Глава 18

В следующий миг лицо его потемнело. Ксандер поддернул рукав, стянул браслет – такой же простой и тонкий, как был и у меня. Едва я шагнула на последнюю ступеньку, поймал меня за запястье и молча надел украшение. Блеснула разноцветными переливами магия, металлический обруч сжался, став как раз мне по руке. – Полагаю, куда вы дели свой, вы тоже не помните, – сказал муж, тщательно поправляя обшлага так, чтобы полностью скрыть запястье. Я заколебалась. Сказать правду: подозреваю, что его стащил чересчур навязчивый поклонник? Вопрос номер один: как я объясню пребывание чужого мужчины в собственной спальне? Ну то есть я-то знаю, что ни в чем не виновата, но поди докажи. Вопрос второй: если муж мне поверит, что он сделает с Айгором? С него ведь и прибить станется, и что потом? Не то чтобы мне было жалко соседа, сам нарвался. Но, во-первых, подозрения – не повод для убийства, а во-вторых, мне было по-настоящему жаль Люцию. Какой бы она ни была, сын у нее единственный. Впрочем, Ксандер и не ждал ответа. – Пока вы одевались, пришла кухарка. Ее зовут Руби. Я велел ей пойти на кухню, заварить чай и разобрать продукты. – Спасибо, – кивнула я и коснулась браслета. Тонкий ободок ощущался чем-то вроде кандалов. Знак принадлежности мужчине, которого я вовсе не выбирала. – Не советую терять и его, – усмехнулся Ксандер. Возможно, он хотел что-то добавить, но в который раз за этот вечер пиликнул «звонок». – Пойдемте. – Он подставил мне локоть. – Не прошу вас притворяться любящей супругой, но, чтобы не поставить себя и меня в неловкое положение… Я скрипнула зубами – он говорил ровно теми же словами, что и я, когда просила не заставлять меня музицировать. – …постарайтесь вести себя прилично. Я обратила на него самый наивный взгляд, который только могла изобразить, и захлопала ресницами. Ксандер снова усмехнулся и отворил дверь. Принц выглядел моложе Ксандера, но старше Айгора. Высокий, плотный – не толстый, а именно плотный, светловолосый и круглолицый. Этакий Иванушка из старых фильмов. Но стоило заглянуть ему в глаза, и становилось ясно: дурачком он точно не был. Наверняка прекрасно знал, какое впечатление производит, и пользовался этим. Интересно, много ли голов тех, кто решил, будто хитрее этого простодушного медведя, уже полетело с плахи? Хотя пока он принц, а не король… Ксандер поклонился, я присела в реверансе, и опять, как на лестнице, тело словно само вспомнило, что делать. Нет, все-таки отличная штука – нейронные связи. Жаль, что они все же не заменят память. – Рад видеть, граф, – кивнул принц. – Графиня, вы обворожительны. – Спасибо, ваше высочество. – Я снова склонила голову. Ксандер жестом пригласил гостя в дом. – Алисия, будьте добры, позаботьтесь об угощении… – Не стоит беспокойства, – запротестовал принц. Я бросила быстрый взгляд на мужа, тот едва заметно качнул головой. – Ну что вы, никакого беспокойства, – заверила я. – С вашего позволения… Я направилась на кухню, краем уха прислушиваясь к отдаляющемуся разговору. – В медовый месяц ты решил заделаться аскетом? Собственноручно открывать дверь и заставлять жену носить угощения гостям? – Алисия соскучилась по родному дому и пока не слишком опытна в обращении с прислугой, – сказал муж. – За пару дней я не переломлюсь, открывая дверь. Тем более что скоро должен прибыть Томас с моими вещами. Я мысленно ругнулась. Вот ведь как вывернул! Что это он сделал мне одолжение, а не я ему, разрешив пожить в собственном доме. Еще и Томас. Лакей? Да какая разница – снова чужой человек рядом. А как бы я попробовала запретить мужу остаться в доме? И что бы сделала, если бы он просто взял меня в охапку и уволок к себе? Снова бы в окно прыгала? Тогда-то я была уверена, что