Глава 27

Звонка от Сокола я ждала с самого утра. К часу дня уже успела позавтракать и пообедать, высушить и уложить волосы, выбрать одежду для прогулки, выслушать от Ритки, какая я неблагодарная коза, что свалила вчера не попрощавшись, и пообещать сводить ее в Макдоналдс за мой счет.

Я выглянула в окно — его машины, как оказалось, и не было во дворе. Может, у него дела какие-то с утра? Забыть про меня он точно не мог. Наверное…

Наконец зазвонил мобильник. Я бросилась за ним в коридор. Но уже издалека увидела на экране фото улыбающегося Макса.

— Привет, бро!

— Привет, рыжая бестия! Как там дела в Вологде? — Он снова сделал акцент на букву «О».

— Хорошо, — окала я. — ПОтихонечку, помОленечку.

— Ну и чудесненькО, — посмеялся Макс. — Гостей готова принимать?

— Каких? — нахмурилась я.

— Я ближе к вечеру из Череповца буду выезжать. Вот, думал к тебе заскочить.

— Конечно, приезжай! Мог бы и не спрашивать.

— А пирог лимонный испечешь? Я так по нему соскучился… М-м-м…

— Испеку, — вздохнула я. — Всё что угодно, ваша светлость!

— Тогда часам к семи-восьми жди.

— С нетерпением!

Едва я нажала на сброс, как телефон снова зазвонил. И на этот раз это был Сокол.

— Привет, Егор.

— Привет, Лисёнок. Проснулась?

— Конечно. Как и обещала, в полдень, — соврала я, чтобы не думал, что я искусала все ногти, ожидая его звонка с самого утра.

— Тогда собирайся и выходи. Жду тебя во дворе.

Я выглянула с балкона и заметила, как во двор влетел черный «опель». Проехал через мой двор, свернул к дому Сокола и резко остановился. Сокол выскочил из машины, взял с заднего сиденья спортивную сумку и забежал в подъезд.

Тренировки с утра? Бои за деньги? Интересно, откуда он приехал…

Я утеплилась для прогулки: серые болоньевые штаны, черная горнолыжная куртка, спортивные зимние ботинки, шапка с помпоном, варежки с голубыми снежинками, которые мне связала бабуля. В общем, я готова гулять по морозу, пока не обморожу конечности, но ни за что не соглашусь на «пошли ко мне в гости», «давай в кино», в «кафешке погреемся» — и всё в этом духе. После моих вчерашних плевков в ванну и получасового полоскания рта, я не горела желанием оставаться с ним в местах, где он сможет меня целовать, обнимать, блуждать пальцами под моими волосами. Прогулка по лесу в мороз, бита, лопата — вот идеальное свидание с Соколом.

Его машина уже стояла у моего подъезда. Я села на пассажирское кресло и стала невольным свидетелем отрывка телефонного разговора.

— Ладно, Серый, еще раз спасибо, что всё организовал. Ты зови там, когда места будут.

Закончив разговор, он повернулся ко мне.

— Привет, Лисёнок. — И мой взгляд застыл на его лице: разбитая губа, фиолетово-синий фингал под левым глазом.

— Ты подрался?

И он наконец-то сам поведал мне, почему его лицо так часто украшают ссадины и синяки. Рассказал о клубе, в котором проходят бои, и четко дал понять, что ему сейчас нужны деньги. Но не назвал причину их острой необходимости.

— Какая ты сегодня прикольная! — Егор оглядел мой зимний прикид. — Мне нравится, когда ты в спортивном. Когда ты идешь на физкультуру по коридору универа, когда идешь с тренировки поздно вечером.

— Следил за мной? — прищурилась я.

— Просто видел тебя в окно. Когда ты переехала в соседний дом, я стал часто смотреть в окно.

Он пододвинулся ко мне и аккуратно провел пальцем по моей щеке. На его лицо падал лучик солнца, и его глаза стали цвета крепко заваренного чая. Красивые, тут не поспоришь. Такие же красивые, как и его черные ресницы, и даже ссадины на лице добавляли некую изюминку. Эх… даже жаль, что вскоре этой милой мордашкой будут любоваться лишь на памятнике.

В моем кармане вовремя запиликал мобильник. И этот звонок от папы спас меня от нежного приветствия.

Папа был, мягко сказать, шокирован моими вопросами о том, как идут дела у моей тети из Томска, как поживает мой дядя в Пензе и как прошла свадьба моей двоюродной сестры, которая из Пензы перекочевала жить в Болгарию. Я нарочно вспомнила всех родственников, чтобы Сокол уже тронулся с места и оставил идею обойти клятву, целуя меня во все места, кроме губ.

