Глава 25

Утром тридцать первого декабря мы с мамой и Алиной отправились к Джульетте. Повесили записки с желаниями на елку Джульетты, выстояли очередь, чтобы коснуться ее статуи и загадать желание. Все мои предыдущие желания были только об одном: отомстить за себя. А на этот раз мне впервые захотелось попросить любви. Такой чистой-чистой, взаимной и настолько сильной, что она затушит во мне злобу и заставит забыть о прошлом. Возможно, именно любовь способна угомонить мое измученное планами мести сердце.

Новый год. Чистый лист. Другая я.

Вечером папа принес маленькую елочку в горшочке, мы поставили ее в небольшом холле нашего номера, украсили красивыми игрушками, которые прикупили днем на ярмарке, а на кафель цвета морской волны положили разноцветные коробки с подарками.

Встретили Новый год. После боя курантов распечатали подарки. В маленькой коробочке, обернутой в золотистую мерцающую бумагу и с моим именем на ярлычке, я обнаружила красивые часики с кожаным ремешком — подарок от родителей. В голубой коробочке с белым бантом лежала вещь, которая заставила меня пожалеть, что в России не лето! Боюсь, не удержусь, и буду щеголять в разгар января, в снежную погоду в солнцезащитных безободковых круглых очках от Linda Farrow!

— Ух! Когда мы с Максом выбрали Мире очки, я представила, как по Вологодским улочкам мчит лаковый изумрудный «Мини-Купер», в люке рука с модными часами на тонком запястье, огненные волосы развеваются на ветру… А эти очки — они так подошли под эту картинку! — вздыхала Алинка.

«Когда я выбирала подарок для вас с Максом… эм… Представляла, как вы будете нежиться на горячих камнях, не видя друг друга из-за пара, и как волшебные руки массажистов будут скользить по вашим спинам».

Подарок от студентки Вологодского университета был таковым: сертификат на посещение хамама в Ярославле. Учитывая Алинкино положение, вряд ли она туда пойдет, но кто ж знал, что она беременна. И кстати, очень радовалась подарку, не то что некоторые: родители ахнули и пришли в сомнительный восторг, когда поняли, что в середине февраля им придется отчалить в снежную Лапландию. Или они были шокированы, или не особо рады. Если бы мы знали, что Новый год встретим в Европе, то вряд ли стали покупать этот тур, потому что даже после единственного отпуска в году они неделями разгребают письма в электронных почтах и очень долго вклиниваются в работу.

Первого числа прогулялись по площадям, посетили Колизей, сделали массу красивых фото. А потом упаковались и поехали в Милан на шопинг. В мой шкаф поедет классное бордовое пальто длиной до пяток, несколько платьев, брюки и юбки. В общем, там такие классные шмотки, что невозможно было устоять.

Мама и папа казались очень счастливыми. Семья в сборе. Их клиники остались в России. Они пообещали друг другу на семь дней забыть о работе и с головой погрузиться в отпуск. Не то чтобы я окончательно смирилась с мыслью, что охота на Сокола прекращена, но с каждым днем тетива слабела, пальцы медленно разжимали рукоять лука. Где-то высоко в небе еще кружился Сокол. И мне казалось, что если побороться, то моя стрела достигнет цели и проткнет птицу насквозь. Но страх загреметь в тюрьму не отпускал…

Вечером мама заказала в номер еду, накрыла на стол. Папа купил красное вино сорокалетней выдержки из итальянских погребов и разлил его по бокалам.

— Эль, передай пожалусто солат цезарь.

— Макс, ну уже не смешно! — сердито сказала я. — В Вологде никто не окает. Там разговаривают точно так же, как в Ярославле!

— Серьезно? А вспомни, как наша бабуля окала. И мы после того, как жили у нее всё лето, домой приезжали и окали.

— Точно, было дело, — подтвердил папа и умело стащил губами сыр со шпажки.

— Я тоже помню, — подмигнула мне мама и отпила вино.

— Ну, разве что только поколение нашей бабули и окает, а молодежь — нет!

— Я слышала, что там даже есть памятник букве «О»? — спросила Алина.

— Да, есть. Но там всё равно никто не окает! — И в этот момент у меня зазвонил мобильник. — Секунду. — Я полезла в карман за телефоном. На экране высветилась Ритка с серьгой в носу, сияющей на солнце.

— Привет, подруга!

— Привет, ты еще в Грязовце?

— Не то чтобы… Я в Милане. Сижу и пью вино сорокалетней выдержки, — вальяжно откинувшись на спинку дивана, похвасталась я и пригубила вино.

— Ого, Коваленко, да ты крута! И когда обратно?

— Шестого.

— О, отлично, как раз к вечеринке успеешь.

— Не обещаю… Просто…

— Так! Новый год не получилось отметить вместе, а Рождество отпраздновать просто обязаны! Поняла? Собираемся у нас на даче. Адрес, надеюсь, помнишь.

За столом воцарилась гробовая тишина, видимо, все услышали сердитый голос Ритки.

— Помню. А кто будет? — просто так спросила, уже заранее зная, что всё равно не поеду.

— Романов, Смирнов, Юлька, Светка, Алёнка, Саня, понятное дело, Сокол и сестра моя, ну помнишь, с дня рождения? И Слива, ее парень. В общем, ты всех знаешь.

— Ты про Черняеву нарочно не сказала?

— С чего бы это? Ее не будет.

— Как не будет?

— Ой, ты ж не в курсе? Элька, тут такое было! Приедешь — расскажу.

— Нет уж, давай сейчас! — В конце концов, на кону стояло предполагаемое возвращение домой. И мне нужны все подробности.