Глава 29

Мой мир раскололся на две половины с переездом в эту небольшую квартирку. Она требовала ремонта, а у меня в кармане была лишь дырка от бублика, но, пожалуй, впервые я не боялась будущего. Наверное, потому что считала — хуже уже не будет. Просто некуда хуже.

Я и так осталась одна. Без друзей, без опоры, без семьи.

И, вспомнив, каково это было дома раньше, слезы сами хлынули потоком. Я скучала — по родным. По маме, какой она была до этой жестокой подмены, по отцу… И, наверное, ему я бы могла позвонить, но теперь не было доверия. Лишь страх, что окажусь в клетке.

Меня искали и не смогли найти. В доме Ника я была под защитой его семьи, рода, стаи. Теперь одна и вынуждена не растекаться лужицей, а собрать себя, аккумулировать всю энергию, что пока была у меня. Ее немного, но я жива! Значит, и дальше как-нибудь.

Сердце тосковало по Нику, но я себя перебарывала. И, желая отвлечься, половину ночи просто терла поверхности, а на утро, проснувшись совершенно разбитой, все-таки рискнула пойти в универ.

Надо отдать должное моему спасителю! Он все же уладил мои дела и теперь у меня на руках была и справка о болезни.

Но каждый шаг все равно давался с трудом, в горле пересыхало от волнения, а пульс шкалил, как сумасшедший.

Я шла, словно не видя, что творилось вокруг. Врезалась взором в одну точку, сосредоточившись на ощущениях. Внутри волнительно, но не смертельно.

Не чувствовала, как таковой опасности. Дом волков научил меня прислушиваться к себе, к интуиции.

— Лоранс, — от голоса Давида я остановилась на аллее. Улыбка сама собой возникла на моем лице и в душе начали распускаться весенние цветы. Еле удержалась, чтобы не броситься к нему. — Наконец-то!

— Давид, — поспешила к другу, обняв его. — Я так рада тебя видеть.

— Я переживал. Звонил, но тщетно.

— Да, но мне надо так много рассказать, а я… — вздохнула, не зная, с чего начинать.

Он точно будет в шоке.

Я сама была на его месте и тоже считала все больной фантазией.

А потом на мне вспыхнула метка, хотя, что это она я вообще не уверена уже. У Ника она также была, но его мерцала лишь, когда она пересекался с истинной. Вот такой ребус!

— И показать!

— Показать? — Давил поправил очки, принявшись бегать по мне взглядом.

— Пошли, — я потянула его за руку, заводя вглубь и отгораживаясь от посторонних кустами.

Приспустив с плеча кофту, я ткнула в край метки.

— Смотри!

— Ты сделала тату? — взметнулись его ресницы.

Резонный вопрос, наверное, если бы не видела, как та переливаться может, тоже бы так поинтересовалась.

Но нет. Тату можно свети, насчет этого уверенности не было.

— Это не она! — поджала виновато губы.

Давид замялся, ему и рассмотреть хотелось, и он одновременно стеснялся нагло пялиться на меня.

— Лоранс, боюсь спросить, а не связана ли твоя болезнь, — сделал он ударение на последнем слове, — с этим?

Кивнула молча. Связано, да еще как!

— Я влюбилась, — выпалила не совсем то, чего он ожидал услышать, конечно, но тоже своего рода признание.

— Это отлично!

— Нет, — замотала головой.

— Почему? Это не взаимно? Он старше, у него кто-то есть?

— Ты зришь в корень, друг мой. Просто комбо. А еще он волк!

Давид медленно принялся оседать на землю и мне потребовалась быстрота реакции, чтобы подхватить его под локоть, не позволяя упасть.

— Волк? — неуверенно переспросил друг. — Настоящий или это такая фамилия?

— Я не сошла с ума, — предупредила сразу, потому что взгляд Давида на меня изменился.

Он стал испуганным. Я резко ощутила эту волну страха и непонимания от него, когда внутри стали бороться несколько чувств: от искреннего переживания до желания держаться подальше чего доброго.

