Глава 35

Необычные ощущения заставляют вынырнуть из сонной неги и провалиться в омут эмоций. Кто-то касается моих губ… нежно… невесомо… будто перышком. Чьи-то руки меня обнимают и прижимают к большому горячему телу... его тепло меня согревает… Мне уютно и безопасно… так спокойно и правильно…

Богиня, я и не знала, что бывает так хорошо. Невероятно хорошо.

А потом чужие горячие губы прижимаются к моему виску, и бархатистый голос тихонько шепчет:

– Просыпайся, Тая.

Мои глаза резко распахиваются. Дыхание сбивается. А мозг в скоростном режиме судорожно восстанавливает картинку реальности. Накрывает осознанием, где именно я нахожусь. С кем рядом. Кто меня обнимает, гладит, нежит. Кто склоняется сейчас к моему лицу, поглаживая шершавой подушечкой большого пальца пылающую скулу.

– Доброе утро, соня, – шепчет Дарьян мне в губы за секунду до того, как поцеловать.

Совсем не так, как вчера… совсем…

Более пылко… более жадно… более собственнически…

Испуганно выдохнув, хватаюсь за крепкие плечи оборотня, и в этот миг ощущаю, как он касается моим губ языком, проводит по ним, поглаживая, увлажняя, а затем мягко, но настойчиво проталкивается внутрь, задевая зубы… нежно трогает мой язык, заигрывает с ним, теребит, обводит вокруг, так и подначивая ему отвечать…

Забываю, как дышать.

Забываю, как сопротивляться.

Забываю саму себя.

Впитываю ощущения каждой своей частицей…

Неспешная, но требовательная ласка что-то разжигает внутри меня, пускает по венам одурманенную кровь, туманит сознание, нашептывает отринуть разумное и довериться чувствам, инстинктам…

Становится жарко… очень жарко… душно… кожа пылает в тех местах, которыми я соприкасаюсь с мужчиной, выгибаясь. А он довольно урчит и прижимает меня к себе еще ближе… и еще… вжимается своим телом в моё… впечатывает, будто хочет соединить нас навечно.

До затуманенного разума очень медленно доходит, что же такое твёрдое, большое и горячее упирается в низ моего живота.

А когда доходит… даже несколько слоев одежды и плед не могут скрыть возбуждение мужчины… ахаю и изо всех сил принимаюсь сопротивляться.

Выворачиваюсь, отталкиваю мужчину, борюсь… но сама не верю, что получится, его остановить. Что он отпустит меня… отступит… послушается…

Конечно же нет, не послушается. Возьмёт своё. Заставит. Продавит.

Но… он отпускает. Совершенно неожиданно и необъяснимо для меня.

Однако, прежде с тихим рычанием прихватывает зубами мою нижнюю губу, чуть-чуть сжимает её, заставляя мурашки бежать быстрее, оттягивает и медленно облизывает языком. А после да, отстраняется, приподнимаясь на вытянутых руках и позволяя мне откатиться.

Первое желание – стремглав кинуться прочь.

С кровати, из комнаты, из номера. Куда глаза глядят.

Но плед, в котором запутываются ноги, не позволяет этого сделать сразу. А когда побарахтавшись, все же освобождаюсь, замечаю, что Дарьян не предпринимает ни единой попытки меня остановить. Лежит себе спокойно на боку и наблюдает за мной с нескрываемым интересом и ироничной усмешкой.

– Решила сбежать, Тая? – вскидывает брови. – Так сильно испугалась?

Молчу.

Зато он явно молчать не собирается.

– А кого испугалась, милая? Меня? Или всё-таки собственных ощущений? Подумай хорошенько, прежде чем ответить.

Устремляю в оборотня немигающий взгляд, открываю рот, чтобы обвинить его, и замираю, невольно прислушиваясь к себе.

Испугалась я… да… но несильно… а поначалу даже получала удовольствие… правда, потом, когда почувствовала его…

Скашиваю глаза на огромный бугор, выпирающий у него из штанов, и сглатываю, когда замечаю, как от моего внимания он становится ещё больше.

– Ты меня хочешь, – произношу осуждающе, резко отводя взгляд.

