Глава 43
– Привет, дружочек! Да ты с каждым днем все взрослее становишься, – смеюсь на пару с Тайлером, поймав его в объятия и покружив.
– Конечно, я же расту, – по-деловому кивает ребенок.
Обнимает меня в ответ и доверчиво кладет голову на плечо.
– Как у тебя дела? Рассказывай, – подбадриваю, слушая, как пыхтит, явно торопясь и жаждая чем-то поделиться.
Мое предложение встречается на ура, и вот уже Тай с детской непосредственностью выпаливает одну новость за другой.
– Представляешь, мы с бабушкой Ашей и бабушкой Джанной пирожки утром лепили. И я сам в каждый кружочек ягоды клал.
– Кислицу в сахаре?
– Да!
Ух, счастья полные глаза. А улыбка… разе ж можно на такую не ответить?
Нет, конечно. Она ж волшебная.
– Ты у нас – молодец, хороший мой, важным делом занимался, – целую его в одну в щечку, потом в другую. Ловлю эмоции радости, и сама оживаю еще больше. – Понравилось помогать?
– Ага, очень. А ты мои пирожки попробуешь?
– Конечно, – киваю, считывая небольшую озабоченность и надежду. – Я как раз закончила запланированную работу и хотела позавтракать.
– Вау! Круто. Тогда пойдем? Я тебе самые вкусные найду.
– Пойдем, – соглашаюсь, опускаю его на пол и млею, когда он без раздумий берет меня за руку, чтобы важно вести за собой.
Спускаемся первый пролет. Второй.
– Чувствую, у тебя еще новости есть, – произношу, замечая, как Тай то открывает рот, порываясь что-то сказать, то передумав, отводит глазки в сторону и закусывает губу.
– Ну… да, – сознается, чуть помявшись.
– Поделишься?
Пыхтит, сомневается, смотрит на меня с робостью. Потом все же выпаливает.
– Сегодня в спортивном центре охоту для первичков организуют. Настоящую. На сусликов. Трэй вчера объявлял, что будет всё… по-взрослому. Булан и Трин, ну, те, мои два друга, с которыми я тебя два дня назад знакомил, уже согласились.
– Так это же здорово, – радуюсь хорошей новости, прекрасно догадываясь, как важно мальчишкам участвовать в таких делах. Ловлю нотки неуверенности в темно-синих глазенках, уточняю. – Или ты не хочешь?
– Хочу, Тая, очень хочу, но… папа же… мне к нему надо.
Ох, богиня Луноликая, до чего ж ответственный ребенок. Другой бы о себе сперва думал, о детских проделках, гулянках, каверзах с друзьями, хотелках, наконец, а наш Тайлер об отце и помощи.
Мило до нереальности. Золотой сынок у Дилана.
Но один-то денек придумаем, как на охоту выкроить.
– Слу-ушай, – тяну, решая, как и ребенка убедить, и с пользой все осуществить. – У меня, кажется, есть идея, как тебе помочь. Только надо сначала кое с кем посоветоваться.
Отправив своего юного друга организовывать чай и выбирать «самые вкусные» пирожки, меняю курс движения и иду в сторону кабинета альфы. В нем я была всего лишь раз, когда Дарьян знакомил меня с домом, а после не заходила, считая, что не имею особых оснований, чтобы отвлекать его во время дел.
Но сегодня…
Тихонько постучавшись, заглядываю внутрь и с радостью отмечаю, что посторонних нет.
– Привет, можно к тебе? – интересуюсь, слегка смущаясь.
Ловлю волну жара, прокатывающуюся по телу, как только наши взгляды пересекаются, и забываю, что нужно дышать.
– Тебе, сердце моё, все можно, – истинный одаривает такой улыбкой, что ноги в желе превращаются.
Поднимается из кресла и идет мне навстречу. Обнимает и прижимает к себе, заставляя четко ощутить твердое рельефное тело каждой клеточкой кожи. Склоняется, зарываясь пальцами в волосы, и приникает к губам.
Целует. Медленно, ненасытно, по-хозяйски. Не присваивает, а снова и снова напоминает, что я – его, а он – мой. Затмевает собой всё. Забирает мысли, переживания, сомнения. Оставляет лишь веру, что мы – единое целое.