вернусь домой, а сейчас бежать мне некуда. – Скорее всего, медовый месяц мы проведем здесь, тихо и скромно, – продолжал Ксандер. – Положим, тебе все равно, кроме своего дела, вовсе ничем не интересуешься, но жену-то за что запер? Такая красавица должна блистать в свете. Что ответил муж, я не услышала, мысленно перебирая свой словарный запас нецензурных слов, русских и латинских. «Должна» я блистать! А меня кто спросил? Как ни странно, успокоиться удалось гораздо легче, чем утром. Но удивляться внезапно обретенному самообладанию было некогда. Едва я вошла на кухню, мне навстречу поднялась женщина лет сорока пяти и поклонилась. Невысокая, полная – какой обычно и представляется повариха, но вместо здорового румянца мне бросилась в глаза бледность. Даже губы у нее были белыми. – Здравствуй, Руби, – сказала я. Обращаться на «ты» к незнакомому человеку старше себя было неловко, но сословное общество диктовало свои правила. Сегодня на рынке я по привычке обратилась к молочнице «вы» и обидела ее – женщина решила, будто я над ней издеваюсь. А потом еще Люция долго отчитывала, что незачем переносить в свет приютские привычки. С моим статусом… Как же я устала слышать о своем статусе! – Чайник вскипел, миледи, – сказала кухарка. – Я заварила чай, когда услышала, что пришли гости. – Спасибо. Будь добра, возьми в угловом шкафу креманки, в хол… «вечном ящике» мороженое и разложи. Я начала расставлять на подносе все, что нужно. Чашки, чайник, десертные тарелочки, блюдо с хворостом. Нет, на один поднос не поместится. – Поставь вот сюда и помоги мне донести. – Я достала второй поднос. – Да, миледи. – Она подхватила его и креманки. Я двинулась к гостиной и едва не выронила еду из рук, когда за спиной загрохотало. Я обернулась. Кухарка опиралась о стену, хватая ртом воздух, у ее ног валялся поднос, шарики мороженого разляпались белыми пятнами. – Тебе плохо? – встревожилась я, лихорадочно соображая, как освободить руки и помочь женщине сесть. – Нет-нет, мне хорошо, – запротестовала она, кое-как отлепляясь от стены. Да, я вижу, как хорошо, вон снова в сторону повело. И лоб блестит от пота. – Я подвернула ногу и… простите, миледи, я такая неуклюжая. Слава богу, мороженое еще осталось, сейчас я положу и все приберу. За посуду вычтете из моего жалованья, как это обычно делают. Просто подвернула ногу, я совершенно здорова. Это упорное «я совершенно здорова» звучало слишком уж настойчиво. Конечно, никто не станет держать в доме больную прислугу, да еще и слухи пойдут, и в другой дом не устроится. – Хорошо, – согласилась я. Когда гость уйдет, непременно расспрошу кухарку, что с ней. В конце концов, в доме целый придворный целитель есть. Хотя снизойдет ли он до кухарки? Я-то давно не врач, только теоретические знания и остались, да и те… – Еще раз простите, миледи… Поняв, что единственный способ прервать поток извинений – просто уйти, я так и поступила. Вернувшись к гостю, расставила тарелочки и чашки, разлила чай, то и дело поглядывая на мужа, и, судя по тому, как он едва заметно опускал ресницы в ответ на мои взгляды, все делала правильно. – Сейчас принесу мороженое, – пропела я и удалилась, шурша юбками и чувствуя спиной взгляды обоих мужчин. Интересно, если качнуть бедрами, как это делалось в нашем времени, будет заметно под всеми этими слоями ткани? Или лучше не рисковать? Но походка вспомнилась сама собой, и, судя по тому, как принц «завис» на полуслове, сработало. Я мысленно хихикнула. Ксандер взбесится, но эта мысль не напугала, а развеселила. Вообще странно, как резко у меня изменилось настроение с утра. То я всего боялась, срывалась по любому пустяку и готова была пристукнуть любого, кто не успеет увернуться, а