Глава 9, в которой лишь ночь, любовь и воспоминания

-– АД. Академия демургов. – Во-от! – обрадовалась эМ. – Воспоминания – это то, что нам нужно. Наставник, как направить их мысли на требуемые события? – Никак! – психанул СУЩЬ. – Повлиять на что-то можно только изнутри. Просто наблюдая, ничего не сделаешь. Это-то ты должна знать! – А есть способ проникнуть в чужой мир? – не унималась эМ. – И что-то там изменить? – Без разрешения создавшего его демурга? – озадачился СУЩЬ. – Не думаю… -– – Поставьте тахту рядом с кроватью мужа, – распорядилась Ульянка. Слуги-оборотни внесли небольшое раскладное кресло-кровать и установили, где было сказано. МартаКрот бухнула огромную охапку белья на Ульянкину лежанку и принялась застилать постель. «Муяг-кая пири-инка, – тихонько напевала она, – спит любов в подушках…». – Ты всё равно желаешь спать здесь? – удивился Иннокентий. – Конечно, – уверенно ответила Ульянка. – Подумай сам. Столько ночей, и всегда вместе. Почему из-за какой-то ерунды я должна лишаться мужа? – Да я… – смутился Иннокентий, помолчал, сменил тему разговора. – А почему такая длинная активация у твоей гравитационной платформы? Обычно ты в одно слово её формулируешь. – Да вот, – честно призналась Ульянка. – Сама придумалась эта странная фраза – «Земля, прощай». Пусть так и будет. Какая разница? – Никакой, – признал Иннокентий. Помолчали, ожидая, когда МатраКрот закончит. – У-уготово! – она хлопнула по истекающей уютом подушке. – Добротных снов! – Спасибо, Марта, – поблагодарила Ульянка, поигрывая поясом халатика. – Можешь идти. Пушистая девушка-оборотень исчезла. Ульянка, раздеваясь, скинула с плеча «зелёную пену» изящного кружева. – Разницы никак… ой! – тихо охнул Иннокентий. Ульянка самодовольно улыбнулась. Её шея, лопатки, поясница, длинные, красивые ноги привычно запылали от влюблённого взгляда мужа. Всё по-прежнему! Их старшая дочь уже почти взрослая, а реакция Кеши на то, как она избавляется от халатика, осталось неизменной. Она медленно повернулась, стаскивая комбинацию. – Любви желанья не унять, и я хочу тебя обнять, – плотоядно прошептала ведьма, приближаясь и расцвечивая свою кожу магическими светлячками. Иннокентий даже попытался закрыть глаза ладонями. – Ну зачем, Уль? – прошептал он. – Не получится! Я не чувствую в себе сил… Сказали же, что дом запрещает… – Минус двадцать грамм, – внятным голосом проинформировала всех фенечка-ободок на левой руке Иннокентия. – Это ещё что? – опешила Ульянка останавливаясь. Даже соблазнительная иллюминация исчезла с её кожи от растерянности. – Это Вилка придумала, – объяснил Иннокентий. – Она назвала волшебный браслет – «контроль калорий». Он следит за весом. Дочь считает, что это полезная штука. – А-а-а, – поняла ведьма. – Пока я рисовала, Виллина тебя вновь в амулеты нарядила. И что, часто это будет нам мешать? И Ульянка решительно сдёрнула с мужа простыню. – Уля, – осторожно сказал Иннокентий. – Но ведь дом… – Я, Кеша, – твёрдо произнесла ведьма. – Должна убедиться во всём сама. Я не верю в подобное вероломство. А ну-ка, снимай трусы! Общими усилиями они лишили Иннокентия всей одежды. Ульянка приникла к его телу. – Я знаю очень плохой стишок, – прошептала она ему в ухо. – Отвратительный! Рассказать? Проклятый полупрозрачный браслет немедленно окутался зелёными сполохами. – Минус пять грамм, – проинформировал супругов амулет Виллины. – Заткнись! – вспылила Ульянка. – Отчитаешься утром! Амулет-фенечка, как ни