До безумия хочется спрятать пылающее лицо в ладонях и коснуться припухших губ… но заставляю себя этого не делать.

Иначе нарвусь на насмешку или… хуже того, спровоцирую нападение или то, что уже не смогу остановить…

– Да, Тая, правильно, я тебя хочу, – легко соглашается Дарьян, потом хмыкает. – Почему тебя это так пугает?

Качаю головой и поджимаю губы. В отличие от Радова мне совсем невесело.

– Потому что я знаю, что будет дальше, – произношу с вызовом, вскидывая подбородок, и мысленно собираю силы.

Что ж… он давно хотел разговора по душам… так пусть будет разговор по душам.

Сейчас.

Да и какой смысл затягивать? С его активными поползновениями все равно он состоится не сегодня, так завтра.

– И что же будет дальше? – интересуется мужчина обманчиво ровно. – Думаешь, я возьму тебя силой?

Качаю головой и комкаю плед, сжимая его в кулаках.

– Разве так важно, что думаю я, если вокруг полно тех, кто думает так, как им самим нравится? И у них достаточно сил, чтобы претворить свои жуткие мечты в реальность. А я только и могу что противостоять… или убегать, если не выходит иначе…

Горечи скрыть не удается.

Дарьян молчит. Только брови сводит вместе и явно ждет продолжения.

Устремляю невидящий взгляд в окно, абстрагируюсь и, усмехнувшись, начинаю негромко говорить:

– Когда я была маленькой, то считала себя особенной, – выдыхаю нервную дрожь и продолжаю, – ну а как же… омежка … избранная самой богиней… жемчужина с особой кровью… значит, непременно буду счастливой … той, кому обязательно повстречается любимый человек, у кого родятся сильные дети, а со временем появится большой дом и дружная семья… – с грустью перечисляю наивные детские мечты, а затем осмеливаюсь взглянуть на оборотня.

Он сидит, не шевелясь и никак не показывая своих эмоций, но почему-то я уверена, что ловит каждое мое слово.

– Но однажды мама развенчала этот миф, поведав мне, что всё не так просто и безоблачно, как кажется. И наш дар может быть как великим подарком, так и жутким проклятьем… – шепчу тише. – Я тогда не поняла ее. Зато спустя годы все встало на свои места.

– Расскажи мне, Тая. Я хочу знать.

Дарьян не делает попытки приблизиться и хоть как-то сократить расстояние, не рвется меня коснуться... но его слова, интонация голоса, теплота во взгляде что-то задевают во мне. Подпитывают, вливают силу говорить дальше.

– Я долгое время считала, что мой папа погиб, выполняя свою работу. Но это не так, – качаю головой и усмехаюсь, в который раз поражаясь превратностям судьбы. – Он жив и здоров, просто нас бросил. Отказался от нас, Дарьян, – пожимаю плечами. – Когда мой отец встретил свою истинную, он забыл и про жену-омегу, которой признавался в любви и клялся в верности, и про маленькую дочь… В одно мгновение из обожаемых девочек мы превратились в ненужный балласт. Мы стали лишними в его идеальной новой жизни… – на пару мгновений замолкаю, чешу зубами губу и продолжаю дальше. – Мама не смогла справиться. Долги, душевные терзания, насмешки окружения. Она пыталась обеспечить мне счастливое будущее в одиночку, но в итоге подорвала себе здоровье. Остеосаркома ее у меня отняла.

Сжимаю кулаки и с шумом выдыхаю.

Боль потери до сих пор меня гложет, не отпускает, как и уверенность, что все могло быть иначе, если бы не дар омежки. Будь мама обычной оборотницей, одной из многих, мужчина, который ее соблазнил сладкими обещаниями и зачал меня, просто прошел бы мимо.

– Мне жаль, Тая, что подобное случилось с твоей мамой, – темно-синие глаза Радова становятся совсем черными, лицо темнеет, скулы обозначаются резче. – Но ты должна понимать, что я – не твой отец. Нас не стоит сравнивать.

Зажмуриваюсь, прячась от его проницательного взгляда. Прячась от самой себя. Но не от того, что уже, как снежный ком с горы, следует дальше и рвется потоком признаний.

