Глава 9. Незваные гости

Я не помню, сколько простояла у окна, судорожно вцепившись пальцами в камень. Просто смотрела, как они шли по аллее, потом поднимались по лестнице к парадному входу. Каждый чужой шаг отдавался в висках тупой, ноющей болью. Слуги бросились гостям навстречу, хотя я не отдавала ни единого распоряжения. «Значит, их дал Арманд», – подумала я, чувствуя, как холод растекается под кожей. Нужно было спуститься вниз и встретить их лично – таковы были правила этикета, даже если к тебе пожаловали враги. К тому же, я все еще была хозяйкой во дворце и не собиралась отсиживаться в углу, как крыса. В дверь негромко постучали, и вошла экономка. – Герцогиня, во дворец прибыли гости вашего мужа. Как прикажете поступить? – Скорее уж захватчики, – пробормотала Мария, и я бросила на нее предупреждающий взгляд. Не при слугах. Любая ошибка могла слишком дорого нам обойтись. – Проводи их в зал приемов и вели подать прохладительные напитки, Доротея. Я сейчас подойду. Дождавшись, пока экономка уйдет, я обернулась к Марии. – Пока мы с Армандом женаты, он имеет полное право останавливаться в замке, как и его семья. Нет, Мария, открытой войны не будет, мы не в том положении. Я сделаю так, как советовал мой дед. И, в ответ на ее вопросительный взгляд, пояснила: – Держи врагов ближе, чем друзей, чтобы успеть заметить, когда они заносят над тобой нож. Я хочу понять, что именно скрывает иномирянка. Служанка неодобрительно покачала головой, но промолчала. …Первое, что я услышала, подходя к роскошному залу приемов – звонкий голос девчонки. – Какие красивые росписи, Джила, посмотри! – Агата стояла в центре каменной розетки на полу и, задрав голову, рассматривала потолок. По преданию, эту роспись сделали как раз перед тем, как драконы напали на нас. В детстве я очень любила лежать на полу и изучать ее, каждый раз находя что-то новое. Под голубым безоблачным небом высились древние храмы с мраморными колоннами. Жрецы с открытыми лицами в белых, ниспадающих тогах восхваляли богов. Сады с цитрусовыми и оливковыми деревьями протянулись по пологим склонам гор. Древние парусные корабли плыли по бирюзовой глади моря, перевозя товары. Это была счастливая Лирия, еще не подозревающая, что вскоре привычный мир рухнет. И в самом центре росписи, объединяя все ее мотивы воедино, был изображен мой предок Леонард – тот самый император, которого убил Холдер. Мощный мужчина с черными волосами до плеч восседал на троне. За его плечом, в тени, стояла женщина – его жена. Лица было толком не разглядеть, волосы и лоб покрывала тонкая, полупрозрачная накидка. Видны были только выразительные миндалевидные глаза – художник изобразил их необычайно яркими, сапфирово-синими. Совсем как у меня. – О… – девчонка вдруг заметила, что я стою в дверях, и рот ее скривился. Рука невольно метнулась к ожерелью из топазов. Забавно. Она и впрямь думает, что я кинусь его отнимать? Иномирянка поспешно оглянулась в поисках поддержки к тем, кто стоял с ней рядом. – Мариус, Джила, леди Агата, – я кивнула, проходя вперед. – Добро пожаловать в мой дворец. Все трое молчали. Наконец, племянник императора произнес: – Здравствуй, Медея. На скулах молодого дракона играли желваки, будто и эта фраза далась ему нелегко, и он отвернулся, давая понять, что больше я от него ничего не услышу. – Медея, – Джила смерила меня холодным взглядом, – ты выглядишь… бледной. Надеюсь, это не из-за того, что мы приехали в твой дворец? – издевательски протянула она. «Я стою на краю пропасти и могу потерять все, что у меня осталось. Но нет, не из-за вас с Мариусом. Из-за него», – хотелось сказать мне, но я промолчала. Иномирянка со мной не поздоровалась, вместо этого она захлопала ресницами: – Арманд говорил, здесь есть смотровая площадка с видом на море. Это так? Он… рекламировал ей романтические уголки моего дворца? Серьезно? – Есть, – Джила усмехнулась. – Одно из немногих развлечений в этой провинциальной дыре. Я стиснула зубы, пристально рассматривая молодую драконицу. Когда они с Мариусом были еще подростками, я убедила Арманда и дедушку разрешить им погостить в Лирии. Герцог де Сильва был против, но в итоге все же разрешил. Помню, мы много гуляли, играли и разговаривали обо всем. Я рассказывала им легенды нашей семьи, и тогда Джила не считала, что Лирия и дворец – провинциальная дыра, напротив, она ими восторгалась. Видимо, дворец