странно, отреагировал на команду дальнейшим адекватным молчанием. Ведьма совсем распласталась по мужскому телу, словно сливаясь с ним, и с упоением зашептала мужу всякие рифмованные безобразия. Они извивались, задыхались от поцелуев, то не могли сдержать смех, то краснели и конфузились от особо ярких словечек. Полупрозрачный браслет засиял зеленоватым свечением уже на постоянной основе. Через некоторое время Иннокентий, красный и потный, бессильно откинувшись на подушки, прошептал: – Я люблю тебя, Уля! – А я тебя. Ульянка тоже тяжело дышала. Попыталась успокоиться. Просто легла рядом, оставаясь в объятьях Кеши. Не шевелилась, только иногда легко скользя правой рукой по телу мужа. – Ничего не понимаю, – призналась она. – Всё вроде как и раньше, но у тебя оно заканчивается ещё до того, как началось. Я чувствую. – Ты права, – согласился Иннокентий. Амулет Виллины послушно молчал, но мигал красным огоньком. – Что ещё? – ткнула в него Ульянка. – Минус двадцать пять грамм, – немедленно откликнулся амулет. – Что-о-о?! – возмутилась ведьма. – Так мало?! Да мы за сто лет эти килограммы не сбросим! И она вдруг заплакала, проклиная в душе хитрющий замок с его заклятьями, придуманными мамочкой Иннокентия. Никогда ещё ей так остро не хотелось быть вместе с мужем! В ответ на её мысли по стенам комнаты прокатилась возмущённая судорога. – Не надо, Уль, – понял всё Иннокентий. – Ты же природная! Если начнёшь всё проклинать, то хорошо не будет. И Виллина прибежит разбираться – чем мы здесь занимаемся. Я обязательно похудею. Ульянка опомнилась. Попыталась взять себя в руки. Вытерла слёзы. – А если как обычно? – она закрутила вокруг головы флюиды преобразований тела. – Природу же не обманешь. Зверюшкам пузо не помеха. «Ага!» – немедленно оживился Бэзил. Он даже выполз немного из-под кровати, чтобы лучше видеть происходящее. Это тоже был шанс поквитаться! Обычно, конечно, хозяин с хозяйкой превращались в жутких зверей. Они были не по зубам мелкому Бэзилу. Обычно. Но ведь бывали и другие зверюшки: кролики, хомячки, белочки. Уж с этой мелюзгой он бы справился. Он бы задал им трёпку! Сейчас Бэзил не в переносной корзине сидит. Забыли его изолировать. Он свободен, как ветер! Он всё помнит – и когти его остры… – Бесполезно! – через некоторое время сдалась Ульянка. Контур Кеши вроде и размывался, готовясь к превращению, но зеленоватый свет призрачного браслета, казалось, впитывал в себя намечавшуюся расплывчатость тела. Ульянка опять улеглась рядом с мужем, положила голову ему на плечо. Иннокентий ласково погладил её волосы. – Ты хотя бы помнишь – как мы познакомились? – жалобно спросила она. – Конечно, – тихо улыбнулся Кеша. – На вечеринке первокурсников. Меня туда затащила Ирэн. Она нас и познакомила. Я сразу в тебя влюбился. Ульянка этой вечеринки не помнила. – Я имею в виду, – пояснила она. – Когда Дж сплёл наше свободное время, чтобы ты растолковал мне какую-то ересь про ведьм. – И это помню, – подтвердил Иннокентий. – И ещё про то, как ты единственный раз согласилась со мной танцевать. Но это на твоём втором курсе. А потом ты от меня убегала. – Но ты же дружил с моей подругой! – неубедительно возмутилась Ульянка. – Дружил, – согласился Иннокентий. – Так хотела мама. Но мы же это уже обсуждали. Я проводил время с Ирэн, Уль, по необходимости. А нравилась мне ты! Разве это важно сейчас? – Совсем неважно, – признала Ульянка очевидное. – Но Ирэн же перспективная. И была, и есть. Почему