Глава 14 · Новые правила

До девушки добрались новости через всезнающих кухарок, и даже факт включения заклятого врага в списки участников меркнул перед впитанным с детских лет страхом перед обитателями Мертвого города. Это был конец всему, конец мечтам и планам. Жестокие боги империи посмеялись над отчаянной девчонкой, осмелившейся бросить им вызов. Мертвый город!..

Если бы гонец опоздал со своей вестью или вовсе не доехал, то завтра Миранда бы отбыла на остров, припрятав под накидкой карманный арбалет, какой пользовался большой популярностью у наемных убийц. Всадила бы с удовольствием стрелы в тех, кто бы осмелился посягнуть на нее, и вместе с Рэем выбралась бы на волю. Но Темные люди, порождения мрака, непременно разорвут ее на части.

Миранда в последний раз всхлипнула, подумав о том, что Рэю несказанно повезло — теперь хотя бы он останется в живых. Но как же принцессе не хотелось погибать именно тогда, когда до вожделенной мечты уже можно было прикоснуться пальцем, погладить украдкой самый краешек, ощутить тепло и сияние близкой свободы.

Рэй, до которого еще не дошли недобрые вести о новых правилах, не упустил шанса повидать Миранду накануне Игр. Еще раз обсудить их план, наконец, снова заключить любимую в объятия — все это сподвигло юного княжича на еще одно рискованное посещение женского крыла дворца.

Удивление Рэя было безмерным, когда он нашел возлюбленную лежащей ничком на кровати. Когда девушка подняла лицо, мужчина увидел, как покраснели ее прекрасные глаза. Миранда плакала? Эта удивительно стойкая девочка, выросшая в самой преисподней, и вдруг — плачет?

— Что тебя так расстроило, любимая? — ласково спросил он, подсаживаясь к принцессе.

— Игры пройдут в Мертвом городе, — поведала Миранда бесцветным тоном страшную новость. Ее припухшие от слез глаза были уже сухими.

— И где это — Мертвый город? — спросил Рэй.

— Да неважно где! — схватилась за голову принцесса. — Это значит, что наши планы рухнули.

— Почему?

— Как ты не понимаешь…

Рэй действительно не понимал: будучи иноземцем, он не слышал поверий и легенд о гибели древней столицы Золотой империи. Когда-то она носила другое, гордое, достойное столицы название, но несколько столетий назад на город обрушилась кара богов: затряслась земля, испуская смрадные, ядовитые испарения, и жители в страхе бежали оттуда, бросив все. С тех пор обитателями города остались лишь крысы да воронье, да жуткие чудища, да еще иногда забирались искатели приключений, прельстившись оставленными в городе сокровищами, однако редкие счастливцы возвращались живыми, рассказывая о жутких чудищах, обитающих в руинах.

Какое-то время спустя тогдашний император повелел проводить в Мертвом городе Игры на право первой ночи с лишней принцессой. Выяснилось, что леденящие кровь истории о новых хозяевах города — не пустые россказни, распространяемые с целью отвадить конкурентов по охоте за сокровищами. В городе обитали неведомо откуда пришедшие Темные люди — существа, ходившие в черных складчатых балахонах и предпочитавшие сумрак солнечному свету. Себя они называли хранителями и были способны изъясняться на человеческом языке, однако между собой эти порождения тьмы общались жутким утробным гудением и воем.

Правивший тогда император отправился самолично к главным воротам заброшенной столицы, и в сумерках к нему вышли трое хранителей. Точной записи их беседы не сохранилось в летописях историков, но таинственные создания согласились на каждые Игры пускать в город обычных людей — сначала принцессу и ее сопровождающих, которые покидали город в тот же момент, когда с четырех сторон туда входили двенадцать смельчаков, желающих породниться с императорской семьей. Условиями хранителей было не выносить трупы погибших и не оставаться в городе дольше трех закатов, но при соблюдении этих условий одного победителя и принцессу они выпускали без препятствий. За это император распорядился перед каждыми Играми доставлять туда дары — в основном это были драгоценные камни и украшения.