Много позже, когда дыхания перестает хватает, а я, вынырнув из сладкого дурмана, прихожу в себя и с удивлением обнаруживаю, что не стою посреди кабинета, где мы Дарьяном встретились, а удобно сижу на его коленях, вспоминаю, зачем пришла и рассказываю.
– Я хочу попробовать удвоить силы, Дар. Мои плюс Натии. Мы с ней уже об этом говорили, она была не против. Просто ждали подходящего случая. А тут как раз Тайлеру хочется поучаствовать в охоте. Он сомневается, но если мы его убедим, что один разок нам, как двум омежкам, понадобится остаться с его отцом именно вдвоем…
– Тая… – истинный обхватывает мои щеки своими горячими ладонями и долго смотрит в глаза, поглаживая кожу большими пальцами. – Ты хоть понимаешь, какое сокровище? Сколько ты важного делаешь для других и для меня, даже не задумываясь.
– Я? – ошарашенно переспрашиваю, не веря своим ушам.
Он шутит? Где много-то?
Все же обычно. Да и почему для других, если свои все?
А сам он разве меньше? Бабулю привез, нас защищает. Заботится, нежит, уважает. Вот кто самый замечательный.
Но поспорить о значимости поступков нам не удается, тихонько постучав, в приоткрывшуюся дверь заглядывает наш красавчик Тайлер и, слегка подрагивающим от напряжения голосом, интересуется:
– Тая, дядя Дарьян. Я вам уже чай налил и пирожки выбрал. Вы пойдете пробовать?
– Конечно, мой золотой. Как раз собирались, – улыбаюсь волчонку, спрыгивая с колен истинного.
Взявшись за руки идем в столовую. Едим пирожки, пьем немного переслащенный чай, хвалим старания малыша, перебрасываемся шутками с обеими бабушками, наблюдающими за нами с какой-то лишь им одним понятной сентиментальностью и… планируем распорядок дня.
Натия с радостью соглашается помочь в клинике. Аша Мирсовна, узнав мою идею, не только не возражает, а горячо поддерживает.
– Если твоя суть омеги считает это необходимым, значит, делай так. Мы – носители дара богини, Тая, не забывай. Наши помыслы, вполне вероятно, есть ее желания. Хуже точно не будет. И еще, подумай, если мое присутствие тоже нужно, то я, как омега, пусть и довольно старая, с радостью присоединюсь.
На счет бабушки никаких предчувствий не возникает, поэтому для начала решаем поехать вдвоем. Но уже перед самым стартом Натия вдруг выдает:
– А если попробовать сыграть на контрасте?
– Что ты имеешь в виду?
К моменту этого разговора нас остается всего трое. Я, Дарьян и она. Бабушки уходят в сад, желая немного прогуляться. Тайлера забирают Рада и Ника, обещая проводить в спортивный центр и передать с рук на руки Трэю.
– Бирина. Она же, по сути, враг. А мы с тобой, – Броева показывает на меня и себя пальцем, – добрые силы. Что, если попытаться влиять на нервную систему Дилана переменно? Устроить так называемые «качели». Вдруг сможем прорваться через заслон, которым окружен его мозг? Ведь отрава повлияла не только на организм, но и на эмоциональный фон, отключив его восприятие. А мы как шандарахнем…
Хм, интересно.
– Дарьян? – перевожу взгляд на истинного. – Как думаешь? Согласен?
В любом случае решать ему.
Он брат. Он лучше знает и понимает. Но идея неплохая.
– С каждым днем комы зверь брата отдаляется. И завтра уже может быть поздно для всего, – произносит мужчина после короткой паузы. – Если вы, девочки, как омеги, чувствуете, что так надо, – истинный почти слово в слово повторяет слова моей бабули, – то так и поступим. Я отдам распоряжение. Бирину привезут в клинику.
***
Вспоминая дальнейшие события того дня я всякий раз поражаюсь витиеватости путей, которыми проводит нас Луноликая богиня, желая одарить… милостью. И вместе с тем признаю, что несмотря ни на что она любит и заботится о нас, своих двуликих детях.
Взять хотя бы Тайлера. За две недели ребенок впервые пропускает поездку к отцу в клинику, и этот пропуск, по сути, спасает его психику от неминуемого слома.