ты перестал с ней дружить? И как на это отреагировала твоя мама? Она задавала вопросы, но на самом деле ответы её не интересовали. В голове закрутились слова Иннокентия об их совместном танце. Ведь именно с этого всё и началось! Нет, не с первого танца, который Ульянка помнила смутно. Со второго. Который случился незапланированно, без музыки, после совместного полёта на метле, в тот же день, когда коварное заклинание Дж переплело их время в единое целое. – Я хотела уронить на тебя шкаф, – вспомнила Ульянка. – Или люстру. Мне не понравилось, что твоя компания была навязана. – Почему же не уронила? – спросил Иннокентий. – Я был готов к этому. Ульянка мечтательно улыбнулась. – А ты помнишь, что сказал мне? О чём попросил? – Конечно, – уверенно ответил Кеша. – Я попросил об одолжении. Это была мечта моей жизни – полетать с тобой на метле. – Вот именно! – воодушевилась Ульянка. – Ты меня удивил. Ты не думал соревноваться со мной. Ты не пытался узнать секрет моих трюков. Ты даже не стал надоедать мне магической историей, которую должен был объяснять. Ты просто хотел полетать! Вдвоём со мной! На одной метле! Мимо крыш! Рискуя жизнью! – Это не было риском, – запротестовал Иннокентий, но не очень уверенно. – Было! – припечатала Ульянка. – Я с ума сходила от полётов, и это все знали. Со мной и соревновались только за городом на открытой местности. А ты не мог не понимать, что я злюсь от твоей навязанной компании. – У тебя это на лице было написано. – Да! И лучшим вариантом избавления было уронить тебя на мостовую или снести тобой какою-нибудь скульптуру с крыши любого дома. И ты сам попросил меня об этом! Интересно – почему я тогда тебя не убила? – Я не хотел, чтобы меня роняли меня на мостовую, – возразил Кеша. – Лучше тебя никто не летал на метле. И я хотел понять твоё ощущение свободы и ветра. Ты лучилась им после своих полётов. – Наверное… – задумалась Ульянка, улыбаясь уже следующим воспоминаниям. – Это был вызов. Так не летают – вдвоём на одной метле… между крыш… Я знаю, почему оставила тебя в живых – ты стал мне интересен. А потом мы придумали кормить птиц. – Это было здорово! – воскликнул Иннокентий. – И все решили, что это мой новый трюк, – подтвердила Ульянка. – Никому не пришло в голову, что его придумал ты. – Я его очень давно изобрёл, – признался Иннокентий. – Но только ты смогла его выполнить. – Да-а, стрелой в небо, – расчувствовалась Ульянка. – А потом рассыпаться фейерверком хлебных крошек. И ещё убрать ветер, чтобы птицы устремились непосредственно к нам, и сходили с ума, лишаясь опоры для крыльев в нашем воздушном пузыре. Это было опасно. Помнишь, как в первый раз мы потеряли управление и грохнулись на крышу. Хорошо, что она была плоская. И Ульянка утонула в воспоминаниях… Последней её мыслью перед падением было смягчить удар для Кеши. Ведь, усадив его на свою метлу, она взяла на себя ответственность за него. Сама она приземлилась удивительно мягко. Тогда ведьма не обратила на это внимания, но потом заметила, что магическая работа с воздухом у Кеши получалась очень легко. А сам Иннокентий, несмотря на старания Ульянки, грохнулся на грязный рубероид и сломал руку. Снять боль было делом пяти минут, но для настоящего лечения требовалось просветить кость и напоить пациента зельем. А ещё – гипс, время, всё как полагается. Ульянка бросилась к нему – проверить, но вдруг поднялась в воздух. Очень неожиданно для себя. И совсем удивительно ей было обнаружить