Глава 42

Когда Тимофей вынес Элину на руках на улицу к своей машине из дома Степаниды Даниловны, вокруг уже было много народу. Приехало три полицейские машины, но люди в форме хотели поговорить с девушкой, узнать, где она была и что произошло. Неужели на самом деле ее кто-то похитил? И этим «кто-то» был тот самый маньяк, которого все не первый месяц уже ищут по области? – Медведев, почему их так много? Они все пришли за мной? Я ведь его убила, ты понимаешь? – Элина вцепилась в шею Тимофея, говорила шепотом, а саму всю трясло. – Вилами убила, прямо в живот. Но я не специально. Он сам, он сам на них налетел. – Элина, успокойся, все хорошо. Ты никого не убивала. – Мне надо им сказать. Отпусти, отпусти меня. Я хочу с ними поговорить. – Может быть, не надо, давай потом? Поехали домой. Нет, я тебя обещал отвезти в больницу, надо тебя осмотреть. – Все со мной в порядке, та милая старушка нашла меня в лесу, когда я сбежала и уснула там. А потом она привела меня к себе домой, дала выпить какого-то алкоголя, и меня просто вырубило. Но я трезвая, я в сознании, я не сумасшедшая. Потому что если я это не расскажу, если не найду тот дом и тот сарай, где он меня приковывал к какой-то металлической штуковине, где я сидела на каком-то грязном матрасе, ведь я сама сойду с ума, ты понимаешь? Тимофей понимал, но также он хотел уберечь свою любимую женщину от того кромешного ада, который может сейчас с ней произойти. Рассказать все – это значит пережить все снова. – Хорошо, но я буду рядом, конечно. – Конечно, ты будешь рядом. Да я с ума сойду, если тебя рядом не будет. Медведев обратно занес девушку в дом, следом зашли полицейские, хозяйка налила горячего чая. А Элина начала все подробно рассказывать, куда она пошла, зачем, что она хотела сделать. Она говорила без запинки, только нервно сжимала горячую кружку чая, грея о нее ледяные пальцы, в каждом слове проживая те эмоции, которые ее охватывали. Не дай бог такого пожелать кому-нибудь. Но то, что она вырвалась от этого человека, было, на ее взгляд, чудом. Мужчины долго ее расспрашивали об особых приметах человека, который ее похитил, во что он был одет, как выглядел, куда они ехали, сможет ли она узнать тот дом и место, где была. Элина не знала, куда они ехали, она не видела ни одного указателя. Постоянно была какая-то ухабистая дорога. А когда они остановились, то она увидела ничем не примечательный дом. – Вы сможете описать тот дом, узнаете его? Может быть, рядом были другие постройки, какого цвета забор, может, висела табличка с номером? – Худощавый мужчина с погонами майора все записывал и задавал новые вопросы. – Не знаю, может быть, но у него была металлическая потертая и облезлая крыша, думаю, раньше она была оранжевая. – Оранжевая? – Степанида Даниловна оживилась. – Оранжевая… Оранжевая… Дайте-ка вспомнить. – Что вы помните, Степанида Даниловна, говорите? – Майор задал вопрос, и, кажется, в доме все перестали дышать. – Лет десять назад это было, шпана местная где-то украла флягу краски, и ходили по деревне продавали, в дома стучали. Все как видели, что она оранжевая, как апельсин, так отказывались. Но покупатели нашлись, Поляков и Мартынов, они на другой стороне деревни живут, два дома рядом, два соседа. Это было по весне, а летом жена Полякова пропала, Степки Полякова. Да я уже забыла о нем и не видела давно, говорили, он в город уехал. А потом нашли ее. – Кого? – Элина задала вопрос, а у самой кружка в руках задрожала с остывшим чаем. Тимофей ее забрал и сжал пальцы девушки. – Жену его. Нехорошо нашли. Такое зверство с ней учинили… Изнасиловали и убили, вся