потерял свою ценность вместе со мной. – А еще именно здесь Холдер убил императора людей, – вдруг произнесла драконица, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Предка Медеи. Он был тираном и убийцей драконов, так что получил по заслугам. Я почувствовала, как ладони сами сжимаются в кулаки. Джила не сказала ничего нового, но то, как она это преподнесла, уже говорило о многом. Между мной и Армандам все эти годы существовала договоренность: мы не даем оценок тому, что происходило в прошлом, помня, что оба из враждующих рас. Джила прекрасно знала, что эта тема слишком сложная для меня, и сейчас намеренно делала больно. Провоцировала, очевидно. «И это только начало», – подумалось мне. – Мы же можем здесь осмотреться? – иномирянка нетерпеливо переступала с ноги на ногу. История явно была ей не интересна. Не дождавшись моего ответа, она легко заскользила по залу, бесцеремонно прикасаясь к шелковым портьерам, вдыхая аромат цветов, стоящих в высоких напольных вазах. Словно все здесь уже принадлежало ей. Невзначай провела пальцами по спинке кресла с высокой резной спинкой и обернулась, с улыбкой глядя на меня: – О… а я знаю, такое же кресло стоит в зале совета, да? Здесь на спинке вырезан императорский герб. Я невольно вздрогнула. Откуда ей знать? Арманд водил ее на заседание совета в столице? Зачем?! Больше всего на свете мне хотелось схватить ее за шкирку и вышвырнуть за порог, чтобы не смела даже прикасаться к тому, что ей не принадлежит. Но я не могла – одно ее слово Арманду, и я потеряю все. – Слуги вас сопроводят, – я подозвала двух мужчин, стоявших у дверей. – Нам не нужны слуги, – бросила Джила презрительно. – Идем, Агата. Я сама тебе все покажу. И привыкай уже не просить, а требовать, как положено по статусу. Последняя фраза явно предназначалась мне. Мазнув напоследок взглядом, Джила подхватила иномирянку под локоть, и они ушли. Я чувствовала, как все внутри меня рвется в клочья, но заставила себя обернуться к Мариусу. Он по-прежнему стоял у стены с ничего не выражающим лицом. Это был хороший шанс поговорить, которым я собиралась воспользоваться. – Мариус, послушай… – приблизившись, я резко замолчала. Взгляд дракона был стеклянным. Он смотрел вроде бы на меня, но на самом деле сквозь, и мне вдруг сделалось не по себе. – Нам не о чем говорить, – дракон будто очнулся, развернулся и зашагал прочь, оставив меня стоять и задумчиво смотреть ему вслед. ***** Роскошный банкетный зал утопал в теплом свете сотен свечей. Кованые люстры едва заметно покачивались от сквозняка – через распахнутые окна проникала прохлада синей бархатной ночи. Над крышей дворца мерцала огромная, похожая на зеркало, луна – как будто сами боги наблюдали за нами в ожидании развязки. В воздухе стоял аромат жареного мяса, пряной зелени и дорогого вина. Но для меня все казалось невкусным и пресным. Арманд сидел во главе стола – как и положено по статусу. Красиво очерченные губы изгибались в улыбке, больше похожей на жесткую усмешку. По правую руку от него сидела иномирянка. В светлом платье с тонкой серебряной вышивкой и все в том же ожерелье из топазов она напоминала воздушную фею. Слева расположился Мариус с отрешенным лицом, а рядом с ним – Джила, не скрывающая, что получает удовольствие от моего одиночества. Потому что я сидела на противоположной стороне длинного стола, как хозяйка замка. В темно-изумрудном платье с открытыми плечами, которое выбрала для этого вечера и… совершенно одна. Арманд откинулся на спинку кресла, медленно покачивая в пальцах пузатый бокал. Отблеск свечей играл на гранях хрусталя, оттеняя вино янтарными всполохами. Расслабленная поза совсем не сочеталась с пристальным, пронзительным взглядом, которым он прожигал меня весь вечер. Повисшее в воздухе напряжение давило физически, простреливало током по позвоночнику, заставляя дышать через раз в тесном корсете платья. Я думала лишь о том, чтобы эта пытка быстрее закончилась, и я могла уйти к себе. – Завтра мы едем в Храм Света, – произнес император, не обращаясь ни к кому конкретно. – Оракул и жрецы проведут особый, древний ритуал. Вам стоит присутствовать. – Я слышала, что Храм построен на месте старого языческого святилища, – иномирянка обернулась к Арманду. – Говорят, жрецов приносили в жертву их богам… Это правда? В голосе девчонки сквозило любопытство и предвкушение. – История Лирии очень древняя, – уклончиво