сейчас… Нет, я не превратилась в воплощение спокойствия, но стала гораздо уравновешенней. Сейчас я больше напоминала себе… себя такой, какой привыкла быть. Что изменилось? Браслет? Я в который раз тронула тонкий обруч и вдруг осознала, что Ксандер натянул его на меня, не помечая собственность, а чтобы принц не начал задавать вопросы. «Я-то мужчина, мне все равно, а вашей репутации конец», – вспомнилось мне. Или я опять домысливаю за него, придумывая невесть что? Как бы то ни было, браслет ни при чем. Легче мне стало раньше. Когда Ксандер убрал аневризму и рубцы – по крайней мере, сказал, что убрал. Я даже остановилась на миг. Похоже, именно в этом и дело: поражение мозга отразилось на психике, пусть не напрямую, добавив мне проблем с самоконтролем. А Ксандер меня вылечил. Спросить у него, что ли, действительно ли в этом дело? Я не слишком сильна в неврологии. Нет, опять скажет, что я притворяюсь и сочиняю отговорки. И если «гомогенность» можно объяснить (дескать, услышала от отца, и запало в память слово), то объяснить, откуда я знаю о влиянии органических поражений мозга на психику, так просто не получится. А ведь все равно рано или поздно придется объяснять. Если я решу заняться делом, у мужа неизбежно появятся вопросы. «Вот когда появятся, тогда и буду думать», – решила я, снова заходя в кухню. Руби уже разложила мороженое по креманкам – хорошо, что мы с самого начала сделали с запасом! – и теперь, присев на корточки, собирала с пола осколки. – Сейчас я все уберу, миледи, – заверила она меня. – Хорошо, и отдохни потом. Голова не кружится? – Я просто оступилась, – упрямо повторила она. – Я совершенно здорова. Покачав головой, я вернулась к гостю. – У вас отличная кухарка, – сказал принц, попробовав мороженое. – Спасибо, ваше высочество, я ей передам. Уверена, ей будет приятно это услышать. От меня не ускользнула улыбка, промелькнувшая на лице мужа. Принц между тем не унимался: – Все же я считаю, что граф неправ, заставляя молодую жену жить в таких, – он покрутил кистью, точно подбирая слова, – суровых условиях. – Это мой дом, и я люблю его, – сказала я так мягко, как могла. – Простите, я вовсе не хотел сказать что-то плохое о вашем доме. Но вам наверняка тяжело справляться с ним почти без прислуги. В особняке Гилбрайт больше дюжины слуг, и я считаю, что, – он многозначительно посмотрел на Ксандера, – дом в отсутствие хозяев требует меньше забот. Ваш супруг вполне мог бы перевести их сюда, вместо того чтобы с первых же дней подвергать вас испытанию. Интересно, кого принц сейчас проверяет – мужа или меня? Я захлопала ресницами. – Прошу прощения, ваше высочество, но я не могу с вами согласиться. Я считаю, что граф Гилбрайт поступил как по-настоящему заботливый супруг, давая мне время побыть в родном доме и освоиться со своим новым положением. Жаль, что нет фотоаппарата. Кажется, даже гипотетические красные панталоны не шокировали Ксандера до такой степени. – Мне было бы куда труднее сразу пытаться справиться с такой уймой слуг, – продолжала я. – И я привыкла… Договорить я не успела. Перед принцем повисло облачко, из которого соткалась голова в золотистых локонах. – Ка… ваше высочество. Кажется, началось… Вы обещали, что придворный целитель… Принц подскочил и обратился к Ксандеру: – Поедешь в моем экипаже… Муж невозмутимо отхлебнул чай. – Сядьте, ваше высочество. Роды – это надолго. – Ксандер, не при твоей… – возмутился принц. Мне надо было покраснеть и рухнуть в обморок? Я изобразила улыбку Джоконды и ковырнула ложечкой мороженое. Муж продолжал, тоже совершенно не смутившись: – Допивайте чай, ваше высочество, мне как раз подготовят экипаж. Неизвестно, насколько это затянется, и я не намерен идти домой пешком.