Глава 22
Выбор без выбора.
И все равно не спешу давать окончательное согласие. Как больше и не озвучиваю категоричного отказа.
Пауза в подвешенном состоянии. Но она нужна мне. Просто нужна, как глоток свежего воздуха заключенному, чтобы успеть выдохнуть перед новым прыжком в неизвестность. Чтобы договориться самой с собой, что я поступаю правильно. Чтобы не чувствовать себя загнанной в ловушку дичью… когда поеду с ними.
А я поеду.
Не могу не ехать.
Даже если мозг пока сопротивляется идее срываться с удобного места и вновь начинать все с нуля, сердце уже наполняется решимостью.
Моё присутствие требуется Тайлеру, я имею возможность ему помочь… так какие еще нужны слова? Да никакие.
Бедный малыш за свои пять лет и так пережил слишком много плохого, чтобы из-за страха и бездействия, пусть и не специального, я заставляла его страдать сильней.
Нет. Не могу.
Это жестоко. И это неприемлемо. Значит, не обсуждается.
Дарьян сообщает, что в поселке они пробудут не дольше, чем потребуется Тайлеру, чтобы восстановиться для поездки.
– Каждый час на счету, Тая, – произносит он, заглядывая мне в глаза. – Здоровье брата застыло в пограничном состоянии, но маятник может качнуться в любой момент. В любую сторону. И в это время я обязан быть рядом с ним. Как и его сын. Чтобы постараться перевесить чашу на нашу сторону.
Киваю, прекрасно понимая нервозность момента. Терять родных, особенно тех, кто уходит не по старости; кто мог бы еще жить и жить… – участь, которой не позавидует никто.
Знаю по себе. Мама умерла молодой, и я, к сожалению, не могла ничего исправить.
Если у Радова есть хоть один шанс из миллиона отвоевать душу Дилана у смерти, он обязан этим воспользоваться. Если Тай – ключик к выздоровлению его отца, его нужно везти в клинику как можно быстрее.
– Дарьян, если позволите, я бы предложила, чтобы ребенка осмотрела Тисовна. Она – очень хороший и опытный врач. Ее мнение точно не навредит. К тому же в амбулатории установлено современное оборудование, где можно сдать анализы и понять, что не так.
Радов тратит на раздумье не больше нескольких коротких секунд. Затем кивает.
– Согласен. Своих медиков я не брал. Ждать их приезда – слишком долго. Везти ребенка, не понимая, что с ним и как, тоже опасно. Тай должен быть здоров. Поэтому я принимаю твое предложение. Сейчас подготовлю ребенка для перевозки и выдвигаемся.
– Я могу помочь собраться – слова вылетают раньше, чем успеваю их обдумать. – В сторожке уже этим занималась… в общем, справлюсь.
– Хорошо. Я отдам распоряжения и присоединюсь.
Отказывать альфе, ссылаясь, на то, что не царское это дело – племянников одевать, не берусь. А ну как шутку не оценит? И голову мне набок свернет, да так и оставит.
Ого, Тая, черный юмор из уст омежки… да ты растешь!
Подкалывает молчавшая до этого времени Тайла.
Ты вообще Бирине глотку собиралась перегрызть.
Не остаюсь в долгу, замечая, как склонив голову, Дарьян подозрительно меня разглядывает.
Чего это он?
Может, влюбился?
Иди ты… блох чесать, болтушка!
Своих или его?
Богиня, от шуток второй сущности хочется зарычать. Сдерживает по-прежнему внимательный взгляд альфы.
Тайла! Ты чего несешь?
Я чего? А я ничего! И вообще… блох у меня нет… у него, кстати, тоже!
Р-р-ррр…
Всё-всё… молчу…
– Иди, Тая. Трэй тебя проводит, – Радов, наконец, отрывает от меня взгляд, распахивает дверь и кивает помощнику, объясняя, что нужно.
– Понял. Сделаем, – соглашается бородач, указывая направление, куда топать.
Не спорю и покидаю комнату.
Было бы наивно полагать, что мне позволят передвигаться по их территории без наблюдения. Пусть я не врала, отвечая на вопросы, пусть я условно безопасна, вряд ли так просто можно заслужить доверие подобных существ.
Да и положа руку на сердце, я сама не особо им доверяю. А и как иначе, если они все – мужчины, от чьей братии я видела мало хорошего.
Малыша нахожу в его спальне. Он спит сладким сном, свернувшись в клубок и подложив ладошку под щеку. Милый, до невозможности.
Кто-то заботливо укутал его одеялом, а все вещи аккуратно сложил рядом, на стуле. И почему-то нет у меня сомнений, что позаботилась об этом явно не мать.
– Тайлер, эй, просыпайся, Тай, – негромко зову ребенка, присаживаясь на самый краешек кровати. Тянусь и поглаживаю его по мягким волосам, сдвигаю со лба длинную челку. – Давай, дружочек, открывай глазки. У нас впереди много важных дел. И без тебя ну никак не обойтись.
