Глава 21
– Он у себя в комнате. Спит.
– Точно?
Темная бровь оборотня взлетает вверх. И я тут же захлопываю рот. Еще и ладонью прикрываю.
Богиня, куда меня несет?
Кажется, я с ума сошла, решив устроить ему допрос.
– Точно, Тая, – тем не менее на вопрос он отвечает.
Без язвительности. Так же ровно, как до этого. И в глазах злость не вспыхивает.
Фух, уже легче!
– Тайлер проснулся, когда мы пришли, и я стал укладывать его в постель. Попросил воды, выпил совсем немного, и почти сразу снова уснул.
Хмурюсь, обдумывая полученную информацию.
Мне не нравится происходящее с мальчиком. Почему он столько спит? Прошло побольше десяти часов. Давно пора бы начать бодрствовать. Тем более в таком юном возрасте, когда энергия бьет ключом.
– Простите, я… а как к вам можно обращаться?
На этот раз в темно-синих глазах вспыхивают искры.
– Хм, я уж думал, мы к этому никогда не придем.
А вот сейчас наблюдаю откровенный сарказм и ехидную ухмылку. По спине мурашки бегут. В груди жжет. А к сердцу пробирается тревога.
– Дарьян Радов, – оборотень протягивает руку и смотрит с каким-то странным предвкушением. Будто чего-то ожидает.
Чего?
Не знаю. И голову ломать, клянусь, не хочется.
Ничего не хочется. Ни думать над странным поведением двуликого, ни касаться до сих пор протянутой им руки, ни смотреть в глаза.
Ни-че-го.
Потому что он – хищник. Он опасен. Даже если сейчас улыбается и старается быть дружелюбным, не верю. Это фикция, призванная усыпить бдительность.
А еще предчувствие не покидает. Этот мужчина несет опасность… для меня.
Конечно, можно сколько угодно смеяться над интуицией, говорить, что предвидение – не более, чем нелепица, но именно такие пугающие, едва ли не мистические ощущения я испытываю, разглядывая руку двуликого.
Красивую руку, стоит признать. Ухоженную, но одновременно с тем, чуть грубоватую. Крупную, с длинными узловатыми пальцами, аккуратными ногтевыми пластинами и короткими волосками на тыльной стороне.
– Тальяна Буклеева, – представляюсь в итоге и силой воли заставляю себя ответить на рукопожатие.
Крепкое, но в то же время аккуратное. Стальное, но наполненное мягкостью. Твердое, но деликатное.
Как огонь и лед одновременно. Разве так бывает?
Выходит, да.
Стоит коже прикоснуться к коже, как от места соединения рук вверх от запястья к локтю и выше до плеча проносятся мурашки. Они стекаются в область затылка, скапливаются там, кучкуются, а затем лишь «вжух!» и единым потоком, устремляются вдоль позвоночника вниз.
Ух!
Резко выдыхаю и не вздрагиваю чудом. Но ладошку, как только позволяют приличия, отдёргиваю. Еще и прячу за спиной.
Жест не остается незамеченным, но Дарьян просто смотрит. Никак не комментируя.
– П-простите, а кем вы приходитесь Тайлеру?
Голос немного проседает и ломается, когда я говорю. Однако, попытка отвлечь внимание срабатывает.
И пусть я снова вмешиваюсь ни в свои дела, меня не поправляют.
Уголок губ двуликого дергается вверх, хотя ответ вновь звучит ровно.
– Дядей. Тай – мой племянник. А его отец – мой брат-близнец. Поэтому неудивительно, что спросонья мальчик спутал нас с Диланом.
Родственники…
– Странно, – свожу вместе брови, раздумывая говорить или нет, но все же решаюсь. – А мне Тайлер рассказывал, что кроме мамы у него никого больше нет…
– Ложь.
Зрачки двуликого расширяются, практически скрывая радужку, а затем резко схлопываются в ромбы, скулы обозначаются четче, но на этом метаморфозы заканчиваются.
