Глава 10. Макароны

Наверное, после красивого танца на крыше прошло две или три недели. Ирэн, встречаясь с Ульянкой, хранила мрачное молчание. Ульянка совсем привыкла к тому, что каждую свободную минуту они с Кешей неразлучны. «Скованные проклятьем Дж», как они стали называть себя, встречались в столовой за обедом. Далее занимались в библиотеке, лабораториях, просто гуляли, кормили на крышах птиц. Иногда Ульянка рисовала кофе и пирожные. Они стали получаться у неё вкусные, пушистые, необыкновенные. Кеша в это время читал свои умные книжки. Ещё они летали на мётлах, очень часто – вместе. Иногда выбирали старенькую, но шуструю Ульянкину метёлку, а иногда – мощное солидное летательное средство Иннокентия. Ульянка заметила, что управлять полётом она стала спокойней и осторожней. Хотя если Кеша сидел сзади, целомудренно держась за её талию, то очень по душе стали Ульянке неожиданные резкие виражи, когда Кешку безжалостно прижимало к ней силой инерции. Тогда Ульянкино сердце вдруг учащало свой ритм, между лопатками начинало что-то чесаться, а по спине разливалось непонятное тепло. Ещё они вместе придумывали безобразия. Вот такой очередной выдумкой и должны были стать макароны. Хотя на самом деле всё было немного не так. Ульянка чувствовала, что действие заклинания Дж заканчивается. И она твёрдо вознамерилась привязать к себе Кешу магически. Конечно, она сомневалась в правильности этого решения, но по законам нового мира инициативу должны были проявлять мужчины, а Иннокентий молчал. Иногда Ульянка думала, что в изначальном мире ведьм всё было устроено проще. Там от редких мужчин никто никакой инициативы не ждал, всё было спланировано, время уединения ведьм было расписано и жёстко соблюдалось. Ульянке очень запомнился один эпизод из детства, связанный с детским садом. Местный воспитатель-мужчина был худой, с большими ушами. Он умел корчить смешные рожицы. С ним интересно было играть в слова или строить замки из прямоугольных деревяшек. Все девочки в группе обожали его. Но однажды, прямо во время игры, пришла старшая ведьма и громко приказала: – Поднимайся! Внеочередная интимная связь! Он очень огорчился. Послушно встал и поплёлся на взрослую половину детсадика. Ульянку поразило незнакомое словосочетание, от которого веяло тайной, тревогой и, судя по реакции воспитателя, грустью. Она начала расспрашивать подругу Ирэн, но та в ответ легкомысленно махнула рукой: – На случку повели. Должны же девочки откуда-то появляться. Вот из мужчин их и делают. Вырастешь, поймёшь. Она явно копировала в словах какую-то из старших ведьм. Ульянка выросла, многое узнала, многое начала понимать. Её наставница даже подсунула ей важную книжку со всякими объяснениями и картинками. Ульянка, пытаясь её читать, приходила в дикое волнение. Строчки и рисунки расплывались. Тем не менее, она была уверена, что уяснила основные моменты. Поэтому магическая привязка Кеши путём приворота казалась ей допустимым решением. Злодеянием, конечно, но хорошим – ведь она не хотела сделать ничего плохого. Обычно Ульянка действовала спонтанно, любила случайности и импровизацию, но сейчас она всё очень последовательно распланировала. Перво-наперво необходимо было очиститься от грехов. Все злодеяния – только после ритуала, это в неё вбили чётко. Тогда Ульянка ещё не знала об особенностях Иннокентия, поэтому просто спросила его: – Кеша, ты давно проходил очищение? Иннокентий сразу замкнулся, буркнул в ответ что-то непонятное. Но Ульянка не обратила внимания на его недовольство. Ей надо было обязательно пройти ритуал, поэтому она предложила: если он не хочет проходить его сам, то пусть просто поможет