Глава 22

Лоранс находилась у нас уже некоторое время и мне казалось, что с каждым днем она сильнее уходила в себя. Я старался уделять ей внимание, может, немного, но он было, только теперь его требовала и Вероника.

Таковы правила и нарушить я их не мог. А хотел или нет?!

Что-то внутри меня ломалось, стены рушились. И я чувствовал, как душа разрывалась, запутавшись в сетях, словно бабочка в сачке.

Волк с каждым днем становился слабее, но моя человеческая ипостась с этим будто бы смирилась. Хотя иногда я ловил себя на мысли, не понимая, отчего он словно замер. Принял, что ему никогда не быть с той, кто проникла в сердце?! И точно ли она там, а может, показалось?

Вероника — истинная. Не отнять, не выбросить. Пусть головой я не согласен был, но что-то невидимое не позволяло мне резко разорвать это все. И оглядываясь назад, я замирал, думая, что еще пару недель назад рвал и метал бы по этому поводу.

Возможно, действительно, Совет, отец, клан прав? А я напрасно спорил?!

— Ник, ты ел? — мама поймала меня во дворе, когда я собирался уходить.

Лоранс уже несколько дней не посещала универ, за нее это делал я, договорился с методистами, что они примут справку, липовую, конечно, но Макс пару суток назад обещал помочь с бумажкой.

— Я не голоден, мам, — улыбнулся в ответ.

— Ты резко похудел! — склонив голову вбок, произнесла она, и ее горячая рука коснулась моего лба.

— Мам, ну ты чего! — усмехнулся. — Я не слабак, да и волки почти не болеют.

— Твой волк странно себя ведет! — сморщилась она. — Мне не нравится это, он не откликается.

— Не откликается? — распахнул я шире ресницы, не понимая, о чем она.

— Ладно, Ник, — взглянув на часы, махнула родительница, — об этом потом. Тебе пора, нам тоже.

— Нам?

— Да, мы с Лоранс сходим на поляну, надо собрать цветы. Знаешь, а эта девочка неплохо разбирается, у нее нюх сильнее, чем у тебя.

— Сильнее? — я едва смешок сдержал.

Да спорно это! Она, конечно, хороша. Но она человек, а я…

— Да, ты уверен, что она так проста? — шепнула мама.

— Уверен! И давно вы ходите? — что-то во мне на миг словно прорвалось через бетонную стену, но тут же успокоилось. Какой-то неведомый импульс будто, который я мог контролировать.

— Дня два-три. Ну что она сидит постоянно здесь. Она же не в тюрьме, девочке надо дышать воздухом. Ей плохо. Я вижу, а ты словно ослеп.

— Почему ты так думаешь? — я слова отчеканил, глядя на маму с непониманием. Тон ее звучал укоризненно.

— Потому что знаю своего сына и вижу, как ты меняешься с каждым днем, — ее грудная клетка медленно опустилась на очередном выдохе.

— Мам, а если кто увидит?

— Не увидит, — подмигнула она, намекая, что все схвачено и в целом мама знала, что делала.

Хорошо бы! — Не держи нас за дураков, Ник! При других обстоятельствах, мне кажется, мы были бы рады за вас.

— Я думал, ты счастлива, что я нашел Веронику.

Вспомнил вдруг, как накануне родители снова спорили. Там звучало имя истинной, но я впервые не смог разобрать слов. Волк ленился, он выбрал сон!

— Главное, чтобы ты был счастлив, сын. И поешь. Ты стал бледным, посмотри на себя.

Я лишь выдохнул, пожал плечами, отметив, что внутри почти ничего не колыхнулось по этому поводу.

Лоранс я видел вчера, сегодня даже не пытался к ней зайти и поговорить. Мы находились под одной крышей, но по мимолетным ощущениям словно за тридевять земель.

Перед сном, когда мир затихал, я лежал на постели за стеной от нее и думал. Много думал, старался услышать себя, волка, но слышал лишь пустоту, словно все, что мне было важно внезапно стало пылью. Но я еще по привычке цеплялся. Наверное, так работало присутствие истинной.

И вообще почему я изначально решил, что она — это Лоранс? Просто понравилась, да? А теперь, как чемодан без ручки… подумал и испугался на мгновение самого себя.

