Глава 24

Сокол постоянно ходил со своей беременной подружкой. Домой приезжал тоже с ней. Черняева порхала по универу, как бабочка, — добилась своего. Теперь она связана с ним на всю жизнь. Она перестала обращать на меня внимание, так, изредка подмигивала, напоминая о том, что в борьбе за Сокола сделала меня.

Я замечала его взгляды в мою сторону. Иногда казалось, что он хочет подойти, объясниться. Но Черняева почти всегда находилась рядом. И кроме зрительного контакта, ни-че-го больше не происходило… Черняева впилась в него, как клещ в кожу, и не отходила ни на шаг, словно боялась, что, как только оставит без присмотра, я снова сумею сбить поезд с курса.

Я перебирала варианты, как остаться с ним наедине. Позвонить из дома и соврать, что мне плохо и некому сходить в аптеку? Ага, так она его и отпустила! Снова проколоть колесо, чтобы попросить его помощи? А какой смысл, если он уезжает и приезжает с ней!

На прошлых выходных Ритка устроила вечеринку на даче. Было много народу. И Цыпа с Алёной, и Каштан с белокурой подружкой в моих сережках. А Сокол с Черняевой не пришли… Всё. Они почти семья. Ячейка общества, черт побери! Скоро пойдут выбирать кольца, затем коляску…

У хороших людей есть ангелы-хранители, они кидают все силы на то, чтобы отвести беду от своего подопечного: укрыть от падающих с крыш льдин, несущихся машин, бешеных зверей и людей, которые хуже этих зверей. У маньяков, насильников и убийц нет ангелов за спиной, но и за ними есть кому приглядеть. Сам дьявол оберегает их от смерти. Да-да, теперь я совершенно точно в этом уверена. Кто-то же должен убивать, рушить, резать, воровать, бесчестить невинных девушек… Дьявол печется о своих подданных и с особым трепетом уберегает их от смерти, чтобы они смогли как можно больше натворить грязных дел на своем веку. И вот сейчас, когда я почти ухватила Сокола за хвост, он упорхнул в небо. Его спас дьявол. Спас и усмехнулся мне в лицо: «Ну что, мышь, стоило твое преображение того, чтобы выглядеть настолько беспомощно, как сейчас?»

Мудрость, хладнокровие, умение принимать быстрые и правильные решения, искусно выходить из любой ситуации — всё это куда-то подевалось. Мысль, что Черняева носит его ребенка, выбивала меня из колеи. Я понятия не имела, за какой бок его ущипнуть. Кинуть гранату под его тачку? Пырнуть ножом? Прыгнуть в свой «Мини-Купер», подкараулить во дворе и раздавить, как таракана?

Влюбить в себя Сокола казалось невозможным: как попытка уцелеть, спрыгнув с Эвереста. Даже у моих кровожадных друзей не нашлось ни слов, ни нового плана, как уничтожить сынка папочки полицейского и после этого не сменить мягкую кровать на тюремные нары.

* * *

Так как я и еще трое студентов из нашей группы получили зачеты почти по всем предметам автоматом, не дожидаясь начала сессии, я могла смело ехать домой и встречать Новый год с родными. И там принять окончательное решение: либо мой воспаленный от раздумий мозг придумает план, как влюбить в себя Сокола и заставить его бросить Черняеву, либо после каникул я вернусь в Вологду только для того, чтобы забрать документы из универа и вещи из квартиры. А потом поднять белый флаг и отпустить чертей обратно в омут…

— Ох, везет тебе, Коваленко! Ты свободна, а я смогу выдохнуть не раньше середины января, — вздохнула Ритка, вылезая из моей машины.

— Ну так, кто-то грыз гранит науки, а кто-то рвал колготки и сбегал с пар с Джудиком, — посмеялась я, и пока отвернулась, чтобы закрыть дверь, в мою спину прилетел снежный ком.

— Ой-ой! Смотри мне, после каникул будем усердно искать тебе парня, поняла? У меня, кстати, есть на примете парочка друзей Романова. Так что готовься! Будем смотрины устраивать!

— Ага, — вздохнула я, хорошо понимая, что старания Риты бесполезны.

— Кстати, на каникулах не теряйся. Хоть сессия у меня будет в разгаре, но праздники никто не отменял. Тридцать первого с предками, а потом нужно обязательно собраться с нашими! Ты в своем Грязовце тоже отметь со всеми и сюда возвращайся. — Ритка обняла меня. Я в ответ сказала лишь унылое «угу». А о том, что, возможно, больше не вернусь в универ, пока промолчала.

* * *

Когда приехала домой, мама огорошила меня прямо с порога:

— Мы едем на неделю в Италию!

И эта новость стала лучшей за последние месяцы. Родители решили сделать нам сюрприз и купили всем билеты в Европу. Мы собирались отправиться на семейный отдых еще прошлым летом и даже сделали визы, но родители погрязли в работе: в тот момент открылись три новые клиники, в которых постоянно происходили какие-то форс-мажоры, не позволяющие им понежиться на теплых пляжах Европы. Макс тоже сделал себе подарок: сменил свой «форд» на новенький кроссовер Lexus NX цвета черный металлик. Прокатил меня на нем по Ярославлю. Тачка — огонь! На эту я была бы не прочь махнуться.

