Глава 8, посвящённая мытью в божественной адской бане и другим последующим событиям

Вход в баню располагался на противоположном конце подземелья. Он выглядел как пустая дыра в никуда, зародыш пещеры, щель в скале. По стенам ажурной паутиной расползалась странная лиана, древняя и хищная. Она не была похожа на растения нового мира, её родина – изначальный мир ведьм. Растение-ловушка, ужас и счастье вроде бы пустого пространства. Дело в том, что при солнечном свете листья и стебли растения, больше похожие на тонкие короткие верёвки, были прозрачные, незаметные. Оказаться в их власти – легко, самостоятельно освободится – практически невозможно. Однако в темноте подземелья (а электрическое освещение это растение игнорировало) они переливались зловещими красными сполохами, словно отблеск далёкого пожара, жерло вулкана. Поэтому баню и назвали адской – вход в неё был очень похож на врата ада. Точнее, на то, как они были описаны в книгах нового мира. Ульянка считала, что с фантазией и чувством юмора у мамочки Иннокентия всё было в порядке, адская щель в стене рождала в душе мистическую жуть и чувство защищённости одновременно. Жаль, что этот живописный внешний вид со временем приелся. А Ирэн была уверена, что в Министерстве безопасности многое бы отдали за доступ к этой лиане. Оставалось всё меньше ведьм, помнивших изначальный мир, поэтому описание воздействий подобных растений на организм часто считали мистикой. В данном случае это было очень своеобразное сочетание сыворотки правды, кошмаров и удовольствий. Но не в физическом, а в ментальном плане, на уровне видений и мыслей. Ведьмы, понятное дело, совсем не стремились добровольно познакомиться с эмоциональным видеорядом, который возникал при контакте с лианой. Ирэн, наверное, была одной из немногих, кого вынудили это сделать. Мамочка Иннокентия, вернувшись домой как раз во время первого ритуала юной Ирины, увидев сына в пикантной ситуации, не пожелала ждать объяснений. Она захотела узнать правду немедленно. С тех пор вход в адскую баню родового замка Ульянки и Иннокентия всегда вызывал у миниатюрной ведьмы трепет. А ещё – непроизвольное сокращение сердечной мышцы. К едва ковыляющей Ульянке, чей шаг, впрочем, становился всё твёрже, а цвет кожи стремительно приближался к нормальному, подбежала служанка-оборотень. В руках она держала папку для бумаг. – Вот, Ир, – пролепетала Ульянка. – Рисуночки… – Потом! – отрезала Ирэн. – Сначала я отлуплю тебя веником! А сама вдруг подумала: «А если бы Ульянка не вернулась из ритуала? Если бы мы не смогли ей помочь? Как бы всё было тогда?». – Я сама тебя отлуплю! – задорно закричала Ульянка. – Тихон! У нас сегодня берёзовые или дубовые веники? – Я необыкновенно рад, ведьмиессы! – невпопад, но очень искренне произнёс пожилой оборотень. – Что ваш ритуал был успешно завершён. – Веники! Веники какие сегодня? – веселилась Ульянка. – Солидная мать семейства, – тихо, почти про себя усмехнулась её старшая дочь. – Тихон, – обманчиво жалобно попросила Э-Виллина. – Распорядись принести нам килограмм сметаны после бани. Мы с сестрой хотели бы провести один эксперимент. – Я помню этот эксперимент, юная ведьмиесса, – улыбнулся Тихон. – И я, конечно, в состоянии съесть килограмм сметаны, если у меня будет такая возможность. Посуда должна быть с широким или с узким горлышком? – Ну-у-у, – надулась младшая ведьма. – Всё-то ты знаешь… – Накормите сметаной Бэзила, – вдруг распорядилась её старшая сестра. – Железный кувшин с узким горлышком. Откуда он самостоятельно не сможет вынуть