трусики копши, что прихватил с собой. Аромат Аси бьёт в ноздри сводя с ума.

— Своё снимай, эти надевай! — рублю я.

Девка тупит. Застыла каменным изваянием, хлопает ресницами и смотрит на меня, как на законченного психа.

— Хули вылупилась?! — рычу я, и в голосе уже слышен звериный рокот. — Труселя, блядь, натягивай!

Она торопливо стягивает свои дешёвые стринги, натягивая кружево моей копши. Делает это несмело, кривя губы, будто брезгует прикоснуться к чужому.

— Почище будут, чем твой рот, — бросаю ей, отхлебывая коньяк прямо из горла. Жжение в горле хоть немного отвлекает от пожара в груди. Сейчас не до прелюдий.

Брюнетка явно недовольна, это читается в каждом движении, но мне глубоко поебать на её душевные терзания. У меня внутри такой раздрай, что меня сейчас лучше слушаться беспрекословно, если хочет уйти отсюда на своих двоих.

Трусишки на ней смотрятся паршиво. Сука! На Зайке они сидели как влитые, а на этой — как на корове седло. Но это единственный костыль, который может меня спасти от безумия.

— На шест прыгай, — командую хрипло, не сводя с неё тяжёлого взгляда. — И ебалом ко мне не поворачивайся!

Она снова вскидывает на меня взгляд, полный обиды и непонимания. Да ебать! Какие мы нежные, оказывается!

— Чё встала?! — рычу я, и в голосе уже слышен зверь. — Работай!

Девчонка вздрагивает, как от удара, и несется к шесту, хватаясь за него как за спасательный круг. Начинает вилять задницей, в такт музыке, но я смотрю сквозь неё. Всё не то! Пластика не та, кожа не та, аура... гребаная пустота!

Да похуй! Сейчас залью зенки коньяком — и зайдёт как миленькая! Обязательно зайдёт! Я же не могу ёбнуться на одной единственной тёлке, верно? Это же я — Лис! Тот самый, у которого в башке вечный траходром и жажда адреналина.

Глотаю алкашку жадными, огромными глотками. Топлю в этом пойле всё: и её дурманящий аромат, и эту грёбаную ярость, что требует выхода. Немедленного, сука, выхода на волю!

— Ёбаная Зайка! — рычу я в пустоту випки. — Какого хера ты со мной сделала?!