ей. Целый час сам по себе он всё равно не выдержит. Это она знала точно. Неделю назад Ульянка нарисовала блюдо разноцветных слив. Не очень спелых, как оказалось, но Кеша мужественно их съел, после чего был вынужден оставить её для уединения в известном месте. И Ульянка очень хорошо помнила «дрожь души», которая сразу возникала при долгом удалении их друг от друга. Коварный Дж, наложив на них своё заклинание, предупреждал, что так и будет. Поэтому, как понимала Ульянка, выхода у Иннокентия не было. Потом, обнажаясь для ритуала, она подумала, что попросить помощи Кеши следовало бы раньше. Вид её тела совершенно точно произвёл на него впечатление. А после обратного преображения Ульянка притворилась, что её одолела слабость. И Иннокентий был вынужден нести её на руках до скамеек, укутывать простынёй, поить второй частью жабьего зелья. Она даже уговорила его не просить помощи дежурных оборотней, а самому помочь ей одеться. После жабьего ритуала ведьмы часто испытывают голод. Ульянка не была исключением. За ужином в студенческой столовке они ели плохо сваренные макароны – и это стало первым кирпичиком идеи их эпического воспоминания. «Какая гадость! – думала Ульянка, поглощая склизкую массу. – Хоть нормальный внешний вид намагичили бы!». У Иннокентия, как выяснилось, были похожие мысли. Завершив ужин, они пошли по центральной аллее учебного городка, и Ульянка, реализуя свой план, сделала вид, что забыла выполнить важное задание. Естественно, что они тут же свернули к учебным корпусам. В лабораториях иногда и в более позднее время было достаточно людно, но им удалось найти свободную алхимическую комнату. Ульянка и сейчас вспомнила бы её, начиная с громоздких столов и стеллажей с ингредиентами до самой незначительной завитушки потолочной лепнины. Зелье, которое якобы забыла сварить Ульянка, и приворотный эликсир не очень совпадали по компонентам. Кое-что молодая ведьма уже раздобыла, а за недостающим отправила Кешу. Так было написано в книге – лучше, если объект сам принесёт ингредиенты для зелья и будет присутствовать при его изготовлении. Тогда эффект будет более яркий и продолжительный. Впрочем, в список, который вручила Ульянка Иннокентию, она включила много всякого разного, чтобы Кеша не догадался о том, что она задумала. Иннокентий активировал стационарный портал комнаты, исчез буквально на минуту, а Ульянка очень удивилась интерьеру, который невольно увидела. Она даже подумала, что как-то неправильно воспринимает Иннокентия. Ведь он воспитывался не в интернате, как она. У него был дом, много слуг, мама, которую боялась Ирэн. Ещё Ульянка поняла, что почти ничего не знает об этой части его жизни. Тогда же Ульянка познакомилась с Тихоном, когда он принёс нужные травы и субстанции. Ульянка ещё отметила, что её МартаКрот хороша, но ей далеко до невозмутимого вальяжного дворецкого. Впрочем, магический огонь уже пылал, надо было заниматься делом. Иннокентий привычно уселся зубрить какое-то нудное заклинание. «А ведь я тоже скоро перейду на старшие курсы, – сообразила Ульянка, помешивая фиктивный эликсир. – Тоже буду это изучать, наверное». Она подошла к Кеше сзади и обняла его. Это было совсем непривычное поведение для их отношений. – Ты чего, Улитка? – удивился Иннокентий. «Улитка»… – Ульянка примерила на себя эту новую интерпретацию её имени. Ей понравилось. – Ты мне очень помог, Кеша. Отдохни, не думай ни о чём, – проговорила она, насылая на него лёгкий сон. «Скоро ты перестанешь у меня быть таким вежливым, – думала она. – Скоро ты будешь любить меня без памяти. Скоро мы с тобой…». Здесь её фантазия заканчивалась. Они будут ещё больше летать на мётлах? Всегда