Глава 26

Решение посетить шахту № 13 было глупым и бесполезным. Ю там уже была семь лет назад, отправилась на поиски Василька сразу, как только ей удалось удрать из дома.

Самонадеянно и опрометчиво! Сегодняшняя Ю никогда бы так не поступила, но та, юная, напуганная и злая на весь мир Ю решила, что может справиться со всем в одиночку!

Не справилась. Пока она почти бегом бежала по тайге к шахте, в душе крепла надежда, что все ещё можно исправить, что она найдёт Василька и докажет остальным, как сильно они ошибались. Найдёт, приведёт обратно, а сама не вернётся уже никогда. Не после того унижения, которое ей довелось пережить!

Шахта оказалась пуста! Мало того, в шахте не оказалось ни намека на то, что Василёк до неё вообще добрался. Затхлость, сырость, запустение и гулкое эхо под ненадежными сводами. Ю кричала, орала во всё горло, уже заранее понимая, что никто не отзовётся, что все её старания напрасны. Василька в шахте № 13 нет и никогда не было. Она ошиблась. Как же сильно она ошиблась…

Эхо от её криков утихло, а в голосе набатом разнесся прокуренный голос Доры:

– Молись, чтобы Василий нашелся, Юлия. Молись! Потому что, если он не найдется, тебе придется с этим жить.

Вот так сказала Дора. Вот так одной единственной фразой вынесла Ю приговор и обрекла на наказание. Только зря! Ю сама себе самый строгий прокурор и самый беспощадный судья. И если она не найдёт Василька, никто его никогда не найдёт.

Так и вышло… Ю блуждала по тайге до тех пор пока совершенно неожиданная снежная буря не прогнала её прочь. Продрогшая до костей, сорвавшая голос от крика, Ю вышла на трассу и принялась ждать попутку. Расплакалась она, лишь оказавшись в теплой, пропахшей куревом и бензином кабине старого лесовоза. Давясь слезами и сладким чаем, который сунул в её озябшие ладони сердобольный водила, она приняла самое важное на тот момент решение. Возвращаться в дом нельзя. Рассчитывать в этой жизни нужно только на себя.

Ю удалось успокоиться и убедить водилу в том, что не будет никакого криминала, если он подбросит её до города. Пожалуй, именно тогда она в первый раз и почувствовала в себе этот дар убеждения. Тогда почувствовала, а потом пользовалась им регулярно без зазрения совести.

…Нынешний поход к шахте № 13 изначально был бесполезной затеей. Или в закрытии гештальта все-таки имелся смысл? Ю нужно было ещё раз увидеть то место, посмотреть на него глазами не до смерти напуганной, отчаявшейся шестнадцатилетней девчонки, а взрослой кой-чего повидавшей в этой жизни женщины.

Искать шахту пришлось довольно долго. За истекшие годы тайга изменилась, прежние ориентиры утратили свою актуальность. Даже кирпичное здание, назначение которого Ю так и не определила, почти исчезло, поглощенное наступающим со всех сторон лесом. Если бы Ю не знала, где искать вход в штольню, наверное, не нашла бы никогда.

С её памятью, цепкой, почти фотографической, семь лет назад случилось что-то неправильное. Из неё выпало несколько суток жизни. Или правильнее сказать, что это сама Ю выпала на несколько суток из жизни? Где она была, когда пропал Василёк? Что делала?

Наверное, с помощью хорошего психолога можно было бы всё восстановить. Не продираться через непролазные таежные дебри в поисках потерянных воспоминаний, а улечься на удобную кушетку в уютном врачебном кабинете, прикрыть глаза и довериться…

Вот только с доверием у Ю как раз и были самые большие проблемы! Жизнь научила её не доверять никому. Потому что даже самые близкие могут предать и сделать так больно, что до сих пор от воспоминаний сбивается дыхание.