Шли годы, проводилась одна Игра за другой, и иногда победители рассказывали, что видели, как под покровом ночи Темные люди нападают на воинов и сжирают их, но поскольку победитель и принцесса всегда оставались в живых, никаких мер по этому поводу не принималось. Воины, соглашаясь на участие в Играх, ставили свою жизнь на кон: неважно, падут они от руки соперника, оступятся ли на сгнившей лестнице и свернут себе шею или на них нападет хищная ночная тварь. Трусы и слабаки недостойны дать свое семя особам императорской крови.

Выслушав сбивчивые объяснения Миранды, Рэй успокаивающе провел ладонью по ее шелковистым волосам, отчего у девушки снова задрожали ресницы.

— Не отчаивайся, милая, — прошептал Рэй. — Я тебя не оставлю.

И увидев, что возлюбленная все еще слегка дрожит от волнения и страха перед непонятными, но несомненно опасными существами, мужчина привлек ее к себе, нежно касаясь губами волос.

От блестящих прядей пахло чем-то сладким и волнующим, кружащим голову и туманящим мысли. Не в силах устоять перед нарастающим в нем желанием, смешанным с беспокойством за девушку, Рэй поцеловал такие близкие, такие мягкие губы, ощущая, как нежные девичьи руки сначала легли на его грудь, а потом скользнули вверх, обвивая шею.

Миранда целовалась с отчаянностью приговоренной к смерти. Странный огонь бушевал внутри нее, а близость единственного мужчины на свете пьянила, ограждая от страшного, безжалостного мира, который словно издевался над своей жертвой, то дразня надеждой на свободу, то беспощадно круша мечты в самый последний момент.

Рэй тоже начал терять над собой контроль. Жадные поцелуи самой желанной в мире девушки, трепет ее тела, прильнувшего к нему, жар, ощущаемый даже сквозь одежду, — только этого хватило бы, чтобы свести с ума молодого влюбленного мужчину. А уж если прибавить сюда отчетливо ощутимое предвкушение грядущей опасности и томную атмосферу дворца, где, казалось, сам воздух был пропитан липким, текучим желанием, то неудивительно, что мужские руки, игравшие золотистыми прядками, спустились на плечи, а потом заскользили по спине ниже, ниже…

Миранда еле сдержала стон, когда руки возлюбленного начали ласкать ее грудь сквозь невесомую ткань платья. Голова лишней принцессы кружилась, мысли путались, уступая одной, самой главной: пусть, пусть она не вернется, но хотя бы ее невинность не достанется ни одному из тех выродков, что пойдут с ней в Мертвый город, чтобы попытаться завоевать право на первую ночь. Пусть все произойдет здесь и сейчас! Если кто-то из этих подонков все же сумеет обезоружить ее, так пусть же он не получит того, чего так страстно желает.

Девушка откинула голову, наслаждаясь неведомыми ей ощущениями — когда по шее скользит язык и горячие губы, и прерывистое жаркое дыхание обжигает кожу…

— Я твоя… — прошептала она еле слышно. — Я не хочу достаться им, только тебе… тебе… Пожалуйста…

Этот страстный, горячий призыв, разрешающий делать все, что подсказывает пылающее страстью тело, тем не менее подействовал на Рэя как ушат холодной воды. Он резко выдохнул, схватил любимую за плечи. Принцесса, слегка опешив от перемены, случившейся с мужчиной, воззрилась на него широко раскрытыми глазами.

— Прости, Мира, но я не могу, — тихо, но твердо ответил Рэй, не опуская взгляда. — Ты прекрасна, я чуть было не забылся. Тебя же все равно осмотрит повитуха перед отправкой на игры, а я не хочу потерять тебя. Ты нужна мне не ради одной ночи, а на всю жизнь, и я не собираюсь от тебя отказываться, пусть хоть все темные силы встанут на нашем пути.

Миранда жалобно всхлипнула, проклиная беспощадные правила. Да, в самом деле, как она могла упустить, что ее девственность обязаны засвидетельствовать перед кандидатами в женихи? Видно, новости о страшных Темных людях и исключении Рэя настолько ошеломили ее, что она все на свете забыла…

Расставшись с Рэем, девушка медленно разделась и легла на свою постель, пытаясь уговорить себя заснуть. Но сон не шел в ее взбудораженное новыми ощущениями тело, и Миранда сунула пылающее лицо под подушку. Лишняя принцесса пыталась не думать о том, как бы мог продолжиться вечер, будь она свободной, но сладковатая, тягучая истома овладела ее мыслями, рисуя смутные картины, полные блаженного забытья и наслаждения.