вместе? Выучат, наконец, магическую историю? Съедят все противные макароны из столовки? Последняя мысль стала следующей компонентой будущего хулиганства. Приворотное зелье варится легко и быстро, как молния. Ульянка полюбовалась правильным красноватым цветом готового напитка. Как кровь, как жизнь, как сияние восходящего солнца, точно, словно в учебнике. Сцедила в пробирку, заткнула пробкой, спрятала в сумочку. «Теперь ты мой!» – подумала она и потеребила его волосы. – Просыпайся! Он проснулся немедленно. Как ужаленный. Ульянке стало стыдно. Она вспомнила, что Иннокентий – ведьма, и, значит, волосы его неприкосновенны для посторонних. А она так нахально его взлохматила. «Но ведь он же уже почти родной!» – немедленно оправдала она себя. – Как твои дела? – спросил Иннокентий. – Сварила что надо? – Почти, – ответила Ульянка. – Там сложное задание, зелью ещё сутки настаиваться необходимо. Я табличку повесила, что лаборатория занята. Завтра сюда вернёмся. А что ты учишь? Её в самом деле заинтересовали зубодробительные словеса в Кешиной книге. Иннокентий нацелил указательный палец правой руки на одинокий лесной орех, который валялся на полу, произнёс выученную формулу, и плод взорвался с лёгким треском. – Земляная магия, – ответил он. – Ничего интересного. Лесной орех числился шестым и очень важным компонентом приворотного зелья. Он должен быть спелым и в «шапочке», причём в таком варианте орех нигде больше не использовался. Увидев его, вполне можно было догадаться о том, какой магический рецепт предполагается для реализации. Когда Ульянка случайно заметила ещё один подобный плод, то, не задумываясь, взорвала его небольшим флюидом. – Природным ведьмам легко, – немного обиделся Иннокентий. – Заклинаний зубрить не нужно. – У природных свои недостатки, – примирительно заметила Ульянка. – Давай пить чай. Но в тот же вечер использовать приворотное зелье Ульянке не удалось. – Понимаешь, Уль, – замялся Иннокентий. – Мне сегодня нужно быть дома. У мамы будут важные гости. Здесь очень кстати невидимо тренькнул таймер заклинания Дж, заканчивая их сегодняшнюю связь между собой. Ночь и утро занятий они проводили раздельно, свободное время начиналось только после обеда. В полдень следующего дня, встретившись как обычно, в столовке, они опять обнаружили в тарелках ту же противную крупно-вермишелевую субстанцию. Есть они не стали, сразу же пошли в знакомую лабораторию проверить – настоялось ли зелье? Но, едва переступив порог алхимической комнаты, Иннокентий задумчиво произнёс: – Слушай, Ульянка, может быть, нам заколдовать эти макароны? – Что бы они стали съедобными? – уточнила Ульянка. – Нет! – воскликнул Иннокентий. – Наоборот. – Что значит – наоборот? – удивилась Ульянка и ахнула, догадавшись. О-о-о, это был коварнейший план! Дикое, фатальное хулиганство. Каждую макаронину следовало совместить со способностью к маленькому взрыву, который вчера изучал Иннокентий. А потом подсунуть заколдованные макароны в столовку в качестве еды. Конечно, здесь было множество проблем. Макаронины должны были взрываться только в варёном виде и только в желудке. Ни в коем случае они не должны были взорваться одновременно. Вкус, цвет, запах должны были быть идентичны обычным макаронам. Словом, задача была интересная, нестандартная. Ульянка и Иннокентий с упоением взялись за эксперименты. – Как много нужно макаронных мешков? – озадачилась Ульянка, распаковывая альбом и карандаши. Решили, что пять больших тюков хватит. Ну сколько там этих макарон необходимо для всех студентов? О своём локальном коварном плане Ульянка тоже не забыла. Она даже переложила склянку с зельем в специальный