То, что происходит под стенами здравницы спустя час после нашего приезда, приводит в ужас не только обычных оборотней, но и солдат альфы, успевших повидать в жизни многое.
А случается тогда вот что…
Войдя в медицинское учреждение, мы привычно проходим санитарную зону и поднимаемся в палату к Дилану.
Дарьян общается с врачом, обсуждая идею «качелей» и помощь двух омежек, медсестра отслеживает показания датчиков. А мы, я и Натия, решаем действовать по наитию.
Садимся рядышком с пациентом, берем его за руки и просто ведем тихие разговоры про Тайлера. Описываем, как мальчик вырос, как много и добросовестно помогает обеим прабабушкам, как быстро успел завести в поселке друзей и с каким азартом посещает спортивные мероприятия…
Звонок на телефон альфы никого особо не напрягает. И вместе с тем мы все подспудно его ждем. Точнее, ждем сообщения, что Бирину, наконец-то, доставили в клинику. Как полагается, отдельной машиной и под охраной.
Выслушав доклад подчиненных, Радов предупреждает присутствующих, что спустится ее встретить. Доктор соглашается и подрывается следом для организации немедленного прохода. А я…
– Тая, а ты разве не с ними? – интересуется Натия, странно поглядывая то на меня, то на Дилана.
Как вошли в палату, девушку будто подменили. Глаза лихорадочно блестят, пальцы на руках подрагивают. Дышит глубоко, кусает губы и постоянно к чему-то прислушивается, замирая и хмуря брови.
И теперь вопрос.
– Нет, не собиралась, – качаю головой.
Да и зачем ходить туда-сюда? Заставят переодеваться, менять одноразовые средства защиты и прочее.
– Слушай, я так сильно пить хочу, жуть, – Натия корчит умильную рожицу. – В горле пересохло, как в пустыне Сахати.
– Так давай я тебе воды налью, – порываюсь подняться на ноги и принести бутылку с минералкой, стоящей на тумбочке.
– Нет! – громче необходимого реагирует омежка, чем привлекает внимание мужчин, остановившихся у двери. Складывает ладоши вместе и, понижая голос, просит. – Я… я кофе хочу. Очень-очень. Пожалуйста, Тая, будь другом. Купи мне стаканчик.
Разве ж могу ей отказать, когда она столько добра мне сделала и до сих пор помогает? А бабушке? Аша Мирсовна давно эту девушку второй внучкой считает. Да и мы за короткий срок очень крепко сдружились.
– Конечно, Натия, не переживай, сделаю, – накрываю ее холодную руку своей. – Называй, какой хочешь? Я принесу.
В фойе клиники спускаемся втроем.
Врач, извинившись, направляется предупредить регистратора. Дарьян, поцеловав в висок и пообещав, что глаз с меня не спустит, выходит на улицу, куда прямо в этот момент подъезжает один из тех автомонстров, которые при первом «знакомстве» меня жутко напугали. А я занимаю очередь к кофейному аппарату.
Ропот голосов, писк сканер-приборов, трель стационарных телефонов, гудение аппарата, перемалывающего зерна… Переминаясь с ноги на ногу, через стеклянные двери входа поглядываю на Дарьяна, ожидающего, пока Бирина выберется из машины, и улыбаюсь, пересекаясь с его теплым взглядом.
Смотрит.
Матушка-богиня, как же приятно, когда мужчина не просто говорит, но и делает. Обещал глаз с меня не спускать и вот, пожалуйста, действительно выполняет.
Продвигаясь в очереди, опускаю мелочь в приемник, выбираю напиток и уже тянусь его забрать, как за спиной вдруг раздается:
– Ну, здравствуй, дрянь.
Бывает же такое…
Кажется, сто лет пронеслось. Много событий миновало. Прошлое затерлось в памяти и быльем поросло.
Но нет… нет…
Стоит всего лишь услышать ту самую интонацию мнимого превосходства, злобную дерзость и надменность в ядовитом голосе, как в голове словно тумблер срабатывает.
Щелк!
И всё. Как не было четырех прожитых в глуши лет. А жуткие события выстраиваются четкими кадрами.