– Я понимаю, Дарьян… отлично понимаю, что ты – не мой отец, – произношу уверенно, – но ты тот, кто меня хочет. Хочет… – повторяю с усмешкой, делая на этом слове акцент. – Знаешь, мой жених тоже меня хотел. Так сильно, что обещал любить и беречь. Даже сделал мне предложение. И я приняла его, потому что любила его. Искренне. Верила и любила. А еще ждала от него малыша. И в день нашей свадьбы я была счастлива… пока не оказалась лишней. Представляешь, Дарьян, лишней? Снова.

– Не понимаю, – качает он головой.

Тяну дрожащие губы в улыбке, чтобы не реветь. Не хочу реветь. Не хочу. Выплакала уже всё, что можно. Но что-то щекочет кожу щек… мешает… действует на нервы…

Смахиваю раздражитель пальцами и с удивлением обнаруживаю на них влагу… Вот чёрт, а думала, переболела… оказывается, не до конца.

– В день свадьбы истинная моего жениха вместе с подружками избила меня, так и сказав, что на этом празднике я лишняя. А тот, кто клялся любить и беречь меня… не пришел. Не заступился. Не защитил. Ни меня, ни нашего малыша. Ни в тот день, ни после, когда я валялась в больнице... выскобленная врачами. Зато пришел его отец, который всегда хотел иметь омежку. Иметь во всех смыслах. Богатый подонок, властный тиран, всесильный урод… не знающий слова нет… тот, кто захотел подчинить меня силой, Дарьян! – на последних словах практически срываюсь и кричу, потому что вместе со словами из меня рвется боль, невыносимая, разъедающая внутренности кислотой, обжигающая гортань. – ВЗЯТЬ. МЕНЯ. СИЛОЙ. ПОТОМУ ЧТО. Я. ОМЕГА.

Поджимаю под себя ноги и обхватываю их обеими руками. Сворачиваюсь в клубок и укладываю голову на колени. Раскачиваюсь, вновь погружаясь в собственную агонию. В отчаяние. В черный омут, который засасывает.

– У меня есть право бояться тебя, альфа, – шепчу почти беззвучно, – даже если ты считаешь иначе.

Разговор настолько выматывает, что, когда хмурый оборотень подается вперед и внезапно поднимает руку к моему лицу, вскрикиваю от ужаса. Дёргаюсь от него прочь и закрываюсь, как только могу.

Богиня Луноликая, защити дурёху. Позволь пережить гнев очередного двуликого, пожелавшего владеть омежкой. Просто позволь пережить, а там я сбегу на край земли и тенью сделаюсь, лишь бы меня больше никто не замечал.

Но удара не следует. Вместо него я неожиданно чувствую, как к щекам прикасаются шершавые пальцы… вытирая мои слёзы.

– Тая, он тебя бил? – слышу пробирающий до дрожи голос. – Это же Лобов? Отец… А жених был… его щенок? Стив, кажется?

Сжимаюсь.

Как он так быстро сопоставляет факты? Откуда знает про Стива? И что ему с того, бил меня Карен или нет? Хочет понимать, как можно мною манипулировать? Бережет собственное время? Или что?

– Отвечай мне, – рычит Дарьян низко. Встряхивая. Не сильно, но мне и этого достаточно, чтобы всё внутри зашлось от новой волны паники.

– Нет! Не бил! Зачем ему самому что-то делать, когда исполнительных шавок вокруг полно? Да и есть та, чьей жизнью меня можно шантажировать, – всхлипываю от стыда и отчаяния.

– Ты про бабушку говоришь?

– Да.

– Сейчас она в безопасности?

– Да.

– Хорошо. Значит, еще день это дело потерпит. Но завтра, когда будем дома, ты все мне расскажешь про нее подробно, и мы ее заберем, – звучит бескомпромиссное. – Дам своим парням задание ее перевезти. Если понадобится спецкарета, организуем.

– Нет! – подрываюсь с места и уже сама хватаюсь за оборотня. – Не трогай бабушку, пожалуйста, не надо... – прошу, уже в голос плача и ничего не видя из-за слез. – Я… я… буду твоей любовницей. Буду, если так хочешь.

Между нами воцаряется молчание. Тяжёлое. Вязкое. Пропитанное гневом и бешенной мощью Радова. Нарушаемое лишь моим частым хриплым дыханием.

