Глава 27

– Назовите вашу фамилию, имя и отчество. – Вы что, издеваетесь? У вас на столе лежат наши паспорта. Там все написано: и фамилия, имя и отчество, и дата рождения, даже прописка. – Гражданочка… Хм… извините, девушка, у меня на столе может находиться все что угодно. Это не означает, что это ваши паспорта, ваши фамилии, даты рождения и прописка, так что прошу соблюдать процедуру. Назовите вашу фамилию, имя и отчество. – Саранцева Элина Эдуардовна. Элина сделала глубокий вдох, запрокинула голову к потолку и сжала пальцы в кулаки. Нет, общение с Медведевым до добра не доведет, но из двух зол она выбрала меньшее, тем более с удовольствием. Только Тимофей ее так возбуждал, а она не могла ему отказать. Они находились в небольшом помещении, сидели за решеткой, тогда как молодой лейтенант полиции комфортно располагался у окна за столом и внимательно разглядывал их документы. При этом что-то бойко подмечал в толстом журнале и чесал затылок ручкой. – Медведев, сделай что-нибудь. – Элина толкнула мужчину в бок. – Что? Устроить побег? Тимофей, удобно разлегшийся на широкой скамейке, приподнял голову и вопросительно взглянул на Элину. Она была чертовски сексуальная, даже здесь, в обезьяннике, в каком-то маленьком отделении полиции неизвестно какого городка. Больше Элины ему хотелось кофе – крепкого, горячего и сладкого. Медведев был готов продать за него душу. Но при незавидном положении мужчина был совершенно спокоен. – Что я могу сделать? Секс? – Тимофей подмигнул и почесал в паху. – Иди в жопу. – Вот, кстати, там мы еще не были. – Скотина похотливая. Элина скрестила руки на груди и отвернулась. Зачем она только с ним связалась? Опять же, нет, это вышло ненамеренно, девушка не хотела с ним связываться. Она поехала перезагрузиться, хотела начать жить заново, не думать о нем. Может, надо было просто пойти к психологу, пройти какую-нибудь там терапию? Слепить куклу Медведева, а потом разбить ее тяжелым молотком. Но вышло, как вышло, и в том, что их застукали занимающимися сексом в машине практически посреди дороги, была тоже вина Медведева. – Элина, успокойся, сейчас пройдут необходимые процедуры, приедет начальство, убедится в том, что я не маньяк. Ну, я, конечно, в присутствии тебя не ручаюсь, но все-таки насиловать и убивать женщин – это точно не мое. Я больше спасаю людей, ты же в курсе. Элина была в курсе. Девушка снова вздохнула, покосилась на своего любовника, зажала нос пальчиками. Сама ситуация могла бы быть комичной, ну застукали их за сексом, ведь ничего такого. Могли посмеяться и разъехаться. Нет, этот противный патрульный докопался. Это помещение, оно ее угнетало, в таких местах она еще не была, это точно. Везде была, кажется: в элитных клубах Стамбула, на шикарных яхтах, в небоскребах, пентхаусах, авторских ресторанах, на вечеринках богемы, элиты и неформалов, на выставках поп- и арт-модернистов. Но вот в полиции, в обезьяннике – еще нет. – Как ты можешь спокойно здесь находиться? Здесь отвратительно воняет. – Элине казалось, что она пропахла сама какой-то кислятиной и тухлятиной. – Это еще нормально, ты что? Ты бы знала, как пахнет в приемном покое вечером Восьмого марта. О, это просто нечто. Пьяные женщины – они хуже мужиков. Мужик максимум может подраться, а эти устраивают целое шоу. Накрашенные, размалеванные, нарядные, пьянющие… – Тимофей сел, потянулся. – В этом году привезли двух, так они подрались, не поделили кавалера, говорят. Залили кровью весь пол, потом санитарка полчаса отмывала. Одна другой дала по носу, а тот пошел кровью, но, конечно, сломала, мне пришлось ремонтировать, но факт имел место. – Матерь Божья, Тимофей, у тебя какие-нибудь более позитивные истории есть? А то слушать про кровищу и драку женщин не хочется. – Я потом тебе расскажу. Сейчас хочется насладиться твоим отвращением к этому месту, в которое злые и отвратительные