голову. – А консервную банку к хвосту привязывать будем? – деловито осведомилась Э-Виллина. – Этот кот, – вмешалась Ульянка. – Действительно, заслуживает небольшой взбучки, девочки. Но стоит ли так издеваться над ним? Всё это говорилось под звонкое, весёлое шлёпанье босых ног. Чтобы дойти до входа в адскую баню, необходимо обогнуть практически половину серпентария. Это не очень долго, подземелье не было огромным. Тихон и молодые ведьмы топали первыми. За ними, чуть отставая, шагали Ирэн, Ульянка, служанка с рисунками и МартаКрот. Как протуберанцы привидений, развивались белоснежные покрывала, небрежно наброшенные на плечи. Всё ярче вспышки зловещего красноватого света. Каменная щель-вход, таинственно переливаясь, предстала перед ними. – Проч-ч-чь! – прошипела Виллина, подкрепляя слова небольшим магическим флюидом. Повинуясь команде хозяйки замка, бордовые огни лианы отползли, освобождая проход. Стала видна симпатичная комнатка: низенький столик, диваны, шкафчики, вешалки, полотенца, веники, банные шапки, тапочки… – Пиво! Орешки! Чипсы! – мечтательно простонала Ирэн. – Девки, как же я это всё люблю! Догоняйте! И она скинула простыню. А потом, совсем как девочка, роняя солнечные зайчики с кожи, скрипнула тяжёлой дубовой дверью, скрываясь в парилке. – Дайте мне веник! – швырнув на диван папку с рисунками и отпустив служанку, потребовала Ульянка разоблачаясь. Вооружившись двумя укороченными подобиями метлы, она ринулась вслед за подругой. Послышался визг. – Как дети! – шутливо осудила их Э-Виллина. – Ты права, сестрёнка, – мудро согласилась с ней старшая, усаживаясь на диван. – Хочешь орешков? Через некоторое время голые, потные, светло-бордовые, не хуже хищной лианы, только оттенками, скорее, иллюстрируя добрую сторону красного цвета, четыре ведьмы расселись в комнатке. Булькало пиво, хрустели орешки и чипсы. Малый конклав, как их всех в шутку окрестила Ирэн, отдыхал. В белоснежные покрывала никто не заворачивался, Кеша отсутствовал, стесняться некого. Дети, впрочем, быстро убежали в соседнюю комнату, в бассейн. Были слышны их споры – следует ли подогреть воду или охладить? Ульянка, ожившая и ставшая вдруг очень молодой, миловидной, вот как собственная дочь, потянулась к рисункам. – Тут у меня обычные изображения, – объяснила она. – А здесь, Ир, наш тайный заказ. Смотри, какие красавцы! Ирэн, оценивая, прищурилась. Оживающие картинке, по логике мира, должны изображать неживые предметы. Или условно живые, например, тушу животного для еды, салат из свежих овощей со сметаной, баклажку свежесваренного пива с редкими пузырьками газа. Но мистическая природа странного таланта Ульянки состояла в том, что иногда ей удавалось нарисовать абсолютно живое существо. И его можно было материализовать. Так, например, появился нынешний спутник Ирэн – Козлик. Ульянка нарисовала козлёнка. Красивого, упрямого. Наверное, это прозвучит смешно, но она рисовала его как маленького царя зверей. Она не думала, что он оживёт, вкладывая в изображение ШИЗ-энергию. А вот Ирэн, наблюдая за ней, в результате не сомневалась ни капли. Она влюбилась в этот мимолётный шедевр мгновенно. И очень надолго, как оказалось. Сама оживила, сама вырастила, сама превратила козлёнка в оборотня. Уговорила Иннокентия свести их в супружескую пару. И где-то даже до сих пор по-прежнему любила его, пусть это и было странно для свободолюбивой ведьмы. Кеша… Кеша находился под запретом. Ирэн сама испортила их отношения. Хотя хотела помочь. Она решила, что ритуал придёт к нему во время близости. Точнее, придумала