ответил Арманд, продолжая смотреть на меня. – Правда состоит в том, что Храм действительно омыт кровью. Я стиснула напряженными пальцами вилку и нож, стараясь оставаться спокойной. Нет, Арманд, все было не так. Дед мне рассказывал правду – память о ней бережно хранили в моей семье на протяжении веков. Когда в Храм Света ворвались драконы Холдера, жрецы даже не сопротивлялись. Они стояли на коленях вокруг алтаря и молили богов защитить Лирию от захватчиков. Всем им, одному за другим, перерезали горло, окропив алтарь кровью невинных жертв. Именно в тот момент боги отвернулись от нас. Дальше… начался ад. Драконы не щадили никого, буквально озверев от безнаказанности. – Ты поедешь с нами, Медея, – раздалось повелительное. Иномирянка перевела вопросительный взгляд с Арманда на меня и нахмурила тонкие брови. Мариус отпил из бокала, и теперь задумчиво крутил тонкую ножку в пальцах, как будто ему было все равно. Я бросила на него взгляд, но он его снова проигнорировал. – В каком статусе? В зале воцарилась звенящая тишина. Все ждали, что ответит император: я по-прежнему его жена, или развод между нами – решенное дело? Арманд чуть подался вперед: – В статусе герцогини де Сильва. Разве это не очевидно? Значит, решенное, но он по каким-то причинам его не дает. Я медленно отложила приборы, стараясь скрыть эмоции. Арманду мало того, что на меня будут смотреть как на лишнюю жену императора, с которой он пока не развелся, при этом открыто демонстрируя любовницу. Он хочет унизить меня еще больше – перед жрецами и оракулом драконьего бога. Род де Сильва должен будет склониться перед убийцей их предка и чествовать его тысячелетний приход. Это будет молчаливый намек для всех, что меня можно втоптать в грязь или уничтожить, если потребуется. От меня, очевидно, ждали какой-то реакции. Но я смотрела только на Арманда, глаза в глаза, хотя внутри все клокотало от ненависти, и не собиралась выяснять отношения при всех. – Разумеется, если ты не боишься ступить в Храм Света, который еще помнит твоего предка. Джила усмехнулась, поднимая бокал и салютуя мне. Интересно, в честь чего она пила – за триумф драконов или мое унижение? – Я не боюсь памяти, – спокойно произнесла я. – Если она правдива. Краем глаза я поймала на себе пристальный взгляд иномирянки, но уже в следующий миг глаза-незабудки вновь смотрели абсолютно бесхитростно, с невинным изумлением. Интересно… – Джила рассказывала мне, что в этом Храме сохранилась какая-то особая магия, и иногда он показывает будущее, – девчонка вновь продемонстрировала неплохую осведомленность о Лирии. – Показывает, – ответила я. – Но не каждому. Храм говорит лишь с теми, кто готов его слушать. А большинство просто боится услышать правдивый ответ. – Можно и рискнуть, – подала голос Джила, сверкая глазами. – Особенно если уже нечего терять. – Главное – не потерять себя, – я поднялась из-за стола, понимая, что больше не хочу находиться с ними рядом и продолжать этот бессмысленный разговор. – Приятного окончания вечера. ***** Высокие сводчатые потолки тонули во мраке, пока я торопливо шла по коридорам дворца. Свечи в канделябрах таяли, их свет танцевал на лицах предков, которые наблюдали за мной со стен, отчего казалось, что старинные портреты живые и что-то шепчут. За спиной раздался легкий шорох, и я стремительно обернулась. Иномирянка стояла всего в нескольких шагах. На фоне картин в тяжелых позолоченных рамах она казалась призраком: светлые волосы и платье с серебряной вышивкой едва-заметно мерцали в полутьме. – Простите, что пошла за вами, – произнесла она, складывая губы в улыбку. – Я просто… хотела кое-что уточнить, пока остальные не слышат. – Уточняйте, – холодно ответила я. Мне было интересно, чего на самом деле она добивается. Особенно теперь, когда ее статус при дворе явно изменился и ей симпатизирует вся императорская семья. Некоторые больше, чем симпатизируют. – За ужином… – девчонка чуть склонила голову, будто собиралась с мыслями, – вы сказали, что Храм говорит не со всеми и что он показывает то, что человек ждет. – Да, – кивнула я. – Но это не развлечение, магия Храма не любит праздного интереса. – А если завтра он заговорит со мной? – глаза девчонки расширились, голос стал тише. – Что это будет значить? – Вы чего-то боитесь? Иномирянка ответила не сразу, казалось, она колеблется, говорить или нет. – Боюсь, что услышу то, что