Конечно, Миранда была достаточно просвещена наставницами, чтобы представить себе, как физически происходит то самое между мужчиной и женщиной, однако сейчас, когда кожа еще горела от запретных прикосновений, принцессе казалось, что все те слова о подчинении и удовлетворении желаний мужчины — наглая, беспардонная ложь, и у нее, Миранды, все будет совсем по-другому.

Будет честным отметить, что вернувшись к себе, Рэй также не смог заснуть без некоторых ухищрений: сначала княжич прибег к помощи холодной воды, а потом — горького усыпляющего чая, а наутро распорядился подать побольше крепкого кофе. Вставать княжичу нужно было ни свет ни заря. Времени оставалось совсем мало, а планы надо было менять на ходу.

Рэй наскоро простился с отцом и весь день посвятил неотложным делам. Княжич и виду не подавал, что ему уже известно о своем исключении из списков участников Игр. Поздно вечером Рэй немного побродил по саду возле заветного балкончика, но напрасно: видимо, Миранду накануне отправки на Игры перевели в другие покои. Жаль, что не удалось увидеться и ободрить любимую перед сложным испытанием, но сам Рэй был настроен только на благоприятный исход, и никак иначе.

Наступило то самое, судьбоносное утро, и Рэй, снова поднявшийся ни свет ни заря, уже успел переделать кучу не доделанных вчера дел. К оглашению участников он не спешил, но и опаздывать не хотелось: выйдя из своей комнаты в подходящее время, княжич столкнулся в коридорах дворца с Кейраном. Взгляды молодых людей скрестились, как острые клинки дуэлянтов.

Если бы Рэя и Кейрана поставили рядом и предложили девушкам судить о том, кто им нравится больше, мнения бы разделились. Оба мужчины были красивы, правда, золотианки бы сочли скромный темно-серый с зеленым неброским узором наряд Рэя слишком простым. Кейран же был одет щегольски: штаны из черной блестящей кожи, алая с золотом куртка нараспашку, красивый, с тиснением, пояс, за которым был заткнут пистолет, распространенный в Бирюзовом королевстве, и узорчатые ножны с кинжалом.

Будучи примерно одного роста, Рэй выглядел немного худощавей соперника, а в его зеленых глазах светилась спокойная, уверенная сила с искорками неукротимого любопытства. Кейран со своей щегольской бородкой, золотисто-коричневой кожей и надменным, даже пресыщенным взглядом карих глаз производил впечатление родовитого красавца-аристократа, привыкшего посматривать на окружающих свысока.

— Господин княжич может не торопиться, — усмехнулся золотианец, не утруждая себя даже легким кивком вместо приветственного поклона. — Все места на Играх заняты более достойными.

— Не буду спорить. — Рэй сейчас очень походил интонациями на своего отца. — Так как в наших странах под словом «достоинство» понимают прямо противоположные вещи.

— Завтра я вернусь победителем Игр, — снисходительно, словно ребенку, поведал Кейран, немного задетый самообладанием княжича. — И когда я как следует отдеру свой приз, то у меня будет немного времени, чтобы поучить тебя, что такое достоинство и как это — быть настоящим мужчиной. В ваших краях, видно, холостят всех парней, как домашнюю скотину, что вы ни потискаться, ни за себя постоять не можете.

И хотя у Рэя просто на язык напрашивался язвительный ответ, что в кое-какой стране домашняя скотина живет во дворце, а не в хлеву или стойлах, княжич не стал поддерживать этот обмен колкостями.

— Не вернешься, — просто сказал он, приветливо и почти дружески улыбаясь.

— Тоже мне, жрец-провидец, — фыркнул Кейран, подавив в зародыше смутное беспокойство, что здесь что-то нечисто.

— Чего это он? — спросил Турлан, который весь разговор тихо простоял у стены, а теперь озадаченно заглядывал в лицо своему кумиру.