это не она, а Пожилая Виллина, но из этой затеи ничего не вышло. А козлёнка Ульянка нарисовала специально – Ирэн была убеждена в этом. Чтобы утешить подругу? Чтобы загладить чувство вины перед ней за то, что присвоила себе её Иннокентия?.. Кто знает? Они никогда это не обсуждали. Рисуночки… Ульянка творила их в убеждении, что её картинки предназначаются для злачных заведений ублажения тела. И ей было стыдно от этого. Стыдно и упоительно! Укладывая бирюзовые флюиды всеобъемлющего совершенства в черты очередного нарисованного красавца, Ульянке иногда думала, что магия сама меняет штрихи карандаша, оживляя изображение. Она гордилась своим талантом! И когда рисунок – любой рисунок – у неё получался, возбуждённая, воспламенённая, она всегда сплеталась и душой, и разумом, и телом с Иннокентием в удивительных, отнюдь не целомудренных отношениях. Очень часто они преображались в различных зверюг, любых – обычных, мистических… Словно они стеснялись близости в человеческом облике. Так повелось с юности. И им обоим это нравилось! – Неплохо! – похвалила Ирэн. – А женщины? Необходимы женщины, Уль. Они нужны гораздо больше, чем эти самцы, понимаешь? – Да, – поникла Ульянка. – Но с женщинами у меня сложно. Они получаются как куклы какие-то. Нет в них ни жизни, ни разума! Хотя есть одна… И она закопалась в рисунках, пытаясь найти нужный лист. Правда, как ни печально, состояла в том, что ни для каких злачных заведений эти новооживлённые особи не предназначались. Изначально у Ирэн были такие планы, спрос рождает предложение, как говорится. Но почему-то только Козлик получился у Ульянки по-настоящему живой, способный на ответные чувства к своей хозяйке-ведьме. У остальных почти не было разума. Дебилами они были, проще говоря. Совершенными дебилами! Как телом, так и внутренними органами. Последнее – а есть ли в этом что-то удивительное? – и было наиболее интересным. И перспективным. И дорогостоящим! Бизнес, незаконный практически во всех странах мира. Ульянке Ирэн об этом никогда не рассказывала. – Вот она, эта девица, – Ульянка нашла искомое изображение. – Оборотень? – оживилась Ирэн. – Мышь? Кошка? Вот как она это поняла? По звериной грации позы? – Я не знаю, – смутилась Ульянка. – Не определяла. Кто получится. – Подойдёт! – констатировала Ирэн. – Лишь бы не псина. Хотя и в этом случае пригодится. У оборотней были соответствующие особенности как в анатомии, так и в строении внутренних органов. С собаками просто было сложнее. С одной стороны, это была очень многочисленная группа оборотней, треть сил безопасности, наверное, были из них и их потомков. С другой стороны, разница внутреннего строения организмов для различных пород была безобразной и делала особый бизнес Ирэн в этом случае практически неинтересным. Увлечённые обсуждением рисунков, ведьмы не заметили, как над их головами появились маленькие водопады, окатившие их ледяной водой. Потом по полу с лязгом покатились вёдра, и в комнате, кроме двух взрослых возмущённых ведьм, проявились прямо из воздуха ещё две хохочущие девчонки, совсем юная и постарше. – С ума сошли?! – разъярилась Ульянка, но, обнаружив, что её замечательные рисунки не пострадали, быстро успокоилась. – Сухой лёд? – узнала заклинание Ирэн и уважительно посмотрела на Виллину. – Молодец, девочка! – Да! Это моя сестра здорово придумала! – с восторгом воскликнула Э-Виллина. – А ты, – обращаясь к ней, благосклонно произнесла Ирэн. – Уже очень хорошо держишь невидимость. Даже шум шагов маскируешь! В шпионы собираешься? – Не-е, это я просто, – смутилась