Глава 35

— Ася —

Начало дня

— Ась, тебя Зотов вызывает. Говорит, срочно.

Кидаю на Васю взгляд, который заменяет десять минут отборного мата. Тот аж приседает, вскидывая руки:

— Понял, принял! Чего кричать-то сразу!

Виталя рядом скалится, но, поймав мой «привет», тут же тушит лыбу.

— Ёптить, кому-то срочно нужна стопка егеря! — бормочет он под нос.

А мне сейчас не стопка нужна — меня бы в чистый спирт окунуть до полной отключки. Потому что сидеть ровно на заднице не получается, нервы в лохмотья. Мозги окончательно решили уйти в самоволку. А всё почему? Потому что Боря опять накопал инфу по этой спецгруппе«Тень». А я ведь только-только остыла!

Ну как остыла... Ночами выговариваю Финику, какой же феерический идиот этот Макс. Кот смотрит сочувственно, даже мяукает в тему, но от его понимания становилось только паршивее.

Господи, как же хочется стереть память! Чтобы раз — и всё. Привет, прежняя жизнь: допросы, понятые, ловля обычных жуликов. А вместо этого — какая-то одержимость. Личная миссия: упечь этого «гладиатора» за решётку. И инфа от Бори подливает бензина в костёр, который я так старательно пытаюсь затушить.

Он скинул адресок с пометкой«важно». Какая-то глухомань окружённая лесом: ангар, недостроенный дом. Что там может быть важного? Ума не приложу. Но оперская чуйка воет сиреной — надо ехать, надо лезть, надо разобраться.

Если найду там склад нелегала, стволы, которые они грузили в машину, или что похлеще — принесу Зотову на блюдечке. А если этот старый вояка опять решит закрыть глаза, пойду выше. В самую управу, мне плевать.

Веду ожесточённые переговоры сама с собой. Прямо саммит в масштабах одной отдельно взятой головы. Вот если я туда попрусь — какова вероятность, что вернусь живой и в одном куске? Ноль, блин! Зеро! Взять парней? Подставлять ребят под прицел из-за моей одержимости — последнее дело. Если этот ангар окажется пустышкой или «левым» объектом, нас же всех под судебников подведут за превышение.

И ведь только-только я от проверки СБ соскочила! Каким-то подозрительно «чудесным» макаром всё рассосалось, а меня снова тянет на «подвиги», как магнитом.

«Господи, Ась. Завязывай ты играть с этим гладиатором!» — занудно твердит разум, но от этих нравоучений костёр любопытства только ярче полыхает.

И дело вообще не в мести! Плевать мне в корне, что он ту девчонку в рот... того самого. Да ещё и в моих стрингах! Извращенец проклятый, у него вообще святого ничего нет!

«Ну-ну!» — ехидно усмехается всё тот же внутренний голос. — «Не мстит она! Рассказывай сказки, святоша!»

Ну... может, самую малость. Но месть чисто в профилактических целях!

Решено. Еду. Надо разобраться, что там за убежище такое. Оперская чуйка буквально воет, что там и есть логово «Тени».

— Я скоро! — бросаю парням и пулей вылетаю из кабинета, пока они не включили режим «великих сыщиков».

Особенно Вася. Тот вообще в последнее время ведёт себя неадекватно. Вопросов тьма: куда поехала? что делала? какие папки из архива дёрнула? И смотрит так... настороженно. Может, его Зотов припряг меня пасти? Или Каменев? Второму это только на руку. Он спит и видит, как меня из органов турнут, даже СБ подключил. Только вот что-то в их отлаженном механизме пошло не так!

А ведь всё шло к позорному увольнению. Пришла бумага о проверке, меня отстранили, ствол отобрали — унизительно, до скрежета зубовного. А на утро — здрасьте! Зотов лично звонит, в отдел вызывает. Говорит, бумаги по проверке «случайно» потерялись. Ага, конечно. Такие «случайности» с безопасниками не случаются в принципе! Там челюсти сводит от регламентов, а тут — пшик, и я снова в седле.

Но я была только рада! Остаться на службе для меня — это всё. Я больше ничего не умею, да и не хочу. Моё дело — рыть землю, искать виноватых, докапываться до сути. Это моя жизнь.

Вызываю такси, и, на радость, машина находится почти мгновенно. Через пять минут я уже внутри, пристегиваюсь и пытаюсь унять дрожь в пальцах. Пока едем — а пилить минут тридцать — лихорадочно рою инфу об этой местности.

