Глава 30

На смену эйфории, что я решил все вопросы с Лоранс, пришло уныние через пару дней. И вроде ничего особенного не поменялось. Дома царила та же атмосфера, лишь мама изредка да качала головой, глядя с укором на меня. Я психовал, конечно, но старался конфликт не разжигать, тем более сложно было бы объяснить отцу причину.

— Могу на глаз пересчитать твои ребра, — бросила она в очередной раз утром на кухне, пока я ковырялся ложкой в каше. Не лезло. Вообще. Все потеряло в какой-то момент вкус и цвет будто. А мысли, желания, цели сфокусировались вокруг Вероники. Мы проводили время вместе. В основном гуляли, я пытался говорить, расспрашивать, мне важно было узнать ее лучше, но она в душу не пускала. Но одновременно только рядом с ней я мог дышать. Она наполняла каждую мою клетку, питая меня, придавая сил и веры.

— Мам, перестань, пожалуйста, — замер я, утыкаясь взглядом в стол.

— Ник, нельзя так. Любовь любовью, но…

— Вот именно но! — сцепил я зубы. — Уже жду-не дождусь момента, когда произойдет ритуал!

— Не похоже на тебя, — покачала головой, а мне снова захотелось нагрубить, как отцу до этого. Но обижать маму…

Остановись, Ник, так нельзя. Нельзя реагировать жестко на каждое слово, иначе можно остаться без семьи. Я не хотел их терять, но меня порядком все злило. Иногда думал, может, это зависть? Ведь ни отец, ни мать так и не познали истинную любовь, оттого сейчас так относились к моим чувствам. Возможно, мне стоило быть мягче с ними, понять, примерить на себя их шкуру, но я только вспыхивал от одной мысли. Горел спичкой, норовя сжечь и всех остальных.

— Ты был другим, сынок. Знаешь, иногда я скучаю по тому Нику.

— Мам, я все тот же, просто ваши представления не совпали с реальностью. Я вырос, стал мужчиной, нашел ту самую, с которой собираюсь прожить жизнь!

— Идя к своей цели, не стоит играть чувствами других. Иногда все может вернуться бумерангом.

— Если ты о Лоранс, — кадык дернулся у меня, — то давай лучше просто пожелаем друг другу хорошего дня и пойдем по своим делам?

— Как скажешь! — развела мама руками. — Ты, Ник, когда был в универе?

— Да что мне теперь там делать?

— Да серьезно! — отбросила она ложку в мойку, та звякнула противно, раздражая барабанные перепонки.

— Скоро перестанет действовать защита. Я не всесильна, — прорычала она мне в спину. — И тогда о Лоранс точно некому будет позаботится. Она станет уязвимой не только для нас.

— Это так важно? — хмыкнул лишь в ответ, вообще не принимая ее слова близко к сердцу.

— Для тебя — нет! Но в целом…

— Я уже все сказал. — Хорошо. Главное — не пожалей, — голос мамы даже не дрогнул. Я редко, когда видел ее такой жесткой, и в этом вопросе она заняла странную для меня позицию. Мама была не на моей стороне и это, честно говоря, задевало.

— Кстати, — уже выходя в гостиную, поинтересовался напоследок: — Где найти Ирис?

— Зачем тебе знахарка? — склонила голову мама. — Неужели в зеркало посмотрел.

— К чему сарказм? Так знаешь или нет?

— Ветхий домишко на опушке леса, последний по стороне Альфы.

Кивнул, не сказав даже спасибо. Меня обида душила злой змеей, горечь была такая внутри, что словами передать сложно.

Мои близкие, самые родные люди, вставали стеной против меня и знать бы еще за что. Мама бы лучше о семье так переживала, чем о Лоранс. Я уже и забыл почти, как та выглядела. Да и не до нее.

Меня какое-то время не отпускал разговор, подслушанный случайно на краю леса. Те двое так и сидели в голове, я, закрывая глаза, пытался вспомнить детали, каждое слово, что произносила парочка, но в голове по большей части был туман.

И единственным человеком, с кем я смог поделиться этим, оказалась Вероника.

Она понимала с одного взгляда, ее мягкий тон убаюкивал, а я жался к ней как ребенок к матери, ощущая негу и тепло.

Найти Ирис — задача сложная, напрасно я думал, если узнал координаты, то она будет меня ждать. Нет, по дороге я пару раз вынужден был притулиться возле старых пней, не чувствуя в себе силы идти дальше. Дыхание сбивалось, ноги переступали по ощущениям еле-еле. Но ловя свое отражение в окнах домов, я видел вполне себе сильного и уверенного парня. Крепкого, могучего.