маленькая ведьма. – Тренируюсь. – Сухой лёд, – назидательно сказала Ульянка. – Несложное заклинание. Водная разновидность техно-магии. Но в школе его не изучают! – Естественно, – подтвердила Ирэн. – Первый курс, основа основ. Выполнено на отлично! Виллина, забегай как-нибудь в наш офис, подарю тебе пару книжек. Способности надо развивать. – Спасибо, – растерялась Виллина от столь неожиданно высокой оценки обычной хулиганской выходки. – Зайду. – Давайте вернёмся к папе, – предложила младшая дочь. – Думаю, что ему скучно без нас. – Ты права, Эвила, – согласилась Ульянка. – Да, – засобиралась и Ирэн. – Дела! Мне тоже надо по поводу Кеши поговорить кое с кем. Ульянка, твою папку с рисунками я забираю. Заскочу к вам завтра с утра. – Папа спит, – прислушавшись к пустоте, прошептала Виллина. – Ему снятся плохие сны. – Обеща-аю! Я не буду его буди-ить! С этим криком Э-Виллина первая умчалась одеваться, помогать МартеКрот с серпентарием и наведением порядка на алхимических столах. – Завтра пусть обязательно сходит в поликлинику, – продолжала говорить Ирэн. – Сложим наши знания и чужие советы, а вечером решим, что и как будем делать. И вот ещё что… давай-ка я расскажу тебе одну занятную штуку. Может, это поможет для похудения. Ирэн наклонилась к уху Ульянки и торопливо зашептала нечто чёткое и ритмичное. – Это же!.. – ахнула Ульянка узнавая. – Это же детский стишок для запоминания букв! Только почему в нём такие слова? – Вот именно, Уль, – пояснила Ирэн. – Знакомое с детства вызовет интуитивное доверие, а скабрезные слова – желания! Мой Козлик от такого сразу бурлить начинает. – Ну не знаю, Ир, – засомневалась Ульянка. – Я и сама бурлить и закипать начинаю. Наши полёты на метле вспоминаю, макароны, объятья, поцелуи, пруд в саду… Кеша тоже равнодушным не останется, это факт, особенно если магией всё подкрасить, но запреты эти дурацкие… Как это ему поможет? Настроение только испортит. – Какие макароны? – удивилась Ирэн. – Это поможет, мама! – неожиданно резко высказалась Виллина. Она стояла около совершенно пустой стены и к чему-то прислушивалась. – С чего ты это взяла? – отреагировала на её слова Ульянка. – Возбуждение будет преобразовано браслетом в ШИЗ-энергию, – пояснила дочь. – А на само возбуждение организм потратит массу тела. Немного, но поможет. – Откуда информация? – спросила Ульянка, уже веря. – Дом подсказал? – Сложила два и два, – рассеянно произнесла Виллина. – И от замка некоторую информацию получила. – Ну не знаю, – сдалась Ульянка. – Глупость какая-то… – Пойдём, – сказала Ирэн. – Некогда. И они потопали, огибая серпентарий по периметру, в направлении арки портала, к скамейкам с одеждой и обувью. Виллина задержалась. Она засветила на ладони зелёный огонёк и принялась пристально разглядывать каменную стену комнаты адской бани. – Вот как ты набрала энергию на межмировой портал, бабушка, – прошептала она. – Вот зачем этот запрет. А я всё не могла понять – откуда можно взять энергию в мире, где этой энергии почти нет! Тихий шорох заставил её обернуться. Тихон спокойно стоял у выхода. Он утвердительно кивнул Виллине: – Можете не сомневаться, ведьмесса! Проход завален на всю длину. В другое крыло подземелья можно попасть только порталом. Там всё под надёжной охраной. Виллина вздрогнула. Ещё одна загогулина информации уложилась в свою ячейку. Тихон, оказывается, не просто самый старый слуга. Тайна, которую так хотела понять Ульянка – почему после смерти мамочки Иннокентия все её оборотни, став свободными, ушли, и только один Тихон остался? Зачем? Как