синяя была. А посадили за это как раз Мартынова, соседа их. Только вот они вдвоем крыши свои красили. Улица тупиковая у них, как раз в лес упирается. Майор отдал приказ, двое полицейских выбежали на улицу, а Элина испуганно посмотрела на Тимофея. – Все будет хорошо, не бойся, я с тобой, рядом. – А можно мы тоже поедем, посмотрим? Вдруг это не тот дом? – Нет, вам не нужно. – А идти нам можно уже? Она все рассказала, вы записали наши данные, телефоны, адреса. Девушка устала, у нее шок, она ночь в лесу пробыла. – Думаю, что да, вы можете идти, с вами свяжутся. Далеко не уезжайте. – Спасибо вам, Степанида Даниловна. – Да не за что, доченька. Все хорошо будет. И мужик у тебя хороший, и счастье у тебя будет. И детки у тебя будут. Ты хорошая девочка. Как же Элине было приятно слышать такие слова. Ее никто не называл хорошей девочкой. И не обещал ей счастья и деток, и про мужиков, что с ней рядом были, никто не говорил, что они хорошие. Она всегда стремилась быть гордой, независимой. Быть в центре внимания, брать то, что она хочет и когда хочет. Думала, что в этом и есть счастье. Некому ее было воспитывать. Матери не было, отец вечно на работе пропадал, откупался лишь деньгами. Вот она и принимала за образец модель поведения тех людей, которые были вокруг. То, как женщины общались с мужчинами, как мужчины им изменяли, как женщины обижались. И поэтому она решила, что нужно быть гордой, брать все самой. Если что, рвать первой, не подстраиваться, не прогибаться. Но оказывается, все может быть не так. Может быть и мужик хороший, и впереди только хорошее, и она хорошая девочка. И не надо прогибаться и себя ломать, нужно просто принимать любимого человека со всеми его достоинствами и недостатками. До уютного домика Хабарова в лесу ехали долго. Элина забралась на заднее сиденье, легла, подложив под голову куртку Тимофея, вдыхая его аромат. Закрыла глаза и беззвучно плакала, чувствуя, как слезы стекают по вискам и как на душе становится легче. Да, за эти сутки она стала другой, а может быть, еще и раньше, не той жесткой и уверенной девицей, ломающей все на своем пути. Хотя, будь она другой, более мягкой и нежной, могла и не справиться с тем монстром, могла просто не взять в руки вилы и не держать их крепко до тех пор, пока он сам на них не напорется. Будь на ее месте другая, более слабая и нежная, он бы сделал с ней все, что хотел. Хотя… – Тима! А Всеволода нашли? Где он? Я думаю, что это он приезжал. – Девушка поднялась, наклонилась к водительскому сиденью, вытерла слезы ладошкой. – Кто-то приезжал к нему, к этому Полякову, вечером, я помню, через щели в сарае я видела свет фар. И, скорее всего, он пошел за мной, чтобы привести к этому человеку. – Ты думаешь, это был Сева? Чушь какая, он слизняк, а не помощник маньяка, у него кишка тонка, его даже Варвара смогла уделать. – Что за Варвара? – Да это та, с конгресса, коллега. Потом расскажу. – Тимофей понял, что ляпнул лишнего, не время рассказывать про баню и то, как он спаивал соперника, укладывая его в кровать очарованной им же Варвары. – Я не знаю, наверное, ты прав. Сева как-то выбивается из этой картины, он вообще далек от всего, что окружает нас. А почему тогда меня этот Поляков сразу не убил? Не изнасиловал? Не покалечил? Он что-то ждал или кого-то. Я видела по его глазам, как он хотел, сильно хотел за что-то наказать меня. Я этот взгляд никогда не забуду. Тимофей с силой сжал руль и проскрежетал зубами. Как бы ему хотелось, чтобы его женщина не испытывала никогда такое и не попала в эту ситуацию никогда. Севу надо найти и наказать, но судьба распорядилась иначе.