Пояснять он ничего не спешит. Я же совсем не думаю настаивать. Интересуюсь более важным и в кой-то мере безопасным:
– Дарьян, вы уже выяснили, какую гадость ему подсунула Бирина? А рана? Затянулась?
Качает головой.
– Гадость – это обычное снотворное, только повышенной концентрации. Что же касается раны. Выглядит она неплохо… но меня беспокоит другое, – в отличие от меня двуликий говорит размеренно, а не тараторит, как угорелый. По всему эта сомнительная честь выпадает мне. – Откуда она вообще взялась, Тая, это раз. И как вы втроем оказались в лесу, два. Ах да, еще мне интересно откуда ты знаешь Тая и Бирину? И как долго?
***
Мой рассказ не занимает много времени. Да и как может быть иначе, если мы знакомы с Бириной чуть больше суток. Пусть и перенасыщенных событиями.
Дарьян слушает внимательно. Не перебивает. Лишь уже в конце задает несколько уточняющих вопросов. И почти сразу на пороге появляется Трэй.
Он приносит поднос с двумя чашками горячего ароматного чая и тарелкой по-мужски наструганных бутербродов. Крупноватых ломтей белого хлеба с кругляшами томатов, сыром и холодным копченым мясом.
– Ешьте, – произносит, устанавливая блюдо на стол, – все свежее. Парни продукты в поселке закупили. Готовил я. Так что безопасно.
Отчитывается бородач явно не передо мной, но слушаю его внимательно.
– Бирина? – кратко интересуется Радов, кивая мне, чтобы не стояла, а садилась и приступала к еде. Еще и тарелку поближе придвигает.
– Запер в комнате. Парней приставил. К кухне ее и близко не подпускал. Не хватало, чтобы эта гадина еще кого-нибудь траванула, – злобно рыкает Трэй, играя желваками и сжимая до хруста кулаки.
В этот момент он выглядит не менее устрашающим, чем его начальник в момент нашей первой встречи в сторожке, но почему-то страх, который во мне присутствует, больше не является неконтролируемым. Будто внутри себя я допускаю право этих мужчин на гнев в отношении матери Тайлера.
Сев в кресло, придвигаю к себе чашку и, обхватив ее обеими руками, делаю маленький глоточек. Затем еще один. И еще. Откусываю от бутерброда.
Проголодалась – жуть, да и согреться не помешает.
– Правильно, – кивает Дарьян, забирая с подноса вторую пиалу и пригубляя. Распоряжается. – Скажи парням, пусть еды ей тоже отнесут. И бутылку воды.
– Стоит ли такую гадину кормить? Может лучше…
Ого. А бородач-то смельчак! Спорит с начальством? Пусть мягко, но все же…
Поглядываю на мужчин по очереди, пытаясь разобраться в иерархии незнакомцев. Но вскоре бросаю это неблагодарное занятие. Вряд ли моей фантазии хватит, чтобы угадать правильно. А городить огород – глупо и опасно.
– Ее судьбу будет решать Дилан, когда очнется. Не я. И не ты, Трэй. Тебе понятно? – Дарьян не повышает голос, но этого и не требуется.
Хватает прямого взгляда и интонации, чтобы его слова были услышаны и поняты, так как требуется.
– Конечно, альфа, – бородач слегка склоняет голову.
Я же зависаю, забывая, как жевать, и во все глаза пялюсь на Радова.
Альфа?
Он – альфа? Реально?
Богиня Луноликая …
Я думала, Карен Лобов – это предел могущественности, который появлялся в моей жизни. И хуже, то есть опаснее, быть уже не может.
Оказывается, может. Еще как. Вот он – запредел. Дарьян Радов. Вожак двуликих. Сидит передо мной собственной персоной и спокойно пьет чай с бутербродами!
Кошмар!
Кому сказать – не поверят.
С трудом проглотив вставший поперек горла кусок булки, сжимаю ладони в кулаки и прячу их под столом. Потряхивает.
С чего я решила, что в обществе этих оборотней можно бояться чуть-чуть поменьше? Потому что они больше не спешат рвать меня на части? Улыбаются и кормят?