потайной карманчик на панталонах, чтобы его можно было мгновенно достать. Как выяснилось потом – это было роковой ошибкой. Или счастливой случайностью. Это было очень долгое колдовство. Каждую макаронину следовало магичить индивидуально. Потом, правда, они придумали более прогрессивную методику массового волшебства. Но всё равно на половине третьего мешка Ульянка взмолилась: – Я устала, Кеш. Ноги не держат. И я голодная. – Да, Уля, – согласился с ней Иннокентий. – Есть хочется зверски! Нарисуй пару бутербродов, пожалуйста. Ульянка попробовала, но тут же признала очевидное: – Кеш, у меня нет сил их оживить, прости. – Ничего, Улитка, – начал успокаивать её Иннокентий. – Посиди. Отдохни. Он осторожно обнял её, помог добраться до стула, усадил, поцеловал в лоб. Ульянка вздрогнула. Ощущений своих от этого странного поцелуя она не поняла. К тому же, усаживая её, Кеша нечаянно зацепил прядь волос, и Ульянка вдруг подумала, что его прикосновение к ним не вызывает у неё протеста. А далее пришла совсем уж странная мысль раздолбать это приворотное зелье и… Но додумать её Ульянка не успела. – Я сварю макарон, – сказал Кеша. – Алхимическую лабораторию можно и как кухню использовать. Поедим. Ничего другого у нас нет. – Надеюсь, – улыбнулась Ульянка. – Ты не наши макароны варить будешь? – Нет, конечно, – обнадёжил её Иннокентий. Голос мужа затих, сменившись лёгким посапыванием. Ульянке вдруг показалось, что их кто-то подслушивает. Встревоженная, она подняла голову, выпустила поисковые флюиды… Нет. Никого нет поблизости. Только спящий кот под кроватью. Ульянка опять опустила голову мужу на грудь. «Так догадался он тогда или нет? – думала она. – Пытался ли он избежать действия приворота? Почему он сварил нам наши же заколдованные макароны?». – Сейчас будет чай! – проинформировал сытую и довольную Ульянку Иннокентий. – Я там травок восстанавливающих подсыпал. Нам силы ещё нужны. – Спасибо, – откликнулась Ульянка, думая, что у неё тоже есть нестандартное угощение для Кеши. Она подошла ближе. Чай, да ещё и с травами – лучшей маскировки для приворотного зелья не придумать. Сквозь юбку она нащупала склянку, приготовилась выбрать подходящий момент… И вот здесь в её животе хлюпнула первая макаронина. Она даже не сразу это поняла. Увидела, что Кеша, скривившись, начал сползать на пол. Две мысли родились у Ульянки одновременно: «Сейчас!» и «Ему плохо!». Додумать их она не успела – в животе взорвались ещё две макаронины, и её тут же скрючило невыносимой болью. Она повалилась на стол, опрокидывая чашку, потом её повело влево. Инстинктивно она попыталась ухватиться хоть за что-нибудь. Но стол был гладким, скользил. Ульянку развернуло, и, вслед за Кешей, она грохнулась на пол. Под правой ягодицей громко хрустнуло раздавленное стекло. «Зелье!» – именно на этой мысли Ульянка почувствовала, что острые края раздавленной пробирки протыкают её прекрасную попу, внедряясь глубоко-глубоко, чуть ли не до костей. А макароны в желудке продолжали взрываться. – Ульянка, ты вся в крови! – встревожено, икая на макаронных взрывах, кричал Иннокентий. – Я помогу. Лежащая Ульянка, скрючившись в позе эмбриона, и сама чувствовала – мокро, кровь. И живот, и рана болели. Колдовство макарон удалось на славу. Паузы между взрывами не давали возможность прийти в себя, не позволяли использовать магию. Полузабытые действия по механической очистке желудка не сработали. Так и было задумано. Иннокентий подполз к ней, приподнялся, опираясь на руку. – Железно заколдовали! С тобой всё в порядке? – икая между судорогами в животе, сказал он и вдруг, не выдержав боли от очередного мини-взрыва, опрокинулся на