это стало возможным? Вот и эта тайна открылась Виллине. Про то, что второе крыло подвала скрывает портал в изначальный мир ведьм, семье Ульянки и Иннокентия было известно. Во всяком случае, это можно было предположить с очень большой вероятностью. Расположение межмировых порталов удивительным образом совпадало с местоположением различных, в основном – старинных, замков. А они в своё время очень целенаправленно были распределены по самым опытным и уважаемым ведьмам. Подарены в вечное пользование, как признание заслуг. Об этом знали многие. Потом контроль над порталами перехватило Министерство безопасности, или аналогичные структуры в других странах. Например, в замке, хозяйкой которого была Виллина, вторая часть подвала даже юридически принадлежала Министерству. Она была изолирована, охранялась оборотнями, которых, впрочем, на территории замка никто никогда не видел. «Тихон не был оборотнем бабушки! – поняла Виллина. – Сначала он, может, и был таковым, но потом она переподчинила его на служение порталу. Он должен был его охранять, следить, и ещё многое другое, наверное. Поэтому Тихон и не стал свободным – портал-то никуда не делся». Думая об этом, Виллина автоматически укутала тело в белоснежную простыню, медленно вышла из адской бани и пошлёпала одеваться. Тихон посторонился, пропуская её, но сам остался. Ему ещё предстояло навести здесь порядок. Ульянка вошла в их с Иннокентием комнату тихо, почти на цыпочках. Кеша, действительно, спал, вздрагивая и что-то беспокойно бормоча. Ульянка вздохнула. «Бедный! Настрадался сегодня…» – подумала она. Ирэн умчалась по своим делам. Девочки отправились в парк тренировать магическое руление. Старшая сестра согласилась подстраховать младшую. Да и школу никто не отменял. Экзамены по этому предмету всё равно сдавать. Ульянка осторожно прикрепила к мольберту новый лист. «Гравитационная платформа, значит… Это дельный совет, доченька!» – улыбнулась она. Карандаш привычно заскользил по бумаге. Кеше будет удобно. Метла отпадает. Мужу в этом состоянии неудобно ей управлять. Тихон вообще летать на ней не умеет. Если, действительно, на всякий случай отправить с ними Э-Виллину, то и она особой сноровки в этом деле не проявила, недаром сейчас тренируется. Автомобиль? Слишком торжественно и помпезно. Надо бы какую-нибудь нормальную машину купить, для обычных поездок. Нет, просторная и удобная гравитационная платформа – это то, что нужно. Ульянка задумалась. Бессовестная Ирэн! От её неприличного стишка в Ульянкином организме до сих пор всё взрывалось и клокотало! Наверняка это отразится на рисунке! Ну да, так и есть! Теперь платформу, согласно разноцветным линиям, будут сопровождать мотыльки, бабочки, мелкие пёстрые птички. Будут развеваться ленточки, привязанные к ограде по периметру. И ещё – цветы! Ой, да даже на антиграве растёт пучок анютиных глазок! Ульянка подскочила к зеркалу, внимательно вгляделась в своё лицо. Вернувшись, выбрала нужный тон карандаша. – Пучок ульянкиных глазок!– усмехаясь, произнесла она в пустоту. – И мухомор – вот здесь, сбоку, как контейнер для охранной сигнализации. Но источник душевного волнения не исчезал. Наоборот, он настойчиво навязывал ей картинки-воспоминания юности. Вот как она встретилась с Кешей? Нет, через Ирэн они, конечно, были знакомы, гуляли в одной компании неоднократно. Того Кешу-очкарика Ульянка помнила довольно смутно. На какой-то вечеринке они даже танцевали. Иннокентий пыхтел, краснел, мял слова, пытаясь что-то сказать. Стеснялся ухватить её крепче за талию. А