Зачем она приходила к Доре, если так и не спросила о самом важном, о том, что не давало покоя и заставляло просыпаться в холодном поту посреди ночи? Почему она не спросила у деда, еще тогда, давным-давно, во время последнего их разговора? Ни про Василька не спросила, ни про… себя. Они предали её! Не пожелали понять и выслушать! Они, самые близкие…

В горле сделалось колко и горько. Ю раздраженно дернула головой. Она выросла и уговорила себя быть рассудительной и всё понимающей, но ни рассудительность, ни всепонимание не позволили ей задать тот самый важный, самый мучительный вопрос. Вот и сегодня она вела с Дорой почти светскую беседу вместо того, чтобы прямо спросить, за что та поступила с ней так… не по-человечески.

…А в штольне ничегошеньки не изменилось. Казалось, время бушевало лишь снаружи, но не имело власти и сил, чтобы проникнуть под землю. Ю включила фонарик в подаренном Дорой телефоне, мазнула подрагивающим лучом по стенам и сводам. Медленно ступая, глядя под ноги, она прошла вперед, до образованного давним обвалом тупика, вернулась обратно, уселась прямо на земляной пол, закрыла глаза.

Ей хотелось почувствовать хоть что-нибудь, прикоснуться к этому тёмному миру не органами чувств, а душой, понять, что она упустила, когда была здесь в прошлый раз.

Ничего не вышло! Тёмная земляная утроба не отзывалась ни на её призывы, ни на её мольбы. Разве что подсунула к ногам Ю кусок породы, в котором наверняка окажутся вкрапления золота. Откупилась?

Ночь Ю встретила в тайге. Вот такая расплата за медитации в штольне и потерянное понапрасну время! Или не понапрасну? Ю всегда нравился лес, ещё с тех времён, когда дед брал её с собой в тайгу на охоту. Дед учил её не выживанию, а жизни в лесу, гармонии с собой и миром. Сейчас гармония была нужна Ю как никогда.

…Ей снился Василёк. До сих пор он никогда не приходил в её сны. Ей бы хотелось, но он не приходил. Обижался? Не мог простить, что она отпустила его одного? Что не пришла следом? Что не привела подмогу?..

– …А мне не страшно, Ю. – Василька окружала такая кромешная тьма, что Ю не могла разглядеть даже его очертания. – Сначала было страшно. Немножко…

– Василёк, я приду к тебе! Слышишь?

Темнота не пускала, выдавливала Ю прочь, не давала ни подойти, ни подползти к Васильку. Темнота наваливалась на грудь невыносимой тяжестью, забивалась в рот комьями сырой земли. Ю хотелось кричать от ужаса, но она душила готовый вырваться крик, зажимала рот ладонями. Нельзя пугать Василька, никак нельзя!

– Ты потерпи, я что-нибудь придумаю.

Обязательно придумает! Если выберется из-под этой неподъемной земляной туши.

– Я потерплю, Ю. Ты не переживай. Вот, это тебе.

Из темноты появилась рука Василька. На раскрытой, перепачканной в земле ладони лежала конфета. В карманах у Василька всегда были его любимые леденцы. Ю это очень хорошо знала, она сама покупала ему конфеты. Дора говорила, что это плохо, что у Василька лишний вес и отягощенный анамнез. Но Ю не хотела ничего слышать ни про вес, ни про анамнез. Если леденцы делали жизнь её единственного друга радостнее, она будет покупать эти чертовы леденцы!

– Мне не надо… – Она замотала головой, и с волос полетели комья земли. – Оставь себе, пусть будут.

– Зачем? Ты же скоро придёшь за мной, да?

– Приду! Обязательно приду…

Его рука была ледяной и совсем не мягкой. Кости, покрытые сухожилиями и липкой от конфет, пергаментно-тонкой кожей. Так не должно быть.

– Не оставляй меня, Ю. Пожалуйста.

Ей было страшно так, что хотелось кричать, но она сжала эту холодную, костлявую руку, забрала конфету, крепко зажмурилась, прогоняя из души ужас.

– Ты же меня не бросишь, Ю? Ты же придёшь за мной?

– Не брошу, Василёк! Обязательно приду.

