5

Мила не успела прийти в себя от первого за много лет оргазма. Не успела словить все сладкие судороги, поймать отголоски. Потому что ее случайный любовник встал, дернул за руки, заставляя сесть, жарко впился мокрыми, испачканными ее смазкой губами в жалобно распахнутый рот, и голова закружилась еще сильнее, чем до этого. Мила, не помня себя, отвечала, обхватывая его руками и ногами, стремясь слиться с крепким телом, стать так близко, чтоб почувствовать биение его сердца. В своей груди.

И поэтому даже не сразу поняла, что случилось. Не успела предупредить, что секса у нее не было уже больше пяти лет, что надо бы осторожней…

Какое там осторожней! Он ворвался в нее, большой и твердый, заставив глухо ахнуть прямо в целующие губы, от боли застонать, от грубой, но такой нужной, такой сладостной наполненности. Мила хотела попросить помедленнее, потише, чтоб привыкнуть. Но опять не смогла. Вадим задвигался в ней так быстро и жестоко, при этом не отрываясь от мягких безвольных губ, уже не целуя, кусая, рыча что-то грубоватое, повелительно-восхищенное, не позволяя отстраниться ни на секунду, не позволяя в глаза посмотреть, сказать что-то.

Да и не нужны были слова, совершенно. И глупые ее страхи тоже были ненужными. Потому что дискомфорт прошел буквально черед пару жестких движений, и Мила, не осознавая, сама начала двигаться навстречу, пытаясь быть еще ближе, почувствовать его еще полнее, еще глубже, еще горячее. Сама тянулась к крепкой шее, оставляя красные пятна поцелуев, укусов, сама вцепилась в плечи так, что продрала короткими ногтями белую рубашку, сжала в горсти, рванула, обнажая смуглые, расписанные цветными татуировками плечи, завороженно облизывала, впитывала в себя запах его кожи, вкус его пота, дурманно-мускусный, острый, пьянящий похлеще того чудо-эликсира, которым Вадим поил ее.

Не было в тот момент никаких запретов, никаких преград, ничего не было! Затерялись куда-то и ежегодная болезненная память о произошедшем, и дурацкое, практически случившееся, предательство глупого красивого мальчишки сегодня утром. Все забылось в руках этого сильного, горячего, жадного мужчины, не слушающего ее возражений, но понимающего ее с полувзгляда, с одного, самого маленького движения тела.

И так это было сладко, и больно, и остро, и пряно, и бешено. И никогда, даже в прошлой своей безбоязненной жизни, не испытывала Мила такого эмоционального накала, такой страсти.

Вадим смотрел на нее, как смотрит хищник на вожделенную самку, терзал ее грубо и умело своими руками, губами, двигался жестко и быстро, не позволяя не то, что осмыслить происходящее, а даже в себя хоть чуть-чуть прийти. Контролируя полностью происходящее, оставляя на ее долю только жаркий ответ тела, получающего невозможное, небывалое удовольствие, и от этого теряющее всякую власть над собой. Отдающее ее в руки опытного, умелого мужчины.

Мила не поняла, когда Вадим успел ее перевернуть, поставить на четвереньки на диване, только и успела упереться руками в стекла витрины, от всей души надеясь, что там в этот момент, в два часа ночи, не окажется прохожих. Но даже если бы и толпа собралась — вот плевать! На все плевать! Потому что мысль мелькнула и пропала, заглушенная животным удовольствием тела. И в этой позе брал он ее еще жестче, еще сильнее, ухватил за волосы, приподнял, выгибая, а потом сам упал на нее, придавливая, делая жарко и душно, разворачивая к себе, чтоб ухватить мягко зубами нежные губы, чуть прикусить, выбивая стон боли и наслаждения, сжать крепкой ладонью затрепетавшее горло, немного перекрывая доступ воздуха.

И да, это она тоже позволила. Более того, восприняла с готовностью! По всему телу мгновенно прошлась широким охватом мощная волна удовольствия, и Мила не выдержала происходящего безумия, задрожала, освобождая скопившееся напряжение, закричала так громко, что ладонь с горла переместилась на губы.

— Чшшшш… Тише, крикушка, тише… А то полицию вызовет кто-нибудь, — задыхаясь, но с отчетливой усмешкой прошептал Вадим, и, понимая, что Мила его не слышит сейчас, дрожа от только что словленного оргазма, протолкнул пальцы в раскрытый рот, чтоб не кричала, а сосала, посмотрел в отражение темной витрины на эту сногсшибательную картину, и впился зубами в заманчиво изогнутую шейку, кончая. И не успевая даже выйти из нее.

Ну что тут скажешь, контроль утерян полностью.

Со всех сторон.

Через пять минут, прижимая к себе томное, расслабленное тело девушки, Вадим пробормотал:

— Ты как? Я не сильно тебя?..

Мила улыбнулась, уже практически уплывая в сон и в то же время понимая, что нельзя спать, нельзя, надо собираться.

— Мне очень понравилось, как ты меня…

Она вздохнула, уткнулась в его шею, пытаясь надышаться напоследок, чтоб запомнить на подольше.

Потому что иллюзий не питала. И в любовь с первого секса и до последних дней не верила. Но уходить отчаянно не хотелось.

Так хорошо с ним было, так сладко. И так надежно и безопасно. Впервые за пять лет.

— Спасибо тебе, — искренне прошептала она, легко целуя мокрую от пота грудь и ласково перебирая странной формы квадратные украшения, висящие на шее, на простой цепочке. Словно жетоны военные.

— Тебе спасибо, Офелия, — усмехнулся он, а затем пошевелился, приподнимаясь.

Мила с грустью и нежеланием отпустила его, поискала глазами джинсы и кроссовки. Посмотрела на мятный комочек, бывший недавно трусиками, вздохнула.

Надо бы в ванную. И такси вызвать.

— Ты вызовешь мне такси? — спросила она, выпрямляясь, чтоб натянуть джинсы, и оглядываясь в поисках туалета.

— Зачем? — не понял Вадим, убирая со столика чудом не разбившуюся во время их буйства бутылку темного эликсира, оглянулся, недобро сощурился, углядев ее попытки одеться, — ты что, собралась куда-то?

— Да… — Мила опустила руки с джинсами, удивленно глядя на него, — домой…

— Тебя ждет кто-то там?

Ох, какой тон требовательный!

— Нет…

— Ну, тогда, зачем ехать? Оставайся со мной. Я, тем более, еще на закончил с тобой.

Мила хотела возразить, и даже рот открыла, вот только не сразу сообразила, что сказать, настолько не ожидала его предложения. Совершенно искренне не ожидала.

Пока она думала, Вадим подошел, вынул из ее пальцев джинсы, оставил их на диване, а саму Милу подхватил и понес куда-то в глубь бара. К укромной деревянной лестнице, ведущей наверх.

— А мы куда? — Мила не вырывалась, только оглядывалась удивленно.

— Ко мне. Я живу наверху.

— Вот как? Поэтому здесь работаешь? Как странно…

Все же Мила еще туго соображала после оргазма, раз не могла сложить два и два. Выглядела она при этом настолько растерянной и манящей, что Вадим почувствовал, как опять наливается тяжестью член, и ускорился.

— Ничего странного, малыш. Я выкупил два этажа.

Мила хотела спросить, уточнить, правильно ли она поняла, но тут Вадим донес ее до цели, то есть до здоровенной кровати, стоящей прямо в центре большой квартиры-студии, и Миле резко стало не до вопросов.

До самого утра.

Да и потом — тоже.