Утром двадцать девятого мы были в Вероне. Будь я младше лет на семь, точно нашла бы как себя развлечь в просторном холле одного из самых дорогих отелей, пока мы ждали заселения. С легкостью смогла бы представить, что это замок королевы, а люди в одинаковой бордовой форме с большими золотыми пуговицами — ее подданные. Они улыбались уставшим туристам, словно встречали почетных гостей и, бесшумно перемещаясь по блестящему мраморному полу, снимали с нас верхнюю одежду и рассаживали по белым кожаным диванам. Удобно устроившись в одном из них, я почти провалилась в сон, но меня опередил Макс. Тишину «королевства» нарушил его громкий храп, отскакивая эхом под высокий потолок.

Наконец-то мы заселились в семейный номер с тремя светлыми просторными спальнями — для меня, родителей, Алины с Максом, и залом, оформленным в стиле рококо.

Я присела на низкий диванчик, обитый светлым шелком, и на время выпала из жизни, забыв о желании уронить свое тело на первую попавшуюся мягкую поверхность, не разбирая чемодан. Открыв рот от восторга, я разглядывала огромную светлую комнату с закругленными углами: стены украшали резные панели и золотые орнаменты, белый потолок отделан резными извилистыми силуэтами, а прямо над моей головой висела огромная хрустальная люстра с подсвечниками. Вдобавок ко всему, за высокими узкими арочными окнами открывался вид на знаменитый римский амфитеатр Арена-ди-Верона. Поверьте, находясь в такой комнате, вовсе не нужно быть маленькой девочкой, чтобы погрузиться в сказку.

* * *

После трехчасового отдыха мы спустились на семейный ужин в уютный ресторанчик, расположенный на первом этаже отеля. Белоснежные скатерти, живая музыка, уходящие в потолок белые колонны посреди зала.

Мы пробовали безумно вкусные тортеллини с сыром и божественную пасту. В разгаре прекрасного вечера Макс и Алина встали из-за стола и, взявшись за руки, на счет три объявили: «У нас будет малыш!» Эти слова Макс произнес дрожащим голосом. А его глаза блестели, как пуговицы на военном парадном кителе. Он весь вечер гладил пока еще плоский животик Алины, бесконечно целовал ее то в щеку, то в макушку. Они строили планы: в какой цветовой гамме оформят детскую комнату, когда узнают пол малыша, и даже успели перебрать несколько имен для девочки и мальчика. Я давно не видела его таким счастливым. Наверное, ни одна его медаль или грамота, ни один кубок не радовали так, как понимание, что он вскоре станет отцом.

А еще они решили подать заявление и расписаться до рождения малыша. Сразу сказали, что не хотят устраивать грандиозный банкет, а отметят бракосочетание в узком семейном кругу.

Наши родители были на седьмом небе от счастья. Как только узнали о том, что станут бабушкой и дедушкой, понеслось: «Дед, передай-ка вилку», «Ну что, бабуля, какое вино тебе заказать, белое или красное?», «А будущая тетушка у нас чего изволит? Чай или в честь такого события бокал вина?»

В ту ночь я не смогла уснуть до самого рассвета. Расставляла по полочкам все события, которые произошли за последние месяцы. Представила, сколько мне придется потратить сил и времени, чтобы вырвать Сокола из лап его беременной подружки. И мне поплохело. Черняева оказалась очень хитрой. Стоило мне появиться на горизонте и заинтересовать ее парня, как она тут же сделала ход конем и закрыла путь к Соколу. Выложила на стол козырную карту с двумя полосками. Увы, в моей колоде не нашлось чем крыть.

Зараза! Небось, продырявила презерватив! Хотя кто знает, может, они оба осознанно к этому пришли. Я всё сопоставила: если пойти в обход моего идеального плана, то, конечно, убить его все-таки можно, что там, мало кирпичей на дороге валяется?

Я перебирала в голове разные варианты расправы, и все они, в отличие от моего первоначального плана, казались слишком рискованными. Особенно если учесть, что его отец работает или работал в органах. На убийцу сынка спустят всех собак. Представила, как меня поймают, посадят, и я окончательно загублю жизнь не только себе, но и родителям, брату… Не хочу, чтобы в них тыкали пальцем, приговаривая: «Это родители убийцы! А это брат убийцы!» Если поставить на весы семью, мое будущее и желание отомстить, то чаша с семьей перевесит. В разы. Одно дело — расправиться с Соколом и жить с чувством, что отомстила за Миру. А другое — сидеть на нарах с клеймом убийцы.

В шестом часу утра я всё же признала: мой хорошо продуманный план с треском провалился! В общем, если в ближайшее время не придумаю новый, то моим чертятам придется убирать вилы, капканы и доставать белый флаг. И нужно будет как-то сообщить родителям о решении вернуться в Ярославль. А для этого я должна придумать правдивую байку.