По документам — государственная территория. Чистая, стерильная, без единого изъяна. Официально — что-то вроде заброшенного военного полигона. Но по грифу «секретно» в архивных сносках понимаю: тут без группы «Тень» и покровителей в правительстве явно не обошлось. Слишком жирный кусок земли для простого «пустыря».

— Ну ок, Гладиатор! — шепчу я под нос, глядя в окно на мелькающие деревья. — Посмотрим, что это за точка на карте и чем вы там дышите.

Прошу таксиста высадить меня на повороте, не доезжая до главного входа пару метров. Дальше — пешком. Внутрь на машине не сунешься: всё огорожено высоким забором с колючей проволокой. На первый взгляд — типичный военный объект, суровый и неприступный.

Таксист уезжает, растворяясь в пыли дороги, и я остаюсь один на один с этой высоченной преградой. Забор выше меня в полтора раза, лезть на рожон — самоубийство, да и прыгать через колючку в мои планы не входило. Решаю прогуляться вдоль периметра, изображая случайного туриста. Авось найду какую-нибудь лазейку для «особо любопытных».

Заросли тут такие, что меня скрывает с головой. Продираюсь сквозь колючий кустарник, чувствуя, как ветки дерут кожу. Исцарапала руки до крови, черт! Но даже это не тормозит. Лихорадочный стук сердца в ушах молит: «Ася, стой, дура!», но инстинкты сильнее здравого смысла. Меня буквально засасывает внутрь этой тайны.

И да, я сейчас смачно так нарушаю закон. Частная территория, гриф секретности, отсутствие ордера... Если поймают — по головке не погладят. Но я же не с обыском! Так, прогулка на свежем воздухе. Если что, включу режим «блондинки»: скажу, телефон за забор случайно выронила, вот и ищу бедолагу.

Спустя пятнадцать минут безумных поисков слух режут взрывы. Глухие, отдалённые, но это точно они. В груди мгновенно сдавливает — паника мешается со страхом, но желание прорваться внутрь выжигает всё остальное. Взрывы повторяются, один за другим, и я срываюсь с места.

Бегу вдоль забора, не разбирая дороги. Ветки хлещут по телу — больно, до слёз, как хлысты. И тут — удача! Огромная дырень в бетонном заграждении, будто кто-то специально выбил одну секцию, чтобы пригласить меня на этот праздник безумия.

— Ну, вот и вход! — выдыхаю я.

Ныряю в пролом, на ходу выхватывая табельный. Холод металла в ладони мгновенно придаёт уверенности. Шагаю в густые лесные дебри: вокруг вековые стволы, папоротник по самые плечи. Солнечные лучи пробиваются сквозь кроны, высвечивая странную взвесь в воздухе — то ли пыль, то ли пороховую гарь, принесённую ветром. Тяну носом воздух — точно, порох. Значит, бойня здесь реальная, а не плод моего воспалённого воображения.

Новый бабах заставляет меня буквально вжаться в шершавую кору сосны. Сердце делает кульбит и застревает где-то в районе гланд — до тошноты, до звона в ушах. Я примерно прикидываю направление и, пригибаясь, бегу на звук.

Господи, официальное заявление: если я сейчас подорвусь на мине — хочу быть кремирована! Запомните это кто-нибудь!

Минут через десять грохот взрывов сменяется сухим лаем автоматных очередей. Всё, иллюзии кончились: это ни хрена не плановая проверка оружия. Если это и военная база, то здесь только что объявили Четвертую мировую.

Чем глубже я продираюсь сквозь подлесок, тем гуще в воздухе вонь пороха, гари и чего-то тошнотворно-сладкого. По коже лупит очумевший мандраж, пальцы побелели, сжимая рукоятку ствола — моё единственное спасение в этом аду. По спине пот течёт уже не каплями, а настоящим градом.

Страх липкий, мерзкий, он парализует мозги. Любая нормальная девчонка уже давно бы развернулась и драпала отсюда до самой финской границы, но только не я. Чёрт!

Вдалеке, на самой кромке леса, туман разрывается, обнажая тот самый пустырь и массивный ангар, что отблёскивает солнечным светом, и огромный кирпичный дом. Всё как на карте, только в стократ страшнее. Между деревьями мелькают огромные тени — чёрные призраки, которые перемещаются с такой скоростью, что человеческий глаз едва успевает их фиксировать.

Я не успеваю даже выдохнуть, как над самой головой со свистом проносятся пули, вгрызаясь в кору сосен. А следом — взрыв, такой силы, что меня просто впечатывает в землю. Ударная волна выбивает воздух из легких, в ушах — невыносимый звон.

