Глава 40

– Эй, милая, ты откуда здесь такая нарядная, да без штанов еще? По грибам еще рано ходить. Эй, девица. Элина испуганно дернула плечами, подняла голову и увидела в свете пробивающихся через густую крону солнечных лучей метрах в трех от себя далеко не молодую женщину. Ее можно было принять за призрак, если бы не наряд. Старушка была маленькая, щупленькая, одетая в фиолетовый яркий спортивный костюм, желтые высокие резиновые сапоги и зеленую панамку. За плечами у нее был рюкзак, а в руках длинная палка. Весь прекрасный ансамбль завершала маленькая сумочка через плечо с логотипом «DG». Однако какие яркие в этих местах бабульки. Чего хозяйка Региночки, прости господи, стоит. Элина глубоко вздохнула, сощурилась, убрала волосы с лица и посмотрела более внимательно на женщину. Может быть, все-таки это Тамара Павловна, соседка Тимофея? Сердце предательски екнуло от радости, но, увы, это был совсем другой персонаж. – Ты чего, милая? Боишься меня? Да что с тобой? Боже мой, а с ногами что? Ты бежала от кого? Или прячешься? Бабулька была неуемная, лезла с вопросами, Элина хотела было уже открыть рот и рассказать все, что произошло, как она здесь оказалась, про похищение, маньяка и вилы, но в горле было так сухо, что из него вырывались только хрипы. – П-п-п…ить. – Да, конечно, держи. Женщина легко сняла рюкзак, достала прозрачную бутылку, протянула ее девушке, Элина, только успев открыть ее, жадно припала к горлышку. Нет, пока все рассказывать не стоит. Элина прекрасно знала правило всех адвокатов: нельзя ничего никому рассказывать до его появления. Иначе все, что ты сказала, может быть использовано против тебя. Неприятности могут подстерегать даже в лице этой милой яркой старушки, которая тоже неизвестно что делает в такую рань в лесу. – Давай я тебе помогу. Давай вставай, вставай. Пойдем. Боже, да на тебе лица нет. Точно за тобой гнались серые волки. Пойдем, пойдем. Да еще и босиком. Как же ты, бедная, тут оказалась? И расцарапанная вся. Лохматая. Да, нелегко тебе пришлось. Ну, пойдем, пойдем, милая. Все сейчас в порядке. Я тебе помогу. Пойдем. Меня зовут Степанида Даниловна, у меня в деревне дом, по наследству достался еще от тетки моей. Домик маленький, но уютный, я из города сама, а здесь до поздней осени живу. А поутру это я за травками ходила. Тут неподалеку луг. Ранние травы ой какие полезные. Держись за меня, я хоть и мелкая, но сильная. Опершись на хрупкие плечи женщины, Элина двинулась вперед, медленно переставляя ноги, перешагивая через ветки, через мох, обходя большой муравейник. Как это она вчера ночью в него не угодила? Так бы прямо и легла, наверное, лицом, и доедали бы уже ее муравьи. Шли недолго, потом повернули направо, перешли через небольшой мостик через ручей и вышли на проселочную дорогу, на другой стороне которой уже начинались деревянные дома. Оказывается, Элина не так уж далеко убежала. Или, может быть, это уже совсем другая деревня, кто ее знает? Но ночью ей казалось, что она бежала так далеко и так быстро, как могла, что горели легкие и ногами она не чувствовала земли. – Мне… мне… позвонить надо. – Конечно позвонишь. Сейчас до дома дойдем, здесь недалеко, в доме связь лучше. Обязательно позвонишь и расскажешь, как ты оказалась здесь и чего потеряла в этом лесу. А знаешь, в том году случай был: дед местный ушел искать в лес собаку, якобы сбежала она, и не вернулся к вечеру. Ну, подняли панику, дед-то немолодой, восьмой десяток. Внучка его начала звонить везде, ребят собирать местных, чтобы лес прочесать. Вдруг деду плохо стало? Ищут день, ищут два, а на третий день он сам является, такой весь чистый, румяный, довольный. Улыбается, понять не может, почему на него так смотрят удивленно. Оказывается, он в соседнюю деревню, в Верхнюю Пыжму, к бабке бегал в гости, амур-тужур у них там случился. На кладбище