Мальчонка ворочается, хлопает длинными ресницами, смотрит мутными глазенками, улыбается, узнав меня, потягивается.
– Не против, если я осмотрю бок? – стягиваю одеяло.
Кивает, разрешая.
– Ого, Тай, ты глянь, как замечательно всё заживает, – пытаюсь растормошить его сильнее, снимая повязку и с радостью отмечая, что на месте страшной рваной раны красуется всего лишь небольшой рубец и покраснение. – Видишь сам, да?
– Ага, – подает он голос, позевывая, потом косится в сторону Трэя и вдруг бледнеет. Жутко. – Он… он папу убил. Тая, Тая, он папу убил! – тычет пальчиком и, прижавшись ко мне, начинает плакать навзрыд.
Смотрю на бородача. Он на меня. У меня непонимание и испуг во взгляде. У него осознание чего-то нехорошего и вдобавок злоба.
И в этот момент дверь чуть ли не вылетает из петель, с громким «бах», врезаясь в стену. На пороге стоит Дарьян и взгляд у него…
– М-мамочки… – выдыхаю, замирая и боясь пошевелиться.
– П-папа? – несмело шепчет Тайлер.
– Что здесь происходит? – альфа обводит нас немигающим взглядом.
И только бородач удивительно спокоен. Хотя, уверена, что это видимость.
– Твой племянник и мой названный сын только что обвинил меня в убийстве своего отца, – произносит он ровно, при этом играя челюстями.
– Чего? – медленно поворачивает голову Радов.
Матушка Богиня, и почему нельзя растворяться облачком?! Я бы очень хотела.
Очень-очень, честно!
– Нет! Ты – не папа, – в это же время мотает головой Тай и, обняв меня так, что еще чуток и лопнут кости, опять начинает громко всхлипывать. – Тая, я ничего не понимаю… совсем ничего…
– Не только ты, милый, – выдыхаю ему в макушку и крепко обнимаю в ответ. Единственное, что осознаю – творится какой-то бедлам. – Но мы с тобой обязательно во всем разберемся…
Луноликая, и кому я это обещаю?
– А мама? Где мама? Она же не уехала? Я помню… ты ее спасла от того бандита… Она же меня не бросила еще раз, потому что я слабый? – смотрит малыш своими невозможно синими глазами, выворачивая душу наизнанку. – А ты? Ты не уйдешь? Я буду хорошим мальчиком, Тая, правда-правда… обещаю…
Вытягиваю губы трубочкой и шумно выдыхаю, стараясь до кучи с Тайлером не разреветься.
Что еще паразитка Бирина успела вытворить? Что наговорила сыну? Ведь не с потолка он такими словами кидается и себя ненужным считает…
– Нет, мой хороший. Никуда я от тебя не денусь, обещаю… – говорю негромко, протолкнув комок в горле. – И ты не слабый. Ты очень сильный. Правда-правда. Ты же от огромного бандита сумел убежать, хотя был ранен. И в лес один пойти не испугался.
– П-правда?
К счастью, всхлипов становится меньше.
– Конечно.
– А мама?
– А она пока… отдыхает, – стараюсь не сильно скрипеть зубами и побороть желание пойти и собственными руками свернуть мерзавке шею... ну или Тайле дать вольную. Пусть сожрет! – Позже ты ее обязательно увидишь, а пока… нам надо с тобой к Тисовне съездить. Похвастаем, какой ты молодец, и как быстро зажила твоя рана.
– Похвастаем? – вспыхивают глазенки.
Ну вот… еще лучше… скоро и улыбаться начнем… или нет…
– Конечно. Нас к ней прямо сейчас твой родной дядя Дарьян отвезет, – произношу, старательно растягивая губы в улыбке, хотя опять начинаю нервничать. Тай приваливается к моему боку, будто вновь собирается заснуть.
И это мало радует.
– Но у меня нет дяди.
– Есть, Тайлер. Это я. Меня зовут Дарьян. Я родной брат твоего папы, – очень вовремя включается в разговор Радов, чем вызывает желание выдохнуть с облегчением.
– П-правда?
– Слово альфы.
Замечаю, как сонливость от новости чуть-чуть отступает.
– С-слово альфы? – переспрашивает мальчонка с благоговением.
– Да, племянник.
– Ого… это же здорово? – переводит взгляд на меня.
– Конечно, милый, – улыбаюсь.
– И еще, Тай, ты должен знать, что твой папа жив. А Трэй, – Дарьян кивает на бородача, – побратим твоего отца, он никак не мог его убить. Знаешь почему?
Маленькие бровки сходятся вместе.
– Потому что побратим?
– Верно.
– Я… я готов ехать с тобой и с Таей к Тисовне, – важно кивает устроившийся на моих коленях ребенок, – и к папе.
Потом укладывает голову мне на плечо, обнимает тоненькими ручонками и через секунду опять засыпает.