– Врёшь… Я знаю, что ты мне врёшь… – И голос уже не Василька. У живого человека не может быть такого мертвенного голоса. Живой человек не станет смеяться таким жутким, нечеловеческим смехом…

Всё-таки она закричала, отбиваясь от душной и липкой, как подтаявший леденец темноты. А потом открыла глаза, глубоко и часто задышала. Ужас просачивался холодным потом, отбивал сердцем барабанный ритм о грудную клетку. Ю села и первым делом посмотрела на свои перепачканные в земле руки. Ночь, время хищников и вурдалаков, подходила к концу. Темнота была уже не такой кромешной, как в кошмаре. В этой темноте слышался сонный голос тайги.

Для ночёвки Ю выбрала выворотень старого кедра. Устроиться на мягком лапнике между мертвыми корнями можно было почти с комфортом. Получалась своеобразная нора, достаточно просторная, чтобы можно было вытянуть ноги, достаточно глубокая, чтобы не опасаться возможного дождя и почти не опасаться вторжения. Против вторжения у Ю имелся лисий нож – не самая лучшая защита, но доводилось ей ночевать и в куда более опасных условиях.

Опасность пришла откуда не ждали: не извне, а изнутри. Опасность прокралась в сон Ю, превратив его в кошмар, заставив голыми руками царапать землю в попытке докопаться…

До чего она хотела докопаться? До запертого в её кошмаре Василька? До собственного подсознания? Что означал этот жуткий сон? Почему Василёк приснился Ю именно сейчас? Потому что она пришла на место, которое стало его могилой? Но ведь не стало! Точно не эта штольня! Ю знала это наверняка, чувствовала своей мокрой и дрожащей шкурой. Чувствовала, но не могла понять, как быть. Разумнее всего было бы оставить всё как есть. Было и быльем поросло! Семь лет прошло. Пусть прошлое хоронит своих мертвецов.

Вот только Василька так и не похоронили… Оставалась хрупкая надежда на то, что он все ещё жив, что выбрался из штольни, не заблудился в тайге, не замерз из-за так некстати выпавшего снега, не стал жертвой диких зверей или диких людей. Слишком много «не», слишком мало здравого смысла в подобных допущениях. Нападение диких зверей казалось самой вероятной причиной исчезновения Василька той чёртовой осенью. Той чёртовой осенью в тайге расплодилось очень много волков. А ещё были медведи и тигры. Самая вероятная причина… И тогда нет смысла искать. И тогда проще и безопаснее смириться.

Смирились. Сначала полиция и спасатели. Потом волонтеры и охотники из Трёшки. Потом Дора. Ведь Дора точно смирилась, коль уж организовала на территории дома мемориал. Ю тоже смирилась, решила, что сумеет как-нибудь притерпеться к этому колкому и неуютном чувству. У неё даже получалось. До тех пор, пока она не пришла к дому и не повстречала Дору. До тех пор, пока не решила зачем-то снова сходить к шахте № 13.

Первый солнечный луч был прохладный и пропитанный туманом. Он проскользнул между мертвыми корнями мертвого дерева и лизнул щеку Ю. Всё, ночь закончилась, нужно уходить!

Лисий ручей она нашла не по памяти, а по журчанию воды. Ручей в этом месте был узкий и мелкий, вода доходила Ю до талии. Этого хватило, чтобы окунуться с головой, смыть с кожи липкий след ночного кошмара. Подумалось, что всё-таки нужно посетить хорошего психолога. Пусть не в ближайшие дни, но когда-нибудь, когда её жизнь станет хоть на йоту более предсказуемой и менее опасной. Незакрытый гештальт – это портал в ад. Долгое время Ю удавалось удерживать его запертым, подпирать время от времени палками, заваливать камнями, но, кажется, тьма, что пряталась по ту сторону, почуяла путь в этот мир, нащупала дорожку в сны Ю.

Потом! Она подумает о гештальтах и прочей муре потом, когда разберется с более неотложными делами, а теперь пришло время действовать. Обещание, данное Доре, не позволит Ю отступиться и свернуть с выбранного пути. Деньги Луки Славинского не сделают её счастливее, но, возможно, помогут кому-то такому же юному и неприкаянному, какой была она сама семь лет назад.