прогулы ему ставят уже, а у него любовь случилась. А у нас деревня Нижняя Пыжма, я это к тому, что все всегда путают. Ты из какой Пыжмы? Элине мало хотелось быть хоть из какой-либо Пыжмы, да она понятия не имеет, где это, и иметь не хочет. – А с-с-собаку-то, с-с-собаку нашли? – Да, конечно нашли. Дед ведь хитрый – в баню ее запер, а сам к бабке своей побежал. Вот же паразит какой. Давай-давай аккуратно. Вот, вот мы уже пришли. Все хорошо, милая. Пойдем-пойдем в дом, сейчас я тебя чаем напою, обогрею, воды вскипятим, помоем тебя. Ты придешь в себя и все расскажешь. Элина послушно шла, потому что деваться было некуда. В самом деле, не будет же она сопротивляться, бежать в другую сторону, махать руками, кричать и звать на помощь? Нет. Самое главное – надо прийти в себя. Главное – не думать о том, что случилось. Рассуждать рационально, логически, без эмоций. Позвонить Тимофею, сказать, что она жива-здорова, что с ней все хорошо. Отругать его, потому что не нашел ее и не спас. Хотя ведь сама виновата, что ушла за этой долбаной, чертовой козой, хоть бы ее на шашлык пустили. Ничего, сейчас она позвонит Тимону своему, сейчас уже все хорошо, все уже позади. Через калитку прошли к крыльцу, поднялись, Степанида Даниловна открыла дверь большим ключом, пропустила девушку вперед. Внутри дома было светло и просторно, справа была печь, кухонный гарнитур, небольшой круглый стол, над ним абажур бордового цвета. Слева в углу два кресла, телевизор и торшер. Все было устлано яркими половиками и ковриками ручной работы. Женщина усадила Элину в кресло, засуетилась, включила чайник. Через пару минут у нее в руках оказалась горячая кружка ароматного чая, пахнущего травами, но зуб все равно не попадал на зуб. Шок не отпускал даже после проведенной ночи в лесу, где она вроде бы и спала. – Ладно, но так дело не пойдет. Дай сюда. Чаем тут не обойтись. Сейчас я все устрою. – Степанида Даниловна начала искать что-то в шкафах, звенеть посудой. И потом протянула Элине граненый стакан, наполовину заполненный бордовой жидкостью: – Пей. – Я не-не-не… – Пей. Надо. Для дела надо. Спорить Элина не стала, сделала маленький глоток, нёбо обожгло. Но старушка, недолго думая, заставила ее опрокинуть все в себя. Элина проглотила все одним махом, глаза вылезли из орбит, алкоголь, опустившись в пустой желудок, вспыхнул пламенем. Девушка замахала руками, открыв рот. Еще немного – и огонь вырвется наружу, как у дракона. Но ничего такого не произошло. По телу разлилось тепло, пустой стакан сменила кружка чая. Элина начала прихлебывать из нее, приходя в себя и расслабляясь. Голова пошла кругом, стало как-то легко, даже весело. – Так как тебя зовут, красавица? – Элина. – Прекрасно. Элина. И откуда ты такая рыжая и красивая? – Я вообще из Москвы. – Далеко забралась. И как тебя сюда принесло? – Это такая длинная история. Дайте мне, пожалуйста, телефон, я позвоню. Мне надо позвонить парню своему. – Элина улыбнулась, ее немного качнуло в сторону: крепкий оказался алкоголь. – Парню – это хорошо. Держи. На коленях у Элины оказался маленький кнопочный телефон, на который девушка смотрела целую минуту, соображая, что с ним делать. – Ах да, вы же городские, необученные таким раритетным моделям. Вам и доверять такую нельзя. Диктуй. Элина закрыла глаза и напряглась, надо было вспомнить номер Тимофея. Она знала его наизусть, но цифры в голове устроили пляску и никак не могли собраться в кучу. Вспоминала медленно, диктуя по цифре, а когда произнесла последнюю, откинула голову на спинку кресла и заснула. – Да, крепкая вещь, надо было разбавить. – Степанида Даниловна забрала из рук девушки кружку с недопитым чаем, убрала на стол, подложила под шею маленькую подушку и накрыла пледом. – Лучше поспи, пусть нервная система отдыхает, а я сама парню твоему позвоню, да еще в пару мест звоночки сделаю.