Сквозь пыль вижу, как те самые силуэты валятся на землю с протяжными, захлебывающимися стонами. И тут до меня доходит — никакой импровизацией здесь и не пахнет. Слишком густой запах крови, слишком реальный предсмертный хрип.

Господи, да что тут происходит?!

Высовываюсь из-за куста, судорожно сканируя периметр. Картина — чистый хоррор: кустарники вмяты в землю какими-то огромными телами, повсюду ошметки коры и сочные, ещё свежие брызги крови.

Ползу вперёд на локтях, буквально вгрызаясь в землю. Воздух застревает где-то в горле, паника сжимает лёгкие железным обручем, не давая вдохнуть. Доползаю до ближайшего силуэта — той самой «тени», что рухнула после взрыва. Упираюсь руками в холодную, липкую ткань камуфляжа и с трудом переворачиваю эту тяжеленную тушу. Пальцы на сонную артерию... Пусто. Труп.

Ужас ледяной волной прошибает до кончиков пальцев.

Отпрыгиваю, задыхаясь, и на карачках гребу к другому. Там ещё хуже. Лицо превращено в кровавое месиво, прошитое очередью, застывшее в ожесточенной маске смерти.

Тошнота мгновенно подкатывает к гландам, во рту разливается металлический привкус. Дышать становится нереально — воздух кажется густым и ядовитым. Тело цепенеет, отказываясь подчиняться командам мозга. Руки так дрожат, что мой табельный в ладони кажется не спасением, а какой-то издёвкой, лишней железкой в этом эпицентре бойни, где в полку бы ходить с освящённым крестиком.

С трудом беру себя в руки, вжимаясь лопатками в шершавый ствол сосны. Удар о дерево отзывается тупой болью в спине, но это хоть как-то проясняет затуманенный мозг. В глазах муть, во рту — гремучая смесь желчи, металлического привкуса крови и собственного крика. Чтобы не выдать себя, впиваюсь ладонью в рот, чувствуя на языке соленый привкус смерти.

А вокруг снова что-то взрывается, земля вздрагивает под ногами, и в этот хаос врывается сухой треск автоматной очереди. И среди этого грохота я отчетливо, до звона в ушах, слышу его голос:

— Якута подстрелили! — рычит Макс, и в его тоне столько ярости, что воздух вокруг, кажется, закипает.

Якут? Тот самый огромный, мрачный мужик, который привалился к моему косяку вместе с пьяным гладиатором? Сколько людей на планете носят такую кличку? Один на тысячу? Нет, это точно он.

— Тащи его с поля! — орёт второй голос, незнакомый, резкий, перекрывая свист пуль.

И снова — бах! Взрыв такой силы, что с веток сыплется хвоя и пепел. Хочется закрыть уши руками, сжаться в комок и провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого кошмара. Но опер внутри меня, та самая упрямая Ася, заставляет открыть глаза.

Чёрт, Ася! Ты не могла заглянуть на огонёк в более подходящее время?! Например, когда они пьют пиво, а не выплёвывают автоматные очереди!

Но я здесь. Всё. Точка невозврата пройдена. Вдох — лёгкие обжигает гарью. Выдох — паника уходит в пятки. Ещё разочек. Поехали!

Срываюсь с места, пригнувшись к самой земле. Колени в грязи, ладони в кровь, но я долетаю до поваленного ствола столетней сосны прямо на периферии этого Армагеддона. Ствол табельного вжимаю в грудь, чувствуя, как он ходит ходуном от моего пульса.

Выныриваю на секунду, чтобы оценить обстановку, и тут же вжимаюсь обратно. Твою мать! Прямо передо мной, в тридцати метрах, разворачивается сцена из фильма ужасов.

Мой мир рушится с каждым выстрелом, с каждым безумным кадром этой бойни. Трясущимися пальцами выуживаю телефон, врубаю камеру. Плевать на протоколы, на отсутствие ордера и на то, что ни один судья в здравом уме не примет это как улику. Мне нужно вещдок этого безумия. Хоть какой-то козырь, чтобы не сойти с ума и доказать самой себе: я не в психушке, это происходит наяву.

Через экран мобильника всё выглядит еще страшнее. Зернистая картинка, фокус дрожит, но в кадр попадает Макс, прямо у ангара, стреляющий с ледяным спокойствием, будто это тир а не ад.... Рык, летящая земля, вспышки выстрелов. Рядом с ним незнакомый блондин, чуть дальше — ещё один, огрызается очередями. И тут из-за щитов выныривает София Волкова, а следом её муж — Олег!

Но настоящий сюр начинается, когда из пыли вылетает блондинка — та самая девчонка из аэропорта. Она вскидывает автомат, что-то кричит, и в этот момент её прошивает очередь из леса, прямо справа от меня. Она падает тряпичной куклой, без звука.