Не-не-не… Беру свои слова обратно. Была не права.
Теперь бояться стоит еще больше. Гораздо.
Надо быть последней дурочкой, чтобы верить, что уровень власти Радова меньше, чем у Лобова. Да он сто процентов выше.
Отсюда вывод… если ему что-то не понравится…
– Тая, ты чего побледнела? – хмурится Дарьян, заглядывая мне в глаза (а его можно только по имени называть? Мне?). – Бутерброды не понравились?
– Не-не, оч-чень вкусные, – хватаю недоеденный кусочек и запихиваю в рот, тщательно пережевывая.
– Точно?
Теперь внимательно смотрят оба.
Ух!
– Коне-ечно! – тянусь за новым и откусываю треть за раз. – Спасибо, Трэй… большое!
Растягиваю губы в улыбке, старательно прикидывая, в какую новую глухомань бежать и прятаться, если в мои слова, что ничего плохого против Тайлера не замышляла и Бирине никоим образом не помогала, не поверят.
И будто читая мысли, Радов отправляет бородача проведать племянника, сказав, что тот заворочался (как только услышал? Я вот ничего не уловила, хотя Тайла обстановку отслеживает внимательно), и поворачивается ко мне.
– Тая, прости, но отпустить тебя пока не смогу.
– П-почему? Думаете, я врала, когда рассказывала про…
Вдоль позвоночника проносится ледяная поземка… и тает.
– Нет, – перебивает уверенно. – Меня сложно обмануть. Я чую ложь уже при попытке ее произнести.
– О-ого.
Стараюсь незаметно обтереть повлажневшие ладошки о штаны.
Ничего себе у него «подгон» от богини. Шикарный, даже очень. Я б от такого сама не отказалась.
– Какая тогда причина? – возвращаюсь к насущному, бросая взгляд в сторону часов. – Мне скоро уже в амбулаторию нужно.
– Работа?
– Нет, просто помогаю, но… Тисовна, врач, будет волноваться, если пропаду, и… одной ей тяжело справляться, а дополнительную единицу глава поселка не выделяет.
– Почему?
– Считает, что раз оборотни мало и редко болеют, то нечего и расходовать бюджетные средства зазря.
– Хм, ясно. Разберемся, – сверкает глазами мужчина, ловит мой вопросительный взгляд и все же поясняет. – К сожалению, Тая, отпустить тебя не могу из-за вопроса безопасности. Те дружки Бирины, которых мы поймали, лишь малая часть банды. Тупые исполнители. Основные игроки, самые отъявленные мерзавцы, засели в тени. Оставить тебя здесь, значит, отдать прямиком им в руки.
– А причем здесь я? Как они нас свяжут? Никто же не знает, что я с вашими родственниками общалась… – пытаюсь найти разумные выводы, чтобы распрощаться.
– Уверена? А с Тайлером тебя тоже никто не видел? Гарантируешь, что все станут молчать. А за гонорар? И твой запах тут, в доме? Будем всё сжигать?
– Н-нет! Я уеду. Спрячусь.
Хочу добавить, что мне не привыкать заметать следы и жить по поддельным документам...
В последний момент себя останавливаю.
Не-не-не… об этом говорить не стоит.
– У них ищейки, Тая. Как только они возьмут след, у тебя не останется шансов.
– Но зачем им я? Даже если схватят… я ничего не знаю, ничего никому не скажу… – развожу руками.
Усмехается.
– Ты общалась со мной, девочка… Твоё «ничего» уже не прокатит.
– Но…
– Тая, не спеши делать глупости, подумай. И прими правильное решение ехать с нами добровольно. Тем более, Тайлер к тебе привязался. Не бросай мальчика. Меня он не знает, не помнит. Его отец в коме. Остальное расскажу, когда мы договоримся.
– Я… не могу…
– Тая, два месяца. Максимум три. Будь моей гостьей. Этого времени мне с лихвой хватит, чтобы провести полную зачистку. Дальше, если захочешь свободы, я тебя отпущу.