за спиной огромные полупрозрачные крылья. Формой – как у бабочки, но внешне они ещё напоминали стрекозиные – такие же прозрачно-радужные. А Кеша валялся на грязном рубероиде и хохотал каким-то очень счастливым смехом. И Ульянке тоже стало безумно весело. Она поняла, что его рука сломана, машинально сняла боль, а затем достала из заплечного рюкзака альбом и карандаш – и быстро нарисовала сказочный пропеллер Шведского Толстяка. Действующий! Материализовала его и нацепила на Кешку. А потом они танцевали. Без музыки, кружась в воздухе, поднявшись над плоскостью крыши дома примерно на полметра. И Ульянка удивилась самой себе. Потому что такого бессмысленного и очень приятного хулиганства она ещё не выдумывала. И о Кеше она тогда задумалась. Очень серьёзно. Почему он сотворил для неё этот танец? – Зачем ты это сделал? – спросила она Иннокентия. – Зачем ты прицепил ко мне крылья? – Они были прекрасные, – ответил её будущий муж. – Как и ты! С этого мгновения Ульянка знала, что Иннокентий – ведьма. Потому что только ведьма может придумать и воплотить прекрасное в жизнь. Такова их судьба. Тот факт, что жабий ритуал к Кеше так и не пришёл, не имел для неё значения. Гораздо больше её беспокоило отсутствие флюидов. Она даже пошла к Дж и попросила его объяснить ей эту странность Иннокентия. Для ответа ей пришлось выучить и закрыть долг по магической истории, она потеряла кучу времени, но узнала, что мужские флюиды гораздо мельче женских. Они могут быть почти незаметными. Или они бывают такие огромные, что их просто не видно. И в этом было спасение Иннокентия. Потому что ведьм, которых жабий ритуал обошёл стороной, считали тунеядцами и относились к ним плохо. А Кешу квалификационная комиссия признала человеком. То есть, как говорили потом – драконом. Просто он мог использовать некоторые виды магии. Любой, у кого есть в организме ШИЗ-контур, способен к колдовству. Вторые, третьи и последующие поколения оборотней стали лучшим подтверждением этому. Их среда иногда порождала даже почти полноценных ведьм со всеми их страшными и прекрасными особенностями, включая флюиды и жабий ритуал. Да и люди, то есть драконы, могли удивить способностью к заклинаниям. Из их среды тоже рождались ведьмы. Воспоминания не обошли стороной и Иннокентия. Он размяк, глаза его увлажнились. А вот на Бэзила все эти нежности впечатления не произвели. Он понял, что превращений хозяев в зверюг сегодня не будет. Месть откладывается. Опять! Разочарованный, он уполз обратно под кровать. Мечтать! Надеяться! Лелеять свои кровожадные мысли… -– АД. Академия демургов. – Это невыносимо! – эМ опять прервала изучение мира. – Влюблённые дураки! Подумайте же уже о чём-то полезном! СУЩЬ шикнул на неё: – Не мешай! Малышам полезно узнать, что на свете есть «романтИк». «Малыши» гудели, подтверждаю слова наставника. -– – Ты ведь поссорился с Ирэн из-за приворота, да, Кеш? – уточнила Ульянка. – Да, – нехотя ответил Иннокентий. – Он был удачный? – задала Ульянка следующий вопрос. – Да. Чувствовалось, что это второе «да» далось её мужу с большим трудом. – Тогда я не понимаю, – Ульянка смешно сморщила нос. – Как ты мог с ней поссориться? Ведь зелье переворачивает мысли заколдованного объекта. Да ты сам этим на работе занимаешься! Разве можно избежать симпатии к объекту приворота? – У меня на работе, – возразил Иннокентий. – Всё происходит по обоюдному согласию. Они договор подписывают. По кодовому слову его расторгнуть