— Заткнись, — процедил сквозь белоснежные, ровные зубы Кейран и, яростно дернув бровью, проследовал по коридору в ту же сторону, куда удалился дерзкий представитель Зеленого княжества. Скажи Рэй своему противнику грубость или полезь в драку, Кейран бы легко нашелся, что сказать или сделать в ответ, но каменное спокойствие с оттенком какой-то издевательской доброжелательности привело золотианца в замешательство.

Рэй эту встречу в коридоре принял за хороший знак. Обладая по натуре незлым нравом и воспитанный в духе уважения к людям, он опасался, что не способен вот так просто взять и убить человека, но после наглых ухмылок Кейрана и тех грязных слов, что тот произносил, даже не сознавая их мерзости, Рэй вдруг отчетливо ощутил в себе подступающую к горлу ненависть.

Сможет.

Еще как сможет.

Миранда больше не плакала и вообще преисполнилась суровой решительности. Словно все ее страхи и сомнения испарились в то короткое время слабости, что она рыдала в подушку, а потом таяла в объятиях Рэя, готовая на все.

В конце концов, даже если ей суждено погибнуть, она найдет и прикончит как можно больше участников.

Пока рабыни тщательно омывали ее тело, расчесывали волосы и втирали в кожу душистые масла, в голове лишней принцессы зрели мысли, не совсем типичные для почти невесты.

Ее место телохранительницы заняла другая девушка, а наставница Таула, сочувственно вздыхая, зашла пожелать девушке удачи.

— Жаль, жаль… Трудно тебе придется, девочка, — приговаривала она. — В тебе совсем нет покорности, лучше бы тебя оставили в покое, да и дальше занималась бы тем, чему я тебя научила. Есть девушки, кто для замужества не создан, и ты из таких. Сломает оно тебя, зачахнешь, бедняжка…

— Ну уж нет, — возразила строптивая принцесса. — Замуж я не выйду.

— Я ждала от тебя подобных слов, — сокрушенно покачала головой наставница. — Вот, возьми, только осторожнее разворачивай.

В руку лишней принцессы лег маленький узкий сверток. Развернув плотную кожу, Миранда увидела восемь тонких стрелок. Кончики их были чуть темнее и слегка поблескивали.

— Для твоего любимого арбалета, — кивнула Таула. — Только сама не уколись. Это Аурия передала.

— Спасибо вам! — Миранда сначала поклонилась, как следует делать это перед наставницей, но не удержалась и крепко обняла Таулу. Отравленные стрелы — лучший подарок для девушки, не желающей отдаться жениху…

У Таулы блеснула на ресницах слеза. Она успела привязаться к этой решительной и храброй девушке, несомненно талантливой в воинском искусстве. Отдавая стрелы, наставница понимала, что, скорее всего, Миранда предпочтет уколоть себя, если ей будет грозить насилие от кандидатов в женихи или смерть от клыков и когтей Темных людей. В любом случае, вряд ли они свидятся вновь.

— Они тебе пригодятся. Кто знает, чего ожидать от этих Темных людей. — Последние слова пожилая женщина произнесла даже без оттенка суеверного страха. И, слегка поколебавшись, запустила руку под свою простоватую рубашку, явив на свет несколько небольших украшений на цепочках и шнурках. Отцепив один из них — довольно легкий кубик с эмалевыми гранями, Таула протянула его Миранде.

— Это амулет, на удачу. Да поможет он тебе!

Миранда, поблагодарив, нерешительно взяла кубик и повертела его в руках. Цветные грани двигались, создавая яркие мозаики.

— Откуда у вас эта вещь?

— Давным-давно, кое-кто из моих предков побывал в Мертвом городе, — тихим голосом ответила Таула, хитро прищурившись. — Это была моя прапрапра… Словом, женщины нашей семьи всегда отличались беспокойным нравом. Одевшись мужчиной, она проникла в город, как проникали туда иные охотники за древними сокровищами…

Миранда затаила дыхание и приготовилась ловить каждое слово рассказчицы.

— Она вошла в город ближе к полудню, но выбралась из него в тот же день, не дожидаясь заката. Может быть, поэтому она не повстречала там никого из Темных. Ей посчастливилось взять немного золота и драгоценностей, но вот эту занятную штучку она не продала даже в самые тяжелые времена, и вот — через несколько поколений она дошла и до меня. Но ты бери, не стесняйся. — Таула заметила легкое замешательство ученицы, которой и впрямь стало неловко забирать себе семейную реликвию. — На мой век удачи хватит, а детей у меня нет. Моя сестра тоже умерла бездетной.