Ульянка смеялась, щекотала чёлкой его нос, обвивала руками шею и требовала держать её крепче, чтобы она не выскользнула ненароком. А потом, в общежитии, Ирэн устроила ей сцену. Самое интересное – это Ульянка хорошо помнила – что подруга, как и Иннокентий, краснела и тоже мяла слова своих непонятных упрёков. Чего Ирэн хотела, Ульянка так и не осознала, но ссориться с ней не стала. В дальнейшем она постаралась свести общение с этим очень важным для подруги очкариком к минимуму. Потом Ирэн взяли на работу в конклав. Ей выделили маленькую квартиру, и они стали встречаться уже не так часто. А после перехода на второй курс общих занятий стало совсем мало. Ульянка вспомнила, как кипятилась Ирэн, когда поссорилась с Иннокентием. Помирится у них вроде так и не получилось. Впрочем, об этом подруга рассказывала с неохотой. С Иннокентием Ульянка часто встречалась в учебных коридорах, он всегда с ней здоровался, даже пытался поговорить. А однажды Ульянка завалила историю магического мира. Точно! Это было на третьем курсе. Таинственный и непонятный преподаватель Дж отчитывал её полчаса, занудствовал, потом попросил посидеть спокойно, ушёл и вернулся с пыльным и помятым Иннокентием. И ей, природной ведьме, назначили в наставники дракона! Ульянка подумала, что если её хотели опозорить, то это удалось! Этот очкарик, оказывается, хорошо учился, был любимчиком Дж, а теперь, как старшекурсник, получает задание объяснить ей нюансы начальной адаптации ведьм в новом мире. Ей, которая сама является свидетельницей этого периода. Да не было там никаких нюансов! Замечательное время! Юность! Интернат! Всё. И потом – ну что дракон может знать о жизни ведьм?! А вот на этой мысли Ульянка осадила себя. А вдруг Иннокентий никакой не дракон? Ведь его мама, которую жутко боялась Ирэн, была очень важной ведьмой. Как, спрашивается, дракон может быть её сыном? Почему сыном, а не дочерью? Значит, у ведьм рождаются не только девочки? Ошибка в ритуале? Или Иннокентий, как и этот несносный преподаватель Дж, тоже ведьма? Неужели? Настоящий мужчина-ведьма, о которых только сплетни ходят?.. А волосы? Она с совершенно неприличным любопытством уставилась на голову Иннокентия. «Цвет и структура правильные, – оценила Ульянка. – Коротковато, конечно, но, может, для мужчин так и надо». Тогда Ульянка растерялась от этих мыслей. И не сразу осознала, что коварный преподаватель накладывает на них с Кешей цепи заклятья. Только удивилась непривычному сочетанию цветов – зелёный и коричневый. И ещё её поразили размеры флюидов Дж – совсем мелкие. Потом её отвлекла мысль: «А какой размер флюидов у Иннокентия?». Она их никогда не видела, поэтому и была уверена, что он дракон. Но что дракону, то есть существу практически без магии, делать на их факультете?! А колдовать Кеша умел. Значит… Нынешняя Ульянка усмехнулась своим воспоминаниям. Вот ведь какова сила слова! Тогда, когда заклинание Дж переплела её и Кешино свободное время по меньшей мере на ближайший месяц, никто ещё не называл людей драконами. Это случится года через полтора. Да, взрослая, серьёзная и влюблённая Ульянка будет уже на последнем курсе, любимый Кеша устроится на работу в поликлэ, а их совместная жизнь, хранимая в тайне, будет уже запланирована. Козлёнку Ирэн, ещё не ставшему Козликом, исполнится год. Тогда же произойдёт и историческое событие – Восстание драконов. -– АД. Академия демургов. – Устала! – эМ опять прервала изучения мира. Она достала из пустоты зеркало, установила перед собой. Материализовала гребешок и, никого не стесняясь, начала