Ульянку. – Попу… проткнула… чем-то, – с паузами прохрипела Ульянка. Ощущения от лежащего на ней Кеши оказались неожиданно приятными. – Попу… это хорошо, – даже сквозь стоны-всхлипы Иннокентия ведьма услышала облегчение. – Я испугался, что ты… – В животе у меня дыры нет. И тут её вдруг затопило упоительное блаженство. Она ещё не поняла, как именно Кеша собирается ей помочь. А он, пытаясь добраться до раны, целомудренно задирал подол её платья. Ощущения его рук и это знание – что он делает это целомудренно – и были источником Ульянкиных чувств. «Всё совсем не как в книге! – думала она. – Совсем другие у меня мысли». Макароны продолжали взрываться. Только волновало это Ульянку уже куда меньше, чем минуту назад. – Я помогу… сейчас, – шептал Иннокентий. Ткань юбки пружинила и пыталась упорно вернуться обратно к коленкам. Ульянка развеселилась. – Ничего не получится, – хохотала она сквозь блаженство и макаронные взрывы. – Резинка в панталонах… это амулет… Пояс Верности. Я не могу отключить, прости… Колдовать не могу… Я истеку кровью… – Пояс Верности! – икая, удивился Иннокентий. – Какое редкое заклинание. Но я знаю, как с ним справляться. Ульянка не успела спросить – откуда он это знает. Кеша вдруг резко задрал подол юбки, обнажив панталоны. – У тебя огромная рана, Уль! – испуганно вскрикнул он. Ульянка чувствовала, как вибрирует от усилий его рука, пытаясь удержать ткань. Она ничем не могла ему помочь. Проклятые макароны! И вместе с этим ей хотелось, чтобы Кешины руки гладили и гладили её попу, чтобы и платье, и панталоны вместе с упрямой резинкой испарились, а ещё она знала, что Кешу тоже необходимо привести в голый вид, как написано в книге. «Вот, значит, как подействовала на меня инъекция собственного зелья», – подумала она… «А, может быть, – была её следующая мысль. – Это бред? Может быть, я теряю сознание от потери крови?». «Но это не может быть бредом», – поняла она, когда Кеша второй рукой вцепился в коварную резинку и сильно потянул панталоны, обнажая Ульянкину попу. «Ловко!» – подумала она, слушая пыхтенье и всхлипы Иннокентия. Её бельё, повинуясь заклятью, стремилось одеться на Ульянку обратно. А макароны продолжали взрываться… – Извини, – хрипел Иннокентий. – Но я могу тебя укусить. Стекло слишком глубоко засело в ране. Руки заняты. Придётся зубами вытаскивать. – Кусай! – разрешила Ульянка, зажмурившись от удовольствия и кривясь от бешеных макарон. На Ульянку, наконец, накатила слабость. Её панталоны, платье, пол вокруг, лицо и руки Кеши – всё было в крови. – Целебное действие слюны ещё никто не отменял, – шептал Кеша. – Залижу, как собака. Следа не останется… Вот же какое мощное у тебя заклятье! Едва удерживаю. Пальцы сейчас отвалятся… Ульянка только улыбалась и гладила одной рукой свой живот. Наверное, у Кеши всё получилось. Рана на попе болела, но не сильно. В полузабытьи Ульянка почувствовала, что её упрямая одежда заняла привычное место на теле. Ощущения Кешиных рук исчезло. Сам он грохнулся рядом, икая и всхлипывая. Силы, похоже, оставили и его. Сколько они так валялись, сказать сложно. Взрывы макарон прекратились. В животе ныло, но вполне терпимо. Ульянка первой пришла в себя. И опять увидела свежую кровь. Она сочилась из Кешиной нижней губы, которая была рассечена пополам. Ульянка подумала, что если ничего не сделать, то красивое лицо Иннокентия навсегда останется безобразным. – Ну уж нет! – сказала она, сама наваливаясь на него. – Целебное действие слюны ещё никто не отменял! «Залижу, как собака!» – мелькнули в её голове слова Кеши. Почему она не воспользовалась магией? Макароны же уже не мешали ей колдовать. Ответа на этот резонный