За болтовней я даже не заметила, как машина Сокола выехала за город и уже мчалась по трассе «Вологда — Новая Ладога». И меня бросило в жар от мысли, что я снова угодила в капкан зверя, насильника, чудовища, недочеловека. Что, если он ничуть не изменился, а просто стал более опытным маньяком, которому ничего не стоит красиво войти в доверие и вывезти свою жертву в лес, подальше от людей. Мои пальцы вонзились в потрепанное кожаное сидение. Дыхание перехватило. Я смотрела на Сокола глазами, полными страха, и пыталась сообразить, как мне себя вести.

— Куда мы едем? — пыталась спросить уверенно, но мой голос дрогнул.

— Я тебя похитил, — подмигнул он.

— Мне это не нравится, Егор! — Мои руки еще сильнее сжали кресло, словно только оно меня могло каким-то чудом спасти от маньяка-извращенца.

— Обещаю, тебе понравится.

— Что именно?..

— Наше приключение.

— Какое? — пискнула я.

— Скоро увидишь. — И в меня впились его хитро-прищуренные глаза. — Знаешь, самое главное — бочком, бочком, — подмигнул он.

Что значит «бочком»?!

Сокол снял черную шапку, взъерошил волосы, снизил скорость до восьмидесяти, расстегнул молнию на темно-синей спортивной куртке.

— Что-то жарковато стало. Тебе не жарко, Лисичка?

Я ничего не ответила. Хотя должна что-то говорить, чтобы спасти свой зад. Но мои мозги превратились в пюре. Я не была готова к такому повороту.

Эй! Ау! Инстинкт самосохранения, ты где вообще? Меня тут вроде в лес везут! Слышишь? Да-да, всё верно, тот самый Сокол, который едва не сломал мне жизнь, везет меня куда-то за город и шутит так пошло, что вряд ли речь о неспешной конной прогулке.

Он убавил печку. Сейчас предложит остановиться подышать воздухом, но это будет лишь предлог, чтобы затащить меня на заднее сиденье и…

— Останови машину! — процедила я сквозь зубы и коснулась пальцами дверной ручки.

— Зачем? — нахмурился он.

— Я. Сказала. Останови. Чертову. Машину!

— Эль, мы почти на месте…

И тут мой голос сорвался на крик:

— Выпрыгну на полном ходу, если сейчас же не остановишься! — Я дернула за ручку. Машина резко свернула на обочину и так же резко затормозила. Если б я не была пристегнута, то точно разбила бы нос об панель. При торможении ремень безопасности впился в меня с такой силой, что стало трудно дышать.

— Жить надоело? — крикнул Сокол. — В следующий раз предупреждай, когда в твою голову взбредет идея выйти на трассу на скорости сто двадцать! От тебя бы и мокрого места не осталось! — и более спокойно добавил: — Сумасшедшая… Всё? Можем ехать в Стризнево или вы еще желаете прогуляться по трассе?

— Стризнево?

— Ну да! Турбаза «Y.E.S». Не говори, что ты о ней не слышала.

— Нет… — На смену страху пришла мысль «вот же идиотка!».

— Боже мой, мы там каждую зиму зависаем, катаемся на сноубордах.

— На сноубордах? — Я откровенно подтупливала.

— Ну, на таких пластиковых дощечках с виниловым рисунком. — Он нарисовал в воздухе что-то, похожее на прямоугольник. — Первобытная, что ли? Или ты думала, что я повез тебя в лес?

— Просто твои слова «бочком, бочком» и вид такой, словно что-то задумал… Если честно, то я подумала…

— Что я маньяк-убийца? — перебил он. Я кивнула. — Ну ты даешь! Я в шоке! Да как тебе такое в голову пришло? Разве я похож на того, кто сможет причинить тебе вред?

«Нет, Егорушка, не похож. Ты и есть тот, кто уже смог однажды причинить мне вред».

— Прости. Не знаю, что на меня нашло.

— Фух, Лиса… — помотал он головой, улыбнулся и положил ладонь на мое колено. — Так, на всякий случай, если в твою голову придет бредовая мысль, что я могу причинить тебе вред, то знай: со мной ты как за каменной стеной. И никто не посмеет тебя обидеть. Ясно?

— Теперь да, — вздохнула я с виноватым лицом.

Следующие несколько километров мы ехали молча. По дороге у него несколько раз звонил мобильник, но он не удостоил своим вниманием звонящего. Наверное, не хотел вести разговоры при мне.

— Может, что-то срочное? — спросила я, когда телефон зазвонил в очередной раз.

— Да, очень. Не выйдешь из тачки, я поговорю? — Он улыбнулся и кивнул на дверь с моей стороны. — Ну, ты же любишь выходить на ходу.

— Очень смешно! — прищурилась я.

— Или снова беременна, или пожар.

— Что?..

— Я про звонки.