И что там мама про ребра говорила? Да бред же! Ничего я не отощал и цвет лица вполне здоровый.

А главное — хотелось жить и действовать.

Дом Ирис напоминал сторожку. Низенький, старенький, окна слегка покосились. Странно, что глава клана поселил их тут.

Остановившись напротив, я не спешил постучать в дверь. Присматривался, хотел поймать детали, но вместо них перед глазами были лишь темные мушки. Коснулся переносицы, потер, вроде и стало лучше.

Плющ овил часть крыши, в палисаднике были яркие цветы, где-то я похожие видел, кажется, но вспомнить не мог. На окнах белые занавески и при первом взгляде можно решить, что жила здесь какая-нибудь бабулечка. А не знахарка, да еще с отцом воином! Один из сильнейших волков, опора стаи. Пусть и пришлый, но не последний по мощи, и Альфа это ценил. Не выгнал же, не признал их недостойными быть рядом с нами.

— И долго будешь стоять? — женский голос окликнул меня со спины. — Или проходи, или иди мимо. Кажется, ко двору я не пришелся сразу.

Медленно повернувшись, поймал девичий силуэт. Молодая совсем, хрупкая… А глаза раскосые придавали ей загадочности. Кудри падали на плечи, обрамляя лицо, делая его поначалу ангельским, но была в ней чертовщинка все же, достаточно просто посмотреть дольше минуты в два глубоких омута.

— Ирис? — спросил я, боясь совершить ошибку.

— Ирис, — кивнула девушка. — Ник? — протянула она руку.

Я последовал ее примеру и тоже протянул навстречу. Она вложила свою ладонь в мою, и мне она показалась невероятно горячей, словно пламя костра языком своим обожгло. Одернул руку, делая жадный вдох.

— Откуда ты меня знаешь?

— Птицы в лесу напели! — пожала плечами дикарка. — Какими судьбами? За советом или… — пробежал ее взгляд по мне с головы до ног, задержавшись в районе солнечного сплетения.

Она вдруг нахмурилась, сдвинула черные брови, словно присматриваясь, я тоже голову опустил, не очень понимая, что там могло заинтересовать.

Пятно от каши на кофте, что ли?

— Давно у тебя так?

— Что? — переспросил я, не догадываясь пока.

— Когда ты выпускал волка в последний раз? — на самом деле от подобных вопросов у меня уже кишки сводило. Надоело до икоты, и вообще я имел права просто не отвечать.

Но она ждала ответа, а я уже начал забывать, зачем сюда явился. Явно не говорить обо мне.

Стоп! Словно кольнуло где-то. Что там бубнила Лоранс о чужаке. А если та парочка — это вот Ирис и… Волчица оказалась предательницей?

Я смотрел молча на нее, она зеркалила мою позу. И, кажется, в отличие от меня наверняка знала, что у собеседника в голове. Улыбнулась загадочно, прочитав между строк.

— Когда месяц родится новый, ты все поймешь! — подняла она подбородок, смотря на меня гордо. — Но время потечет водой и, обретя сердце, ты потеряешь их навсегда!

* * *

Дешевый спектакль! Мы не на ток-шоу, а эта Ирис весьма посредственна, если судить грубо, зато речи ее слишком витиеваты и заумны!

Слушать бред этот не пожелал! Но она будто бы знала уже, что в моей голове, оттого лишь усмехнулась, мол, волчица на шаг впереди.

Ощущение, что все лепили из меня дурака, а я им не был. И не собирался становиться.

— Что она тебе пообещала в обмен на эту глупость? — я не сдержался, все-таки задал вопрос. И голос, как показалось, звучал мой твердо и уверенно вполне.

— Она? — скрестила знахарка руки на груди, тряхнув головой. — А ей надо что-то обязательно говорить, да о тебе?

— В опасную игру играешь! Думаешь, Альфа спустит все на тормозах, когда узнает.

— Ты мне угрожаешь? — она говорила прямо, смотрела пристально и ни капли страха не было ни в ее взгляде, ни в голосе.

Он не дрожал, она не пыталась подавить гнев, она вообще оставалась невозмутимой, что не могло не раздражать.

— А нужно? Если не дура, поймешь все сама, в противном случае зря пришла.