вопрос у неё не было. – Ты чего, Уль? – только и спросил Иннокентий. Он говорил очень тихо, словно бредил. А потом Ульянка поняла, что он её обнимает. Что его руки самым-самым неприличным образом закопались в её волосах. А его рот… Было похоже, что это у Ульянки повредилась губа и Иннокентий языком лечит её. А потом вдруг Ульянку переполнила сила. Разом, внезапно. Заныли в непонятных желаниях не только живот, но и руки, ноги, грудь. Что-то чёрное, древнее, огромное рождалось в ней, пульсировало. Казалось, что сейчас она может всё. Колдовским пламенем сама собой вспыхнула, испаряясь, одежда. Вся, и её, и Кешина. «Тёпленький!» – подумала она ещё как-то невероятно ласково… Даже скрипнувшая дверь, сквозняк, лизнувший обнажённые тела, и понимание того, что их уединение нарушено, не сразу оторвало их друг от друга. – Н-нда! – тишина взорвалась строгим голосом Дж. – Вот чем вы здесь занимаетесь! Немедленно оденьтесь! И на них упал ком какого-то тряпья. Вот тогда они и разомкнули объятья. Вовремя! В лабораторию начал набиваться народ. – Сработала сигнализация, – зачем-то пояснил Дж. – Очень странное сообщение. Дальнейшие события запомнились плохо. Кто-то ахал и ужасался, кричал, сочувствовал, угрожал. Они кутались в тряпки, которые оказались лабораторными халатами, они не понимали – что нужно всем этим людям. Наконец, чей-то грозный голос потребовал очистить помещение. Оказывается, прибыли следователи из Министерства безопасности. Зачем? Потом были очень утомительные три или четыре часа. Их допрашивали. Они не стали ничего скрывать и честно объяснили – чем занимались. Информацию про приворотное зелье Ульянка, правда, скрыла. При Кеше она не могла об этом рассказывать. Им не верили. Как выяснилось, их подозревали в некромантии. – Но ведь это мистика, – говорил растерянный Дж. – Они не могут знать ничего такого. – Откуда тогда столько крови? – орал здоровенный оборотень. – Чья это кровь?! Что они с ней делали? Рана на Ульянкиной попе ни в чём сыщиков не убедила. Ульянка и сама увидела, что разрез стал каким-то несерьёзным, словно зажил сам по себе. И с Кешиной губой было всё в порядке. Как будто их кто-то незаметно вылечил магическим способом. Но каких-то самых главных доказательств некромантии, как поняла Ульянка, не нашли. Поэтому их отпустили, пообещали поставить под наблюдение, освободили от занятий, приказали идти домой. А заколдованные макароны – вот уж точно самым мистическим образом – оказались-таки в обеденных тарелках студентов. Был большой шум, но с Ульянкой и Иннокентием случившееся хулиганство совершенно не связывали. Но этот безумный день ещё не закончился. Ульянка была уверена, что, добравшись до своей комнаты, она упадёт без сил. Она даже шла с трудом, опираясь на Кешу, хотя и он выглядел не лучше. Оказавшись одни, они с сожалением посмотрели друг на друга. Ульянка не хотела, чтобы Кеша куда-нибудь уходил. – Мы забыли про обед, – вздохнула она. Сил возвращаться в учебный городок для посещения столовой не было. – Пойду я… отдыхать, – криво улыбнулся Иннокентий. – Ты тоже, Ульянка, не безумствуй. Восстановись! – Ладно, – пообещала ведьма. И они одновременно вздрогнули. Тренькнул невидимый таймер Дж. Начиналось свободное время, которое они должны были проводить вместе. – Теперь у тебя ничего не получится, – обрадовалась Ульянка. – Мы забыли про наши оковы. Кеша вздохнул. А Ульянка вдруг подошла к окну и задёрнула ночные шторы. Чтобы с улицы никто не смог увидеть, что творится в комнате. – Ты останешься здесь, – сказала она. Тогда Иннокентий подошёл к двери и щёлкнул замком, запирая их. Ульянка подошла к нему и дополнительно заперла двери