– А если не хочу? – звучит вкрадчиво вопрос Дарьяна.

Замираю, забывая сделать очередной вздох.

– Не хочешь? – совсем теряюсь в происходящем.

Но разве не ради этого он всё затевал?

– Нет. Я хочу не только любовницу… но еще и жену… и мать моих детей… и хозяйку в моем доме. Согласна?

– Н-не п-понимаю.

– Посмотри на меня, Тая, – твёрдо велит альфа. Твердо, но подчёркнуто спокойно.

И сам же первым тянется вперед.

Тяжело вздыхает и, как пушинку, перетягивает меня к себе на колени. Обхватывает ладонями лицо. Смотрит в глаза. Гладит большими пальцами скулы.

– Послушай, девочка. Сейчас ты должна помочь не столько мне, сколько себе. Постарайся, моя хорошая. Отодвинь страх и недоверие. Выпусти вперед свою волчицу. Дай ей возможность открыть тебе истинные эмоции. Чувствуй, как она. Чувствуй вместе с ней. Доверяй, – Дарьян склоняется к моему лицу. Его мощь, аура вожака, энергетика ощущается повсюду. Окружает меня. Оплетает своими ласковыми сетями. Успокаивает. – Увидь мою суть, Тая. Пусть Тайла тебе покажет.

– Ты знаешь, как зовут мою волчицу? – ахаю, ловя себя на том, что в глубине души мне очень хочется согласиться. Хочется довериться, понять…

– Просто смотри мне в глаза. Смотри в мою душу.

И я смотрю. Темно-синяя радужка пульсирует, затягивая в себя. Сначала кажется, что на этом всё, и ничего больше не будет, ведь моя вторая сущность молчит и ничего не происходит… а потом…

Я не слышу никакого постороннего звука, но в какой-то момент будто пересекаю прозрачную пленку и ныряю в глубину, сквозь время и пространство… все ниже и ниже… несусь стрелой, пока не налетаю на…

…белоснежную волчицу и тёмно-бурого волка. Они дурачась несутся по поляне. Она делает вид, что убегает, но постоянно запрокидывает мордочку назад и ведет ушками, прислушиваясь. Он поддается, будто отстает, а сам не сводит обожающего взгляда со своей пары, со своей девочки, со своей истинной, которую искал почти сотню лет…

… ты моя, Тайла…

… ты мой, Рьян…

… навсегда…

… и даже больше…

Звери дурачатся, играют, напоминая безумно счастливых детей, а не взрослых особей. Они видят только друг друга, дышат друг другом, любят безумно… и мир вокруг них меняется, расцветает, становится ярче, воздух чище, пение птиц звонче.

– Рьян, – повторяю вслед за своей волчицей, смаргивая видение и вновь проваливаясь во взгляд альфы. – Дарьян – ты… мой… истинный.

Мозг не до конца воспринимает информацию, но губы уже озвучивают то, что показала мне Тайла.

– Твой, Тая, – улыбается одобрительно оборотень, неожиданно прижимаясь своим лбом к моему. – Только твой. Тот, кто никогда тебя не предаст. Тот, кто всегда будет выбирать тебя. Заботиться о тебе. Защищать тебя.

Мужские ладони опускаются на мои плечи, и скользят вниз по безвольно опущенным рукам. И всё внутри отзывается на его прикосновение тёплой пульсацией.

– Ты права, девочка, я хочу тебя. Мой волк хочет тебя. Моя сущность тянется к твоей. Ты же чувствуешь эту связь. Чувствуешь, что мне можно довериться. Но боишься. Позволь забрать твои страхи. Вместе мы со всем справимся.

Меня ведет от его слов. От его запаха, что щекочет рецепторы и проникает под кожу. От жара большого сильного тела, заключающего меня в кокон… в кокон, в котором я не задыхаюсь… я чувствую безопасность.

– А если ничего не выйдет, Дарьян? Если я слишком сломанная, чтобы меня можно было починить? – выдыхаю я, завороженная его мягким бархатным тембром, убаюканная его силой.

– Ты просто верь в нас, Тая. Верь. И все получится, – произносит он, прежде чем снова меня поцеловать.