— Как звали вашу прародительницу, госпожа Таула? — полюбопытствовала лишняя принцесса, прилаживая амулет к своей заколке.

— Увы, — развела руками собеседница. — Чтобы обеспечить своим дочерям имя и место в дворцовой охране, она вышла замуж и стала госпожой Кемшир. Женские имена — хрупкая вещь, принцесса, их очень легко потерять. Женщина в нашей стране словно не имеет собственного рода, важен лишь род мужчины, в который она вливается бесправной рабыней…

— Я никогда не выйду замуж, — повторила Миранда, крепко сжав кулачки.

Таула невесело усмехнулась, напоследок горячо обняла любимую воспитанницу и отправилась к себе.

Судьбоносным утром Миранду разбудили на рассвете. Облаченная в роскошное платье, самым соблазнительным образом подчеркивающее все прелести ее стройного, юного тела, с церемониальной прической и миниатюрным, изящным шелковым мешочком, в котором по традиции лежал флакон возбуждающих капель и еще парочка любовных игрушек, призванных усилить мужское наслаждение, лишняя принцесса Миранда наконец-то предстала перед толпой искателей приключений.

На голову Миранды была накинута вуаль, слишком густая для того, чтобы хорошо видеть сквозь нее и даже дышать. Тщетно отыскивала девушка взглядом фигуру своего друга, единственного мужчины, к которому ее влекло вопреки всему: Рэя не было. Даже когда прислужницы по особому знаку совлекли душную вуаль с ее волос, чтобы воины могли полюбоваться призом, Миранда не заметила Рэя среди зрителей. Зато обратила внимание, насколько растерянными были лица участников, по-видимому, только что узнавших о новом месте проведения Игр.

Миранда переводила взор с одного кандидата в женихи на другого, пока не остановилась на ненавистном лице заклятого врага. Кейран смотрел, как всегда, высокомерно и небрежно, словно ему все было нипочем. Статный, избалованный красавец беззастенчиво разглядывал девушку, слегка кривя губы в нахальной усмешке. Заметил он или нет ненависть в глубоких карих глазах лишней принцессы, — этого Миранда понять не могла. Если и заметил, то виду не подал точно.

Нет, этому не достанется отравленная стрела, решила про себя Миранда. Слишком легкая смерть для мерзавца. Нет уж, он должен хоть раз почувствовать, каково это — быть униженным, беспомощным и беззащитным!

Продемонстрировав красоту девушки, рабыни снова укрыли ее вуалью и увели: скоро предстояло сесть в поезд и отправиться к Мертвому городу, находившемуся в предгорьях, недалеко от развилки железной дороги: одна ветвь вела в Зеленое княжество, вторая — к тем самым рудникам на восточной границе.

Участники, недовольно переговариваясь, прощались с друзьями и родными, затем грузились в вагон. Отдельно везли их лошадей, чтобы благородным господам не пришлось тащиться пешком по жаре. Кейран, окруженный несколькими приспешниками, снисходительно принимал пожелания скорой победы.

— Кейран… сынок!

Молодой человек вальяжно, словно нехотя, обернулся на голос. Приятели слегка отступили, давая дорогу расстроенному отцу.

Колхан выглядел плачевно. Морщины на его лице словно стали резче и глубже, губы жалобно дрожали, пальцы тряслись, плечи поникли, как будто под тяжестью невидимого груза. Первый советник сделал пару шагов к сыну, но остановился, словно не решаясь подойти ближе.

Кейран картинно вздохнул, демонстрируя, как ему осточертела отцовская сентиментальность, однако приятели почти все опустили глаза, лишь Турлан позволил себе угодливо хихикнуть.

— Чего ты раскис, старик? — весело спросил Кейран отца и сделал шаг навстречу. — Погляди на себя и не позорь меня!

Отец стоял, моргая влажными глазами, и не отвечал ничего.

— Брось, будь мужчиной! — продолжил Кейран, словно обращаясь к расстроенному ребенку. — Не следовало тебе и приходить сюда, раз глаза на мокром месте.