— Ладно, — кивнул он. — Допустим, с тобой все в порядке. Но волк, Лоранс?

— Потише. Нас могут услышать. Давид, — обхватила я его за плечи, — все сложно.

— Еще бы.

— Нет. Знаю, звучит немного нереально.

— Много, — поправил он меня.

— Но это сложно описать.

— А ты попробуй!

И я послушала его, начав именно с того момента, когда впервые увидела волка с оранжевыми глазами. А потом странная ситуация на набережной, интерес Ника, мама… вороны чертовы и чужая истинная.

Давид слушал, раскрыв рот, не перебивал, наверное, убеждался, что я точно поехала крышей. А мне необходимо было выговориться. И, может, тогда я поступала эгоистично, впутывая друга в эту канитель, но я физически ощущала, что готова сломаться, если еще немного подержу это в себе.

— Лоранс, — сглотнул Давид, тараща на меня взгляд, как на привидение, — я не могу логически все объяснить.

— Мне кажется, логика давно покинула диалог.

— Но что ты теперь будешь делать? Твоя мама, она приходила сюда!

— Знаю, но я совершеннолетняя, хотя бы один плюс. Она не сможет заставить меня вернуться.

— Ну если верить твоему рассказу, то они могут воспользоваться другим способом и заставить плясать под их дудку. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я справлюсь, должна, — развела руками.

— У того парня точно метка не совпадает с твоей? — склонив голову вбок, спросил он.

— Она должна светиться, ну, по крайней мере, моя так делает.

— А если его работает иначе? — внес он логичное предположение.

— Об этом я не думала.

— А зря! — покачал головой Давид. — Спроси!

— Не могу. Он вряд ли здесь появится!

— Ну где-то ты можешь с ним пересечься? — поправляя очки на переносице, спросил строго друг.

И я задумалась. По идее, если верить Ирис, то волк Ника мог бы услышать мою просьбу. Но как до него достучаться? Ник не хотел больше видеть меня, а его зверь?

Я не могла действительно знать об этом на все сто. Предполагать — да, возможно.

— В лесу, — пожала я плечами. — Ночью.

— Боже… — простонал Давид, — я не то, чтобы верю, что ты в здравом рассудке, но, если допустить на миг, что все так и есть: ты обязана освободиться или…

— Он предпочел другую!

— Она тебе не понравилась!

— Может, просто ревность?

— Лоранс, а ты меня чувствуешь?

— Я не знаю, как это работает, — вздохнула тяжело, ощутив бессилие.

— Если ты эмпат, то мне нужны сильные эмоции.

— Подумай о чем-нибудь или о ком.

Давид напрягся. Друзей у него, кроме меня особо и не было. Приятных моментов тоже он лопатой не загребал, оставались лишь неприятные. Но копаться в них сомнительное удовольствие. Только мы в ту минуту проводили своего рода эксперимент, потому ограничений не было.

— Вспомни Марка, — нашлась я, зная наверняка, что Давиду стать должно не по себе от образа мажора.

И я оказалась права, кажется. Друг тут же покраснел, его пульс резко пошел в гору, достигая анаэробных границ.

— Это плохие мысли, Давид. Ты один с ним не справишься! — нахмурилась я, словно видя все со стороны.

— Ведьма… — пробурчал он. — А с сессией не выйдет? Например, узнать заранее вопросы, которые должны попасться на экзаменах?

— Хитро, — улыбнулась я, щелкнув того по носу.

— Тогда остается лес и волк. Я пойду с тобой, — выдал он, не оставляя мне шанса, чтобы поспорить!

Хоть я и была против. Все-таки одно дело — поделиться, другое — рисковать другом.

Но идея мне показалась стоящей и вместе с этим я ощутила внутри пожар. Предложение Давида стало отличным стимулом — бороться. Хотя бы за себя в этой гонке, где на кон поставлены чувства.