Чисто на автомате беру стаканчик с горячим напитком, освобождая место для следующего покупателя, и поворачиваюсь к ней. Зарине Мининой. Совершенно не изменившейся стерве с ярко-рыжими волосами, достигающими поясницы, и кроваво-алыми губами, растянутыми в мерзкой усмешке.
– Не ожидала, ссучка? – скалит зубы та, кто когда-то отняла у меня самое ценное. – Думала, не доберусь до тебя? Надеялась, спущу то, что твой хахаль моего мужа с говном смешал и в отброс превратил? Нет, тварь. Не выйдет. Я отомщу. Твоя очередь сдыхать!
Дежавю.
Сумасшедшая баба и две ее прихлебательницы.
Нырок в прошлое.
Или нет?
– А силенок хватит? – усмехаюсь и вместо того чтобы отступить, как делала это раньше, шагаю к Мининой (или всё же Лобовой?) ближе.
На секунду Зарина теряется, но всего на секунду.
– Ах ты, гадина! – дергается. – Жаль, сразу тебя не убила, вместе с твоим отродьем в пузе. Карен за тебя уж очень просил. Но теперь никто не поможет. Никто! Я все исправлю, даже ценой собственной шкуры. Не зря ж столько дней караулила, когда ты одна останешься.
– Ну давай, попробуй, – подначиваю, провоцируя, и, когда оборотница замахивается, чтобы ударить, выплескиваю горячий кофе ей в лицо.
А дальше…
– Ссука! Из-за тебя я свою жизнь просрала! Ты меня обманула с Радовыми! Подставила! Убью, уродка смазливая!
Не знаю, каким образом Бирина умудряется вырваться от охраны. Я и ее саму-то только краем глаза успеваю зацепить. А вот она…
– Эта гадина моя, – рявкает мне мать Тайлера, а в следующую секунду прямо в прыжке оборачивается в зверя и без раздумий вгрызается клыками в плечо Зарины.
Мгновение.
Один заполошный удар сердца.
Взмах ресниц, и меня сносит в сторону, окутывая таким знакомым теплом и исключительным спокойствием, которые умеет дарить только истинный. Дарьян обнимает и прижимает в груди, в которой бешено колотится сердце.
– Ни на минуту оставить нельзя, – вздыхает ворчливо.
А фойе уже сотрясается от оглушительного звона разбитого стекла. Две оборотницы, сцепившиеся не на жизнь, а на смерть, кубарем выкатываются на улицу и сходятся в равном бою.
Налетают друг на друга, дерут шкуры, рычат, скребут когтями асфальт, сталкиваются и вертятся клубком…
Клацанье зубов, рев, рык, визг, кровь…
– Ты их остановишь? – спрашиваю срывающимся голосом, выглядывая из-за широкого плеча Дарьяна.
Обе волчицы прихрамывают, из многочисленных ран хлещет кровь, но ни одна не желает сдаваться. В глазах каждой так и горит жажда убийства.
– А зачем, Тая? – хмыкает мой мужчина, безэмоционально наблюдая за схваткой двух самок. – Зачем запрещать злу рвать на части другое зло? Нет. Пусть они уничтожат друг друга. Поверь, для обеих это будет самым гуманным исходом. Я ни одну не пощажу, если выживут.
И так это просто и однозначно звучит, что сомневаться не приходится. Уничтожит.
Омежка внутри приподнимает мордочку, раздумывая, возразить или нет, все же гуманизм прогрессирует, но к решению прийти не успевает.
– Альфа Радов, – подлетает к нам врач Дилана, бледный, как полотно, но вместе с тем сияющий, как новая монетка. – Ваш брат очнулся! Представляете, очнулся!
– ЧТО?!
– Да, – смеется доктор, потирая руки и пританцовывая на месте, будто его распирает от эмоций, – мы и сами в шоке. Это же чудо! Нонсенс! Впервые в моей практике! Но факт! Факт! Его истинная из-за грани смогла вывести.
– Дилана? Истинная? – теперь уже я непонимающе хлопаю ресницами. – Какая истинная?
– Как какая? Ваша подруга, Тая. Девушка, которую вы сами к нам привели, – объясняет мне врач. А затем, почесав затылок, уточняет. – А вы разве не знали?