— Ты сам сюда явился! — рассмеялась Ирис. — Я тебя не звала.

— Чужак, — бросил я зло.

— Что чужак?

Вот гадина! Даже бровью не повела. И, возможно, Лоранс просто обманула меня, непонятно зачем, а я пошел на поводу у лжи.

— Кто он? Где ты его прячешь?

Ирис шагнула мимо, распахнула дверь, застыв на пороге.

Похоже, меня приглашали. Но желания не было, я вообще словно к земле прирос и пустил корни глубоко.

— Ты подставляешь стаю!

— Иди своей дорогой, Ник! — тяжелый вдох вырвался из ее горла. — Ты стоишь на развилке, не слышишь, не видишь… Но виноваты кругом все остальные.

— Да много ты чего понимаешь! — взревел я, разворачиваясь на сто восемьдесят.

Пусть катится лесом, недолго ей здесь осталось!

Я шагал сквозь бурелом, не видя толком дороги. Шел быстро, словно сбегая, возможно, даже от самого себя. Но кто-то невидимый гнал меня вперед, туда на край леса, к обрыву, туда, где заканчивалась наша территория.

В эти места мы не совались. Сначала родители не позволяли, потом уже мозги. Но тогда будто все отключилось, все внутренние радары и маяки.

Ветви хлестали по лицу, я ускорялся, и раньше бы… один прыжок и случился бы оборот, а сейчас я почти бежал, казалось, на исходе своих сил, но ничего! Волк не слышал, не хотел, он отрекся от меня… или я от него?

Силы заканчивались, дышать становилось тяжело, словно я обычный человек, неподготовленный, который поверил в себя, внезапно решившись без подготовки бежать марафоны.

Легкие горели, икры гудели. Молочная кислота давала о себе знать. И я слабо помнил, когда просто выдохся и рухнул, утопая лицом в листве.

Взгляд застыл на муравейнике. Огромном, живом… все жило, но не я будто. И вот, лежа там, я вдруг на миг всего, на долю секунды, поймал нечто почти незримое, эфемерное, отчего грудную клетку свело.

Источник… Нитка на запястье Лоранс, она горела солнечным светом, точно таким же, как однажды вспыхнула моя метка, таким же, когда она поднесла ладонь! Там на краю, где до чужаков было совсем немного, так остро чувствовалось то, что не видно было рядом с кланом. Шелуха исчезала, показывая истину. Как источник!

Напрягая руки, я уперся ими в землю, пытаясь себя приподнять, меня снова вело!

Откуда не возьмись над головой пронесся ворон, едва не задев крылом, а потом я услышал шаги… и все снова начало меняться.

— Ник, — голос Вероники я не спутал бы ни с каким другим. — Ник, — она встревоженно кричала.

И я, усевшись на мох, ответил устало.

— Я здесь! Около акации. Зачем ты пришла? К этому месту нельзя приближаться.

— Знаю, но я видела, как ты выбежал и не смогла тебя догнать, — прядь выбилась из ее косы.

Она нервно пыталась заправить ее за ухо.

Взгляд ее глаз действовал на меня, как магнит. Глядел и разом забывал все, что тревожило.

— Что стряслось, Ник? — обхватила она меня за плечи.

— Хотел прогуляться. И почувствовал себя, кажется, плохо.

— Здесь стираются границы, — подняла она голову вверх, ловя куски купола неба в просвете крон.

— Ты тоже ощущаешь их?

— А ты? — склонив голову вбок, спросила Вероника. — Расскажи мне, Ник, — ее ладонь коснулась моей щеки, провела по ней и я… все перестало существовать.

Я опомнился, кажется, спустя час, когда поведал ей обо всем. О видении у Источника, об Ирис!

— Она ведьма! — отчеканила Вероника, а глаза ее превратились в бездну.

— Думаешь? Обычная волчица. Молодая, глупая, — говорил я ровно, пребывая в некой прострации.

— Она может принести беду. Ник, нам беду! — пыталась убедить меня Вероника.

— И что, что делать?

— Избавься от нее! — поднялась она ноги, потянув за собой.

Ее рука скрылась в кармане широкого платья, а потом она оттуда извлекла клинок.

— Вероника? — я пытался подобрать слова, но с каждой минутой пропадал в пучине, теряя контроль. — Так нельзя.

— Ради нас, Ник!

Человек во мне готов был бежать за истинной, как собачонка, волк… смирился. Они просто не оставляли мне шанса избежать катастрофы.