расчёсывать волосы. СУЩЬ и «малышня» посмотрели на неё с недоумением. – Я ничего не понимаю! – объяснила эМ – После бани я тоже подумала, что демургом может быть Тихон. Оставить кусочек себя охранять вход в свой мир – это логично. – Мы на верном пути, цыплёнок! – СУЩЬ излучал оптимизм. – Мы узнали, что в подвале замка существует переход в изначальный мир ведьм. Всё это связано с семьёй Ульянки и Иннокентия. А где портал, там и демург. – А при чём здесь Восстание драконов?! – эМ отбросила вычесанную прядь за спину. – Не просто же так нам про него рассказали? Теоретически я могу представить колдовство, которое проклинает всё население планеты и превращает их в кого-то-там. Но это же море энергии! Есть явное противоречие с физикой мира. Или мы чего-то не понимаем, или всё было совсем не так. Но подобное мог совершить только демург! – Согласен, – проскрипел СУЩЬ. – Поэтому, – подчеркнула эМ, – нам необходимо попасть во времена этого восстания и посмотреть – кто колдун. Это и будет ваш ученик. Тогда мы поймём, что случилось. – А если никакого волшебства не было? – предположил СУЩЬ. – Ерунда! Не сами же по себе они превратились в драконов! В это время один из «малышей» подплыл к эМ и остановился за её спиной, заглядывая в зеркало и что-то урча. – Ка-ак? – прислушалась эМ. – Очень красиво? Это комплимент, да? Ты или будущий льстец, или девушка. «Малыш» деформировал свой внешний вид, обретя длинные чёрные волосы, став немного похож как на эМ, так и на ведьм из изучаемого мира. СУЩЬ расхохотался. – Вылупляются, вылупляются цыплятки! – торжествовал он. – Мы можем увидеть это восстание? – прямо спросила эМ. – Только если кто-то родит чёткие воспоминания об этом событии, – пояснил СУЩЬ. – Мы же наблюдаем лишь то, что нам любопытно. Мне, тебе, малышам. В твоих словах есть резон. Но мне почему-то кажется, что восстание здесь ни при чём. Оно случайно возникло в мыслях Ульянки. Непреднамеренно. Черноволосый «малыш» выкинул протуберанец, очень похожий на руку. На его конце материализовалось грубое подобие гребешка. Им «малыш» ткнул в свои новые волосы. – Всё не так, – улыбнулась эМ. – Давай-ка помогу. Но лучше лицо прояви. Тогда и причёсываться научишься. И макияжить. – Некогда нам играть в дочки-матери! – оборвал их СУЩЬ. – После занятий сюсюкаться будете. Наблюдаем дальше. -– – Какое обалдительное устройство! – восхищалась Э-Виллина, рассматривая новый рисунок Ульянки. – Мама! Неужели на этой штуке я, папа и Тихон завтра помчимся в поликлинику? Это будет шикарно! Пожалуй, я надену платье до пяток и каблуки. Намажу глаза и губы. Буду как взрослая тётенька. Да мы всем нос утрём! Мамочка, ты прелесть! Ульянка усмехнулась, польщённая. – Эвила, мы будем решать там совсем другие задачи. Это сказал проснувшийся Иннокентий. – Не занудствуй, толстяк! – запальчиво выкрикнула Э-Виллина, но тут же замолчала, смущённая. – Извини, пап, – она залезла к нему, прижалась ухом к мохнатому животу. – Ничего страшного, – сказал Иннокентий и грустно пошутил. – Как там поживают котятки? Слышишь что-нибудь? – Бурчит, – ответила Э-Виллина и зашептала таинственно, – Хочешь, я расскажу тебе, как мы наказали Бэзила? У-у-у, как он выл! Бэзил, съёжившийся в самом дальнем углу под кроватью, поднял одно ухо. Он был злой. Он ещё отомстит этим девкам! Подкрадётся, когда они наденут эту полупрозрачную скользкую кожу на ноги – и в клочья её! В кровь, крики и рёв! А сметану он больше никогда есть не будет! Он пытался убедить себя в этом. Его немного ободранный хвост при этом нервно подрагивал.