больше не смогу забыть. В моем мире считают, что нет ничего ужаснее, чем знать свою судьбу наперед. Я окинула ее долгим, пристальным взглядом. – Возможно, с вами Храм не заговорит. Вы не из нашего мира. Иномирянка подняла на меня глаза. – Я не выбирала, куда меня забросит. – Но вы выбрали здесь остаться. Она в ответ улыбнулась уже знакомой невинной улыбкой, вновь заставив меня задуматься – где заканчивается маска у этого цветочка, и начинается она сама – настоящая. – А вы выбрали бороться. Я знаю, что Арманд очень зол на вас за Рафаэля, как и Джила с Мариусом. Но вы ведете себя как ни в чем не бывало. – Мне есть за что бороться, – сухо ответила я. – Это моя земля и мой дворец. Наши взгляды встретились, мой, напряженный, и ее, словно нарисованный краской. Вокруг было тихо: лишь императорская стража переговаривалась где-то внизу, да шумел ночной ветер в парке. – Агата, – я впервые назвала ее по имени. – Кто вы на самом деле? Девчонка быстро опустила глаза, но потом шагнула вперед, остановившись так близко, что я невольно уловила аромат ее кожи – чистый, без примеси духов. – Иногда мне кажется, что я – зеркало, – тихо прошептала она. – Каждый видит во мне то, что хочет. Им плевать, какая я настоящая. – Это не ответ, леди Агата. Она вскинула голову и в незабудковых глазах всего на миг вспыхнуло что-то странное. Как будто опасный предупреждающий огонек. Но все быстро пропало, так что я не была уверена, что мне не показалось и это не было отблеском свечи. Теперь девчонка смотрела на меня с вызовом. – А если я скажу, что сама не знаю? Возможно, меня привело сюда нечто большее, чем ваша война за трон? Я нахмурилась. Если это не политические игры и не попытка отвоевать себе место под солнцем, тогда что? Чего именно она добивается? – Я скажу вам то, что уже говорила во дворце. Вы сами вольны выбирать свою судьбу в Астерии, вам никто не может приказывать. Девчонка усмехнулась. – Если бы так. Впрочем… Извините, я и так наговорила много лишнего, мне пора идти. Она развернулась, зашагав обратно, а я просто стояла и смотрела на удаляющуюся тонкую фигурку в мерцающем платье. «Зеркало… зеркало… Что она имела в виду?» – мысль ускользала, и я никак не могла ухватиться за нее. – Вы знаете, что вас считают ведьмой? – сорвалось с моих губ, когда я вспомнила вдруг слова Марии. Иномирянка остановилась и повела головой, но так и не обернулась. – Люди всегда боятся того, что не могут объяснить, – медленно произнесла она. – Даже тех, кто лишен дара. Она двинулась дальше, и хорошо, что не видела моего лица, от которого отхлынула вся кровь. Не слишком ли хорошо она осведомлена? Потому что я знала, на что она только что намекнула. Речь шла обо мне. В роду де Сильва магия передавалась исключительно по мужской линии, и владел ей только один представитель рода – она сама выбирала его. Дедушка говорил, когда-то это было сделано для того, чтобы избежать распрей и борьбы за трон. Когда родился мой отец, магия перешла нему, а после его смерти и вовсе исчезла, так и не вернувшись обратно к деду. Просто растворилась в пространстве. Помню, девчонкой я как завороженная слушала его рассказы и втайне надеялась, что однажды она обнаружится у меня. Даже вопреки всему, ведь я была женщиной. И после смерти деда тоже надеялась – ведь я осталась последней в роду. Но… чуда так и не произошло. Более того, путь к магическому источнику, вокруг которого был когда-то выстроен дворец и который, по преданиям, обладал особыми свойствами, тоже оказался утерян. У меня осталось одно единственное свидетельство, что он вообще существовал – воспоминание из глубокого детства. Меня, младенца, оставшегося сиротой, дедушка нес длинными мрачными коридорами глубоко под дворцом. Потом мы оказались в круглой пещере, с потолка которой лился мягкий, рассеянный свет. В центре расположился древний источник, обнесенный камнями с какими-то письменами. Дед окунул меня в него с головой три раза, прося благословения и защиты у наших предков. А, может, и не было этого, и мне все приснилось. Сколько бы я ни расспрашивала его позже, он отмалчивался или отшучивался, говоря, что младенцы не могут ничего помнить, к тому же источник женщинам недоступен. Но сейчас, после слов иномирянки, старые легенды вновь стали оживать. Что, если дедушка ошибался? И кто-то очень боялся, что во мне проснется древняя магия, способная противостоять драконам?