— Дай хоть… посмотрю на тебя, — из груди Колхана вырвались хриплые, словно карканье, слова. — Сынок, ты уж… — дальше он не договорил, лишь всхлипнул.

— Ну будет, будет тебе! — Кейран покровительственно хлопнул отца по плечу и обернулся к своим: — Эй, проводите кто-нибудь моего старика. Давай, отец, иди лучше напейся как следует да позови молоденьких наложниц, — вмиг полегчает.

И глядя, как двое добровольцев уводят все оборачивающегося назад Колхана под руки, небрежно произнес:

— Ненавижу сопливые прощания! Ну, до скорого!

Кейран, а за ним и Турлан исчезли в вагоне, провожающие побрели прочь. Машинист дал свистка, предупреждая о скором отправлении.

Паровоз, выпуская клубы дыма, сначала медленно, а потом все быстрее покатил по рельсам. Чтобы скрасить несколько часов ожидания, участники Игр собрались в вагоне-ресторане, благо столиков было достаточно.

Господин Тарак, мелкий землевладелец из древнего, но захиревшего рода, уписывал вторую порцию жаркого, жадно запивая ее вином. Угощение было за счет казны, так чего же не наесться впрок? В Мертвом городе ресторанов-то не найдется, будь четырежды проклят тот демон, что подсказал императору отправить всех туда!

Тарак заметно нервничал. Он подал свою заявку на участие с целью подсобрать денег с тех идиотов, что желали непременно победить. И надо же, какая неудача! Ясное дело, никто ему теперь денег не выплатит, а ведь с одного иностранца-княжича уже бы причиталась не лишняя в хозяйстве сумма.

Дожевав последний кусочек мяса, Тарак дочиста подмел с тарелки соус и зелень. Этот маленький, юркий, черноусый мужчина уже успел припрятать себе несколько кусочков хлеба, утянуть из туалетной комнаты пару расшитых золотыми гербами салфеток и даже кусок мыла. Небольшие эти кражи несколько подняли его боевой дух. Нет, драться Тарак ни с кем не собирался. Его план был таков: найти в Мертвом городе чем поживиться, да и сбежать куда подальше, не дожидаясь окончания Игр. Если повезет, можно будет неплохо нажиться!

Кейран небрежно потягивал из бокала баснословно дорогое вино, которое захватил с собой. Остальные довольствовались теми напитками, что были в ресторанном меню.

— Смотрю, Кейран, ты сегодня, можно сказать, в рот не берешь, — насмешливо произнес еще один участник, господин Гатор, сын знатного сановника. — Боишься, что в этот раз проиграешь?

Сам Гатор уже приговорил бутылочку и теперь попыхивал новомодным изобретением — сигарой.

— Было бы из-за кого стараться, — дернул плечами Кейран, и Турлан тут же поспешно скопировал жест своего кумира, за что был немедленно поднят на смех: было известно, что строптивая лишняя принцесса Турлану весьма и весьма нравилась.

— Ну, не привередничай, — откликнулся со своего места Шабхир, известный в столице искатель острых ощущений. — Быть может, не самая красивая, но зато какой кайф — показать этой строптивице, что только мужчина способен к воинскому делу, а ее дело — рот открывать по приказу хозяина да еду подносить.

— Вот именно! — вмешался в разговор молчавший до этого господин Духран.

Духрана не интересовали деньги, он горел желанием восстановить наконец справедливость. Эта своенравная принцесска, осквернившая свою честь посягательством на священное мужское право владеть оружием, должна быть наказана. Из нее нужно выбить этот ведьминский гонор, эту небывалую спесь, раз уж она возомнила себя равной мужчине! Будучи отданной в жены Духрану, она наконец-то научится, как уважать и боготворить своего господина!

Духран происходил из старинного рода, и один из его дальних предков возглавил ведьмину охоту — был в истории Золотой империи такой короткий период, когда женщины, явно одержимые демонами, бунтовали, не желая смириться с порядками, предложенными им в Книге Женственности. Любимым занятием Духрана было перевоспитание рабынь: с упорством истинного коллекционера он подбирал тех редких девиц, которые были замечены в особо злостном непослушании. Сломать такую и вышколить было для этого фанатичного последователя божественных заветов самым роскошным наслаждением. Собственно, это и приносило ему доходы — Духран поставлял рабынь в богатые дома столицы и в сам императорский дворец, получая за это щедрую оплату.