можно. – Какая разница? – продолжала допытываться Ульянка. – После приворота объект не может думать ни о чём, кроме своей любви. Даже если до этого он не был на неё согласен. Разве не так? – Так, – подтвердил Иннокентий. – Но время приворота конечно. – Да у любой ведьмы, – рассмеялась Ульянка. – Это время длится, по меньшей мере, два или три года. Неужели Ирэн сварила совсем слабый эликсир? Не верю! – Зелье она приготовила нормальное, – признал Иннокентий. – Просто были ещё другие обстоятельства. – И про них ты мне ничего не скажешь, так? Ульянка поднялась, подошла к окну. Темно, луна, слабый ветер шевелит листья деревьев. – Уль, это не имеет значения. Ведьма вернулась к Иннокентию, посмотрела прямо в глаза, попыталась беспомощно улыбнуться. – Кеш… Получается, что сейчас, на эту ночь, у нас не осталось ничего, кроме воспоминаний. Мне это не нравится. – Всё будет иначе, Улитка! Надо просто понять – как это изменить. А ты вдруг решаешь выяснить отношения. Ульянка снова улеглась рядом с мужем и положила голову ему на грудь. – Неправда. Я не выясняю отношения. Я хочу получить подтверждение наших чувств. Иннокентий молчал. Ведьма отодвинула волосы так, чтобы кожа уха касалась мужской груди. Для большей надёжности, чтобы слышать биение сердца, она пристроила рядом свою руку. – Вот о чём ты думаешь, когда думаешь обо мне? Иннокентий улыбнулся: – Когда я думаю о тебе, то я ни о чём не могу думать, кроме тебя. Ульянка засмеялась: – Не увиливай! Ведь есть же у тебя самые главные воспоминания о нас? – Конечно, – подтвердил Иннокентий. – Только это секрет. Расскажу, если ответишь на мой вопрос. – Спрашивай, – включилась в игру Ульянка. – А у тебя обо мне какие воспоминания главные? Казалось, Ульянка смутилась. Или растерялась. Ответов было слишком много. Она опять поднялась, подошла к окну, задёрнула тяжёлые шторы. В комнате сгустился полумрак. Вопрос Кеши продолжал висеть в воздухе, он был почти осязаем. – Значит, ты обиделся на приворот, – задумчиво проговорила она в никуда и задумалась. Потом Ульянка повернулась и сказала очень серьёзно: – У меня, Кеш, слишком много воспоминаний, где есть ты и я. Мне они все дороги. И я не знаю – какое из них главное. Ульянка подошла, залезла на их кровать, бесстыже уселась на мужа, приблизила своё лицо. Так, чтобы не только губы в губы, но ещё и глаза – в глаза. – Твоя очередь, – прошептала она, соблазнительно растягивая гласные. Призрачный амулет опять засверкал слабыми огоньками. Губы Кеши приоткрылись. – Ма-а-а… – прошептал он. –Ма-а-а? – недоверчиво, но понимающе повторила Ульянка и улыбнулась. Иннокентий в ответ тоже улыбнулся. И здесь они засмеялись. Легко, счастливо, беспечно, как в юности. Звук был живым и радужным, словно лунный свет, пропущенный сквозь жалюзи, сквозь щели пластиковых штор. Они смеялись цветным, можно сказать, смехом, раскрашенным их совместной магией. – Макароны! – радостно шептал Иннокентий. – Макароны! – хохотала Ульянка. – Макароны! – бесконечным повторением этого слова переплетались их голоса. Глупость? Возможно. Как это может быть, скажите, ради всего святого! Ведь уже сколько лет они женаты? Вместе пережили многое. Окончание института, свадьбу, рождение двух дочерей, детские сады, платьица, причёски, учёбу детей в школе, экзамены, работу, пациентов, рисунки… Да должна быть чёртова прорва всяких важных событий, которые навсегда впечатываются в память! И вот поди ж ты, если спросить, то всё равно – макароны…