Ник, ты что? Откуда это, черт подери!

Тряхнул головой, уставившись в окно.

Я сегодня добирался на автобусе, потому что у волка словно зарядка закончилась, и он отказался двигать пешком, а ведь любил ветер и свободу.

Эти метаморфозы немного сбивали с толку, но испарялись также быстро, как и ощущения. Вот есть и вдруг нет!

— Ничего не удалось узнать насчет Алекса? — Макс увидел меня в коридоре, скользнул ко мне тенью, ухватив за рукав ветровки.

Я замер на миг, смотря на него точно на незнакомца. На лице приятеля волнение. Неподдельное, искреннее. И вчера еще бы мне захотелось расспросить, сегодня — пройти мимо почему-то.

Наверное, усталость. Слишком много событий, которые кружили голову, по крайней мере, так я себе объяснил. Потому что снова внутри вспыхнула борьба между долгом и… безразличием? Холодным таким, злым даже, которое напоминало змею, и от этого леденели пальцы рук.

— Нет! — сухо бросил я, спеша вперед.

— Я места себе не нахожу.

— Успокойся, не маленький, найдется наверняка, — фыркнул я немного с раздражением.

— Он не чужой нам все-таки, Ник.

— Ну и не семья.

Макс хлопнул глазами, сбившись с фразы.

— Что-то стряслось?

— У меня? Нет. Просто некогда заниматься всем этим, — обвел я пространство рукой, поспешив вперед. Макс так и остался позади, прожигая мою спину взглядом. Ему многое хотелось спросить, но он промолчал. Так, наверное, и лучше даже.

Мне было не до бесед, тем более не до решения чужих проблем. В голове все больше места занимал образ Вероники. Ее глаза зачаровывали, они были полны магнетизма, и я ничего вокруг не видел, кажется, кроме нее.

Меня тянуло к ней… но я сопротивлялся. Отголоски разума еще присутствовали, чтобы не сорваться с места, вызвав гнев преподавателя.

Макс еще несколько раз пытался заговорить со мной, но я отнекивался, стараясь избегать его общества.

Волк внутри только иногда выл, совсем тихо, слабо так, что его почти не было слышно.

Зато голос Вероники, ее сладкая улыбка и манящие движения стояли перед глазами, будто она сама была вот здесь, стоило лишь руку протянуть и коснуться. Моргал, чтобы прогнать видение, но сам одновременно с жадностью хотел, чтобы она не исчезала, а зазывно улыбалась, проверяя меня на прочность.

Еле дождался окончания пар и, выскочив в коридор, обегая толпу ленивых студентов, я чуть не столкнулся с ректором.

Волк попытался рыкнуть, но я почти его не слышал.

— Ее нет практически неделю, — говорил он какой-то женщине.

Мне показалось, или я видел ее ранее? В принципе имело ли это значение в ту минуту!

— Но это ваша дочь! — продолжил он, пока незнакомка темными глазами сканировала его образ.

Обычная… только волк тихо ощетинился.

— Что значит сбежала? — он обернулся, нервно дернув плечом.

Всем было плевать. Народ спешил смыться из этих стен, а я замер возле какого-то плаката на стенде.

Зачем тебе это, Ник?

Но волка что-то держало. Слабо, с легкостью можно было сдвинуться с места и уйти, но тот внутри меня боролся, стараясь победить человека.

Мы стали порознь с ним словно внезапно. И я на мгновение подумал, а как мы уживемся в одном теле теперь? Эти ощущения были мне незнакомы, и на миг я испугался, а потом… снова пелена какая-то, отгораживающая меня от мыслей ненужных.

— Она нездорова, — произнесла та, — может быть, опасна. Если появится, сообщите.

— Вы подали заявление?

— Нет, нельзя. Это напугает ее.

Я уверен был, что речь шла о Лоранс.

Стало не по себе, только вместо желания защитить, проснулось совершенно другое. Однако, волк не оценил его… он оскалился, будто кто-то неосторожно наступил тому на хвост… Но человеку во мне было уже плевать!

Он знал наверняка, чего хотел. И желания волка учитывать не собирался, кажется.