И тут реальность трещит по швам.

Тот парень рядом с Максом... он взрывается! Лоскуты одежды летят во все стороны, кости хрустят на весь лес, и на месте человека материализуется чудовище. Огромный серый волк размером с внедорожник. Он на секунду приникает к блондинке, а потом его озверевшие глаза находят засаду в лесу. Этот демон срывается с места, превращаясь в серую молнию.

А следом...

Черт! Макс!

Его тело выгибается, мышцы вздуваются, разрывая кожу и ткань. Хруст позвоночника бьет по моим ушам сильнее любого взрыва. Он перерождается прямо на моих глазах, превращаясь в такого же исполина. Огромного, оскалившегося, шерстяного!

— Боже!— мой шёпот умирает на губах.— Это! Это!

Я не могу найти этому объяснение! Ощущение, что я попала в самый настоящий ужастик или в липкий, осязаемый кошмар.

Жмусь к дереву, зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами и молюсь:

«Господи, пусть я проснусь дома! Пусть это будет просто дикий сон!»

Но реальность не отпускает. Уши закладывает от дикого вопля, который проносится по лесу, сотрясая вековые стволы, а следом — утробное, леденящее кровь рычание и отчетливый, сухой хруст костей.

Стадия шока сменяется животным инстинктом: пора смываться! И как можно быстрее!

Собираю в кулак остатки разума. Втягиваю полные легкие этого отвратительного, пропитанного гарью и кровью воздуха и бросаюсь сквозь лес в обратную сторону, на ходу пихая телефон в карман. Деревья мелькают, сливаясь в одну непроглядную массу, и это забор из стволов кажется бесконечным. Я спотыкаюсь о корни, влетаю в кусты, царапая лицо, но не сбавляю темпа.

«Мне надо убираться! Убираться отсюда к чёртовой матери!» — единственная паническая мысль, которая бьётся в голове в такт пульсу.

На рассуждения нет ни времени, ни сил. Да и момент не особо подходящий!

Они же… они превратились в волков! В самых настоящих, огромных, безумных чудовищ! Боже, этого просто не может быть. Я точно спятила. Мне пора в дурку, а лучше сразу в морг — где очередь быстрее пойдёт, туда и рвану, мне уже без разницы!

Несусь сквозь кусты, ничего не видя перед собой. Ноги заплетаются, и я со всего размаха лечу лицом прямо в папоротник. Ветки хлещут по щекам, как пощечины, приводя в чувство. Ковыряюсь в листве, пытаясь найти опору, но кажется, что я просто проваливаюсь в ад, и земля под пальцами горит.

Сердце, судя по ритму, решило вообще покинуть это тело и умчаться в закат в гордом одиночестве — видимо, ему со мной совсем некомфортно! Но я настырно сглатываю ком в горле вместе с ним, собираю себя по частям и снова встаю на ноги. Они ватные, дрожат и наотрез отказываются двигаться, но я делаю один шаг, второй.… И тут же натыкаюсь на что-то огромное, чёрное и очень… очень опасное!

Открываю глаза и медленно, будто в замедленной съёмке, сканирую эту чёртову глыбу. Взгляд цепляется за тяжёлые военные берцы — черные, в налипшей саже и свежих брызгах крови. Выше — тактические штаны, заправленные в ботинки, и массивный, бесформенный бронежилет, набитый магазинами для автомата так, что он кажется неподъемным.

Сама пушка в огромной лапище, обтянутой в тактическую перчатку. И вот, наконец, я встречаюсь с ним лицом к лицу.

Это не Макс. Это дьявол во плоти!

Одутловатое лицо пересекает жуткий, рваный шрам — от верха лба до самой скулы, уродливо выгибая нос в сторону. Омерзительный, дьявольский оскал обнажает гнилые зубы. Но хуже всего глаза. Черные, налитые такой первобытной яростью, что мои колени просто превращаются в желе. Обморок сейчас был бы величайшим даром небес, но сознание, сука, держится до последнего, заставляя меня впитывать каждое слово этого ублюдка.

— А менты тут откуда?— хрипит он, обдавая меня запахом табака и смерти.

Слова комом застревают в горле, затягиваясь тугими узлами на связках. Я пытаюсь что-то крикнуть, но из груди вырывается лишь сиплый, рваный выдох.

— Поедешь с нами!— злобно скалится этот Боров.

Вижу, как стремительно приближается приклад автомата. Свист воздуха, тупой удар в висок... и благословенная темнота наконец-то поглощает этот кошмар.