Глава 13

Я не знала, что это.

Но понимала — никто не должен был увидеть. От этого не умирали, наверное, или все-таки… Это не болезнь, скорее всего, но это заразно?

В моей голове пока не укладывался такой сценарий, ведь когда-то подобное я видела на страницах книг, которые читала тайком под одеялом, боясь, что папа, узнав, начал бы ругать. А сейчас взгляд царапал собственное тело, на котором расплывалось алое пятно — яркое, похожее на пламя костра.

Глаза не лгали, а хотелось бы, наверное. И сейчас как никогда я должна была дать себе установку — никаких истерик. Все можно решить. Скорее всего, и это тоже.

Но паника тянула в свой темный плен, я дрожала от страха, от ощущения, что запуталась, что мне некуда идти. Даже собственный дом перестал казаться безопасным местом.

И глупые шутки Ника на этом фоне выглядели совсем детскими и не заслуживающими переживаний.

Все познавалось в сравнении, увы, только обстоятельства складывались не в мою пользу.

На улице темно, ветер разбрасывал остатки листьев, гоняя их по серым тротуарам, я шла, едва не срываясь на бег, а слезы в глазах искажали картинку.

Мой мир переворачивался жестоко и безжалостно по отношению ко мне. Еще недавно я была домашней девочкой, нежным цветком, ранимой и воздушной, но с каждым днем кожей ощущала, как росла броня, как розы превращались в сухие колючки, как красота уступала место черно-белому фону.

В первые мгновения мне хотелось скрыться в объятиях мамы, как всегда раньше бывало, но теперь и эта отметина, и мама выглядели в моих глазах чем-то нереальным, словно ничего не было никогда. Я хотела проснуться, думая, что это все лишь сон.

Наскребя мелочь на проезд, заняла место в конце салона троллейбуса. Ехать пришлось с пересадкой, но я готова была на лишние круги, только бы подальше от набережной.

Ник наверняка посмеивался надо мной, рассказывая своим приятелям о такой нечестной победе над глупышкой Лоранс. В его глазах я, скорее всего, наивная донельзя, дурочка, которую легка заполучить. И от своих же мыслей становилось в сто крат обиднее.

Салон был полупустым, впереди парень в наушниках, ковыряющийся в телефоне, парочка, и мама с карапузом.

Смотрела на них и думала, что у каждого своя история, возможно, куда более сложная, чем моя. И, может, напрасно я принималась загонять себя в угол, жалея.

Завтра новый день, он мог по местам расставить все. И сегодняшнее будет выглядеть совсем иначе — недоразумение и все.

Приложила ладонь к ключице, туда, где жгла отметина, полыхающая огнем.

Как ее спрятать? А если увидит папа? Катастрофа. Он всегда был против тату, и вряд ли бы закрыл глаза на это.

На дрожащих ногах я подходила к дому. Замирая на мгновение недалеко от калитки и всматриваясь в темные глазницы окон, втянула носом воздух, пропитанной сыростью и прохладой. Липкое ощущение, что я здесь не одна, бродило рядом, но мне нужно было сделать этот шаг, скорее вопреки нежели для чего-то.

И я сделала. С ужасом думая, что там встретить должно меня.

— Милая, ты сегодня так поздно! — мама счастливая показалась из кухни, вытирая руки о передник.

Я застыла, теряясь от ее лучезарной улыбки. Я не сплю, да?

От таких резких перемен начинало мутить. Я не успевала перестроиться, никогда не любила аттракционы со свободным падением, а сейчас, кажется, еще больше.

— Тебя не было, — бросила я, обходя ее и направляясь к себе.

Что-то было не так. В ее улыбке искусственной, взгляде, речи. Не могла объяснить, что смущало, но изменения наполняли пространство.

— Да, я прогуливалась. Здесь. Недалеко, — махнула она рукой.

— Папа сказал. Пойду к себе. Устала, — произнесла чуть виновато и быстро вверх, перешагивая через ступень.

Захлопнула дверь спальни, прижалась спиной, чувствуя, как по той бежали мурашки.

Отчего-то все казалось мертвецки-холодным. Посторонним. Не моим.

Обхватив себя за плечи, я некоторое время посидела так, прислушивалась и четко знала, словно видела через стены, что мама прошла по коридору практически бесшумно. А потом… она остановилась рядом с моей дверью, я слышала, как она дышала, и от этого меня начинало колотить, будто я оказалась в мороз на улице абсолютно голой.

Чтобы успокоиться, считала, один-два-три… Сорок семь… Она ушла.

Вернулась на первый этаж, убедившись, видимо, что я у себя.

А я рванула в душ, скинула с себя одежду, встав под горячие струи. В такой воде впору суп варить, но я не чувствовала жара, меня будто током било, что зубы стучали.

А красная линия переливалась под каплями воды, едва мерцая. Я с тревогой смотрела на нее некоторое время, а потом принялась тереть мочалкой в надежде, что избавлюсь. Но никак. Она не думала исчезать.

Кожа рядом стала ярко-красной и щипала, а метка эта горела… На мне словно кто-то клеймо выжег, и теперь следовало придумать, как спрятать, если вдруг не выйдет избавиться.

И только вспомнив, что у Давида, кажется, был приятель в салоне, я смогла немного выдохнуть. Лучик надежды вспыхнул робко вдали. Это мой шанс!

Выйдя из душа, закуталась в одеяло, накрывшись с головой. Я даже не стала спускаться к ужину, хотя родители звали. Но устала и переживания сказались на состоянии. Я начинала заболевать.

В горле першило, меня знобило, и когда круглая луна вновь показалась в окошке, я вновь поднялась с постели. Меня словно тянули на аркане отсюда прочь. В темноту. Страшную, жуткую, но такую мне необходимую. Только она могла меня укрыть своим пледом звездным. Укрыть, чтобы спрятать.

Медленно я ступала по ступеням, стараясь не наступать на те, которые издавали скрип.

Из кухни тянулся луч тусклого света. Я видела, что дверь приоткрыта была. И на предпоследней замерла, приложившись ухом к стене.

Странно, что отец не спал. Присутствие мамы меня не удивляло почти.

— Ты должен ее отдать! — говорила она. И голос ее звучал не как прежде. Он был другим. Я готова была поставить на кон все, что угодно.

— Отдам! — спокойно произнес отец. Жаль я не могла видеть его лица, но ощущала четко, что произносил он это без доли сожаления.

— А если она поймет?

— Нет. Что ты… Лоранс добрая и простодушная. Надин ее воспитала такой правильной…

Надин? Почему он говорил о маме в третьем лице, если она была рядом.

Я тряхнула головой, думая, что просто задремала и это вновь кошмарный сон.

— Она может понять! — звучал ее голос. — Девчонка не дура. И нужно поторопиться, пока она не встретила того самого. Потом сложнее будет вырвать ее, разорвав связь.

— Я тебя умоляю. Какая связь? Дом-университет. Тем более вскоре Лоранс переведется в закрытую Академию. Там она будет под присмотром.

— Отлично ты придумал, Леон, — усмехнулась она.

А я сглотнула ком, бросив взгляд на отметину, край которой торчал сверху майки.

Ладошки тут же прижала к ней, стараясь спрятать, чтобы даже стены не увидели ее.

— На что только не пойдешь, лишь бы не лишиться головы.

— Даже на предательство?

— Даже на него!