заклятьем. Иннокентий тоже наложил на вход в комнату свою магию, словно соревнуясь с ней. Ульянка добавила ещё один магический засов. Иннокентий не отставал… Только после того, как стало проще разрушить стену, чем открыть дверь, они остановились. Ульянка посмотрела в голубые глаза Иннокентия и почему-то жалобно всхлипнула. А он обнял её. Ульянкины волосы совсем запросто прилипли к его рукам. Тогда она сама запустила руки в Кешину причёску, понимая: «Мой! Не отдам!». И они «лечили» друг другу губы, и шеи, и щёки, и уши много-много раз. Ульянка ещё вспомнила отличное заклинание из своей мудрой книжки. Оно делало одежду частично прозрачной, запускало этакий блуждающий зайчик абсолютного взгляда. Она хотела применить его, но поняла, что одежды на ней уже нет. И на Кеше почему-то не было никакой одежды. И всё вообще было непонятно, но здорово. В этот вечер Ульянка опять истекала кровью. Совсем чуть-чуть. Кеша окунул указательный палец в драгоценную жидкость и намазал ей свои губы. А потом зашептал что-то полузнакомое, не отрывая от неё взгляда. – Зачем это, Кеш? – спросила Ульянка, уже всё понимая. – Теперь это навсегда, – ответил он ей. Но Ульянка и сама поняла, что некоторая часть её жизни безвозвратно закончена, что она уже никогда не вернётся. Что начинается что-то новое… В подтверждение её мыслей в руках сама собой возникла тонкая ритуальная ленточка. Непонятного цвета, почти прозрачная. «Действительно, возникает из ниоткуда, как написано, – подумала она. – Завязать самой? Нет». И ведьма повернулась к Кеше спиной, вручая знак своей новой жизни. – Вплетай! – скомандовала она. Слово «любимый» в тот раз добавить Ульянка постеснялась. -– АД. Академия демургов. – Я поняла! Поняла! – ликовала эМ. – Кусок вашего ученика сидит в Ульянке! – Откуда такие выводы? – насторожился СУЩЬ. – Да это же очевидно! – эМ даже руками всплеснула и закатила глаза. – А я вот, – поделился наставник, – начал их преподавателя подозревать. – Это неконкретного аморфного недотёпу?! – поразилась эМ. – Ерунда! – Чем это он неконкретный? – вскипел СУЩЬ. – Всем! Вспомните – как он одет?!. Франт! А эта его бородка? Усики! – Обычная растительность на лице. – Обычная?! – А что не так с одеждой? – удивился СУШЬ. – Бантик на шее в цвет башмаков, жилетка. Всё очень стильно. Сверху кафтан или сюртук, если я правильно понимаю… – Ха! – перебила его эМ. – Ха! Ха! Ха! Этими «ха!» ей удалось выразить всё, что она думает о познаниях наставника в одежде, обуви, шляпках, бельё, чулках, причёсках и макияже. СУЩЬ смутился. А эМ продолжала бушевать: – Демуржья сычь! А его отношения к женщинам! – Об этом нам ничего не известно, – осторожно заметил наставник. – Это кому неизвестно?! – вскинулась эМ. – Мне всё понятно! Ходок! Ловелас! Вы его руки видели? Нарцисс! Пять колец и ни одного обручального! Он считает себя альфа-самцом. А сам чудик и недотёпа. – Да откуда такие выводы?! Девушка не услышала вопрос. – А как он отреагировал на невинные поцелуи молодых людей в алхимической лаборатории! Позор! – Ну не знаю, – удивился СУЩЬ ещё больше. – Лежат друг на друге. Голые. Все в крови. Где здесь невинность? Выглядело всё подозрительно. – Какой из него демург?! Основное качество творца в чём? – В чём? – В не-за-мет-но-сти! Он не должен привлекать к себе внимания! Никогда! Разве этот пижон такому критерию соответствует? – Гм… Короче, мужчина тебе понравился, – заключил СУЩЬ. Но сказано это было голосом тихим. Наверное, девушка и не услышала неожиданное умозаключение опытного демурга. Мнение «малышни» разделилось. Двое были согласны с эМ, двое поддержали наставника, остальные излучали скепсис, сомнение, недоумение.