люди заточили такое прекрасное создание, как ты. Иди ко мне, я тебя обниму, поцелую, приголублю. Ты закроешь глаза, и мы перенесемся в другой мир. – Боже мой, Медведев, ты стал романтиком. – Я им всегда был, только ты не дала этой способности до конца раскрыться, ты сбежала. – А почему я сбежала? Ты знаешь, ты знаешь почему? Может, тебе напомнить? – Элина уперла руки в бока и, сверкнув зелеными глазами, посмотрела на Медведева. Назревал скандал. Лейтенант почесал затылок, краем уха слушая перепалку двух задержанных, записывая их данные в журнал, красиво выводя каждую букву. Майор Калинин, его начальник, во всем требовал аккуратность. Лейтенант снова взял паспорт девушки, посмотрел на фотографию, даже на этом деловом фото она была очень красивая. Патрульный, который их привез, сказал, что они занимались непристойностями прямо в машине. А насколько он знает, тот самый маньяк, который появился в округе, насиловал и убивал именно рыжих девушек. Все пострадавшие имели именно такой цвет волос, как у задержанной, окрашенные или натуральные – это не имело значения. И может быть, сейчас произошло чудесное спасение красавицы? – Эй, лейтенант, эй, гражданин начальник. Будь добр, налей кофейку, любого, а то сил нет больше, если есть, то можно с сахаром. Тимофей попросил вежливо, лейтенант уже было отложил ручку, но тут же нахмурился и сел на место: – Не положено. – А воды, можно мне воды? Но только из закрытой бутылки. – Элина попросила чуть слышно и заморгала ресницами. – Да, конечно, я сейчас, я быстро, у нас запас воды на складе. Лейтенант исчез за секунду, Медведев подозрительно посмотрел на свою женщину: – И что это было? Не могла кофе попросить? – Это была элементарная просьба слабой и беззащитной женщины. – Это ты беззащитная? Да ты только что чуть кровь мне всю не выпила вместо воды из закрытой бутылки. – Ты думаешь, у них есть кофемашина и приличный сорт кофе? Нет, я травиться не собираюсь. И вот не надо мне про кровь снова, и вообще, я хочу в душ, я хочу лечь в чистую постель. – Для меня могла любой попросить. Будет тебе не душ, а баня. – Вот, вот, извините, только такая есть. Лейтенант подбежал к решетке, неся на вытянутых руках запечатанную пятилитровую бутыль с водой с красивым названием «Родные просторы». Медведев громко, как конь, заржал, Элина поморщилась, а лейтенант мало что понял. – И… и как я это должна пить? Из горла, как говорится? – Ну… Ой, извините, я сейчас. – И вообще, почему вы меня держите за решеткой? – Так было велено начальством. – М-м-м-м… тогда понятно. Скандал хотелось закатить немедленно, да такой, чтобы позвонить папе и нажаловаться, а потом чтобы он позвонил знакомому генералу и он уже тут все разнес. – Иди ко мне. – Тимофей потянул девушку на себя, усадил на колени. – Не надо этого делать, все хорошо, нас скоро отпустят, и мы поедем в баньку и мягкую кроватку. – Как ты понял? – Я знаю тебя наизусть и даже по тому, как ты кусаешь свои губы, могу понять, злишься ты или задумала что-то хитрое. Медведев не мог держать в себе нежность к этой девушке, она копилась уже так давно и вот наконец выплеснулась, она заменила страсть и похоть, и это было почти откровением. – Почему ты раньше не был таким? – Элина прошептала, чувствуя на себе горячие ладони и то, как борода царапает щеки. Но их прервали, рядом прозвучал громкий кашель. – Отставить поцелуи. Пора заняться делом! Молодые люди посмотрели вверх, около них стоял невысокий, круглолицый и усатый полицейский. Элина повернулась к Тимофею и тихо попросила: – Я совсем немного, ну, пожалуйста, Тима. Мне надо отвести душу, у меня стресс. – Хорошо, но без визга, а то уши закладывает. И попроси у него кофе. Элина сверкнула глазами, прищурилась, поднялась и, расправив плечи, подошла вплотную к решетке: – Да какое вы имеете право? Да кто вам позволил удерживать нас без какого-либо основания?!