— Так это Оксана?

— Да.

— Может, стоит поговорить с ней?

— Не о чем говорить. Она для меня перестала существовать.

* * *

Он отлично катался на сноуборде и удивился, как отлично каталась я. У меня был неплохой опыт: с родителями и с Максом почти каждый год в зимние каникулы ездили кататься на «Розу Хутор». Как только мы садились в подъемник и две пары ног отрывались от земли, он обязательно то закидывал на меня руку и крепко прижимал к себе, то намекал на то, как романтично целоваться паря в нескольких метрах над землей, и с серьезным лицом уверял, что карме снизу не видно, что мы тут делаем. Я продолжала прикидываться до жути суеверной, подумывая, что лучше поцеловать железный поручень, за который держалась обеими руками, и примерзнуть к нему языком, чем Сокола.

Через три часа мы упали на диван в кафе при турбазе. Краснолицые, уставшие и о-о-очень голодные. Заказали шашлык, солянку, сэндвичи. Мы были готовы съесть по целому слону. Но так как его в меню не было, к великому сожалению, пришлось выбрать самое сытное. А после ужина я раскисла. Была не прочь и поспать. Мой мозг давно так не насыщался кислородом. А Сокол, кстати, держался бодрячком. Он засыпал меня вопросами: когда мой день рождения, какие мои любимые цветы, в каких странах я бывала и в каких мечтаю побывать. Его интересовало абсолютно всё. Этакий детектив, действующий в открытую. Мне даже пришла мысль, что девятнадцатого мая, в мой день рождения, он придет ко мне с букетом белых лилий и вручит путевку в Шотландию — страну из моих мечтаний.

— Ой, ой, только не это! Только не… — послышался крик официантки, проходящей мимо нашего столика, и в следующую секунду с ее подноса полетел пластиковый стаканчик. Отличная реакция Сокола не позволила ему получить ожог от горячего кофе, он почти на лету отбросил стаканчик, и тот приземлился на наш стол. Но жидкость выплеснулась прямо на его светло-серую толстовку и оставила большое пятно.

— Простите, ради бога! Стакан соскользнул с подноса. Ой, что ж я наделала, у вас огромное пятно на толстовке, — расстроенно причитала девушка в белом фартуке. — Сейчас я принесу полотенце! — И она бросилась к барной стойке.

— Полотенцем тут не обойтись. Идем, отыщем туалет. — Я встала с дивана.

Несмотря на табличку с парнем в шляпе, висящую на двери туалета, я бесцеремонно вошла. Включила кран. Сокол снял толстовку, я выжала на свою ладонь жидкого мыла, растерла его по пятну и принялась смывать теплой водой черный кофе. Всё это время Сокол довольно улыбался. Словно я не толстовку застирывала, а танцевала перед ним топлес.

— Что тебя так развеселило?

— Это очень романтично, — еще шире улыбнулся он.

— Обалдеть ты романтик! — усмехнулась я. — Тебя заводит, когда девушка с раскрасневшимися щеками, растрепанной косой и рукавами, закатанными по локоть, шаркает в раковине одежду?

— МОЮ одежду, — заметил он. — По-семейному, правда?

— Ну, тогда у тебя будет отличная возможность продлить это удовольствие. Снимай футболку!

На его белой футболке с изображением девушки с черной повязкой на глазах, которая одной рукой прикрывала обнаженную грудь, второй держала рукоятку пистолета, засунутого в чулки, было небольшое пятно — как раз на груди этой длинноногой красотки.

Казалось, любовное зелье, которое кипело в этом засранце, вот-вот польется из ушей. Он с великим удовольствием снял футболку и отдал мне. Выпрямил широкие плечи и предстал передо мной во всей красе. Наверное, мечта любой девушки, когда в шаге от нее стоит парень с идеальным смуглым телом: накачанным торсом, рельефными руками с переплетающимися венами — и смотрит на нее полным желания взглядом. Будь на моем месте другая, она бы уже жадно впивалась в его губы и расстегивала черный кожаный ремень джинсов с низкой посадкой, которые отлично сидели на его бедрах.

Но перед ним стояла та, которой он уже подарил «самый лучший секс». И она не желала повторения, какой бы прекрасной и манящей ни была картинка. Даже если это было бы нежно, заботливо и с любовью.

Вместо жетона на его груди висел серебряный крест на кожаном шнурке, а на плечах виднелась часть татуировки — тонкие черные штрихи. Он облокотился на мраморную столешницу умывальника, и расположил меня между своих ног. Его спина отразилась в зеркале, и я увидела основную часть татуировки: черный сокол с раскинутыми в стороны крыльями и взглядом, устремленным вверх, почти во всю его широкую рельефную спину. Крылья, тонкими изящными штрихами прорисованные на лопатках, немного выходили на плечи.