— Уж извини, Кейран, но тут нужен настоящий знаток, — горделиво поведал Духран. — От тебя нахалка скорее руки на себя наложит, едва дотянется до кинжала. А я сделаю из этой грешницы славную, послушную женушку.

— Могу подарить ее тебе, о знаток, — глумливо ухмыльнулся Кейран. — Мне она не нужна. И кстати, когда я говорил «было б для кого стараться», я имел в виду, что вы все для меня не соперники.

На несколько минут в вагоне-ресторане воцарилось молчание, лишь слышно было, как Тарак лениво похрустывает булочкой. Несмотря на полный желудок, оставлять выпечку было жалко, а мешочек, в который ее можно было спрятать до лучших времен уже переполнился так, что едва по швам не трещал.

— Ты, Кей, не заносись настолько, — наставительно возразил ему сидевший чуть поодаль высокий худой мужчина с обезображенным мелкими неровными шрамами лицом. Его звали Суграз. — Я, в отличие от тебя, действительно воевал на границах, так что не мни тут себя великим воином.

— Ты, что ли, великий воин? — рассмеялся сын первого советника. — Не смешил бы мои коленки, пару раз выглянул из-за чужих спин, а держишься, словно победу принес. Да на твою рябую рожу смотреть-то противно…

— Я — из-за спин? — возмутился Суграз, хватаясь за кинжал. — Шрамы украшают воина! Это ты все красу свою бережешь, как девица на выданье, а сам на передовую и не сунулся ни разу!..

— Мне-то есть что беречь, а ты и до шрамов был жаба жабой, — продолжал доводить соперника Кейран. — И вообще, настоящий воин не тот, кто подставляется под оружие врага, а тот, кто побеждает! И после Игр я, так уж и быть, сделаю одолжение — покажу, как надо воевать. Только вы этого всего не увидите, придется поверить на слово.

— Посмотрим!.. — Суграз хотел сказать что-то колкое в ответ, но тут его перебил Турлан, брат которого погиб в последней бесславной стычке с варварами:

— Суграз, а что там сейчас на границе-то? Чего наши до сих пор церемонятся с этими немытыми варварами? Я бы этих уродов одной левой…

Дружный хохот не дал ему закончить, а когда все отсмеялись, Суграз дернул подбородком:

— Чего, чего… Эти паршивцы не желают драться честно, а делают короткие внезапные вылазки. Оружие нам уже который раз доставляют с запозданием. Еда опять же отвратительная. Свои же дерутся со своими из-за мало-мальски красивой девки…

— Вот именно! Все зло от женщин! — наставительно поднял палец Духран. — Женщины забыли о послушании, и это подрывает мужскую силу!

— Твою, что ли? — насмешливо фыркнул Шабхир, и все снова дружно захохотали.

— Да нет, слушаются, куда ж им деваться, — продолжил Суграз. — Я ж говорю, там они через одну вкалывают на рудниках, красавицам-то неоткуда взяться. Я говорю, свои вместо того, чтобы варварам вломить, кто напивается, кто морды бьют, а командиры хоть бы императору пожаловались, чтоб порядок навел, а то ведь боятся высочайшего гнева…

— Мало того, что они слушаются, — продолжил гнуть свою проповедь Духран. — Женщины позабыли о своей обязанности всегда быть усладой для мужских глаз, не браться за мужскую работу… и помнить, что любая из них хуже любого мужчины, даже лентяя и труса!

— Заткнись, — посоветовал Гатор. — Тошнит от твоих выступлений. Честное слово, тебя первым следует пристрелить, чтоб не цитировал прописные истины из священных книг. Сходи вон да принцессу поучи, что ли, или ее охранниц…

Духран обиженно замолк, и нитью разговора завладел Суграз, доказывая всем, что Золотая империя — лучшее государство на земле, а подлые варвары слишком глупы, чтобы понять очевидное: для них же будет лучше, если они бросят свой отсталый строй и заживут по-цивилизованному, по-золотиански. То же и с другими странами, которые распустили своих женщин, а мужчины у них забыли про воинскую честь и доблесть… Тут вся компания дружно принялась ужасаться разврату и отсталости нравов, царящих в соседних государствах.