— Сокол… — глядя в зеркало, произнесла я на выдохе.

Он засунул руки в задние карманы мои спортивных брюк, и через плотную ткань я почувствовала теплые ладони на своих ягодицах. Он прижал меня еще ближе к себе. О-о-о, заиграл мышцами? Или в нем танцевали гормоны так яростно, что аж кожа подпрыгивала.

— Он символизирует свободу. Я люблю свободу: действий, слов, желаний. Люблю свободу во всем. И в отношениях тоже. Но то, что делаешь ты, угнетает меня. Держит в клетке. Это худшее наказание — не иметь возможности поцеловать тебя. — Он остановил свой взгляд на моих губах, руки сжали мои ягодицы. От его тела исходило тепло и запах горьковатого одеколона. Мысленно он наверняка уже оставлял горячие следы и на моих губах, и на всем теле.

Кто бы мог подумать, что парень, который видел меня в чем мать родила, сейчас стоит и стонет оттого, что ему нельзя прикасаться к моим губам.

Внезапно дверь в туалет распахнулась, и в зеркале отразилось удивленное лицо парня кавказской внешности. Он поднял глаза на табличку, решив, что ошибся дверью, и только потом уверенно шагнул в туалет. Я, смеясь, отошла от Сокола и принялась намыливать мылом грудь дамочки в чулках. А Сокол даже не тронулся с места. Проводил бедолагу, который ворвался в наш интимный разговор, до самой кабинки сердитым взглядом и только потом отправился к сушилке для рук и расправил над ней толстовку.

* * *

Когда мы выехали из Стризнево, было уже около семи вечера. Меня жутко клонило в сон. Сокол заметил мое вялое состояние и убавил музыку.

— Поспи, Лисичка. — И его теплая ладонь легла на мое колено.

— Всё нормально, — зевая, ответила я. — Дома высплюсь.

Было темно. Перед глазами мелькали фары встречных машин. Я смотрела на дорогу, смотрела… смотрела… и очнулась у своего подъезда.

— Ну, хоть немного вздремнула, — улыбнулся Сокол, глуша мотор резвого «опеля».

— Всё ж таки отключилась, — зевнула я.

— Может, ко мне пойдем? Фильм посмотрим. Не бойся, приставать не буду. И кстати, у меня мама дома. Познакомлю.

— А не рановато с мамой знакомить?

— Какая разница? Сейчас я тебя с ней познакомлю или через год.

— Даже так? То есть ты уверен, что наши отношения зайдут так далеко?

— Я уверен.

— И всё же как-нибудь в другой раз.

— Понял. Выспаться хочешь после кислородной атаки?

— Ну… да…

Сокол вышел из машины. Я тоже. Мы подошли к моему подъезду.

— Запиши мой новый номер. Я сегодня симку переставлю.

— Зачем?

— Кое-то постоянно садит батарейку. Даже пауэрбанк перегорел от ее напора.

— Оксана… — вздохнула я.

Достала из кармана свой мобильник.

— Диктуй.

— Восемь, девятьсот…

И в этот момент на дисплее появилось счастливое лицо Макса. Телефон вибрировал в моей руке. Сокол хорошо видел звонящего и наверняка узнал того парня, с которым я шла в обнимку домой, когда сбежала с Риткиного дня рождения. Я зажмурилась и поджала губы, вспомнив про то, что пообещала испечь пирог.

— Эль, тебе звонят, — ледяным тоном проговорил Сокол, глядя на фото Макса.

Я ответила:

— Алло.

— Привет! Я подъезжаю к Вологде и уже чувствую запах лимонного пирога! — Господи, почему у моего брата такой громкий голос?! Я отошла от Сокола на пару шагов и отвернулась к железной двери подъезда.

— Привет! Эм… Я немного загулялась, прости, пока не успела испечь.

— У тебя есть еще двадцать минут. Нужно что-то взять в магазине?

— Хлеб, кефир, творог.

— Принято. Скоро буду!

— Жду!

Я нажала на сброс, повернулась с улыбкой, чтобы сказать Соколу, что Макс — это мой брательник, но увидела, как он садится в машину. Затем он хлопнул дверью так, что машина закачалась, и резко сорвался с места. Припарковался напротив своего дома и не оборачиваясь зашел в подъезд.

— Вот черт… — прошептала я, обдумывая, как действовать дальше. Может, стоит пойти за ним и всё объяснить? А может, лучше пощекотать ему нервы и ничего не говорить до завтра? Мне от этого точно хуже не будет, а вот ему…

Гуляли вместе весь день, держались за руки, а к вечеру я жду другого парня, да еще и на пирог. Класс! Надеюсь, в его сердце воткнулось несколько ржавых гвоздей от этой мысли.