Глава 29

С нашей последней встречи с Соколом прошло полтора месяца. Скорее всего, он приезжал на прошлых выходных, когда я уезжала в Ярославль на роспись Макса и Алины. До этого «опель» стоял напротив его подъезда, а когда я вернулась в Вологду, то заметила, что машина переставлена в другой конец дома. Возможно, он проведывал родителей, но меня проведать ему не захотелось.

Через две недели его практика закончится, и мы снова будем видеться каждый день. В универе, во дворе. Это неизбежно.

Черняева тоже была на практике, слава богу. Я не виделась с ней в универе, на мою голову никто не выливал компот, в подъезде мне никто не устраивал темную. Одним словом — скукота, да и только!

Ритка постоянно проводила время с Романовым. Иногда от нечего делать я таскалась с ними то в кино, то к Ритке в гости, то в кафе. Смирнов начал встречаться с Юлькой Меркуловой. Ритка с Юлькой подружились, и Рита больше не называла Меркулову Эмкой. Они теперь вместе парочками гуляли. Меня Ритка тоже всё время хотела с кем-нибудь свести. Однажды Романов привел с собой в кино своего дружка Леху, симпатичного высокого брюнета с бородкой и пучком на голове. Ритка и Романов надеялись, что у нас может что-то получиться, но поняли, что ничего не выйдет, когда я отказалась от предложения красавчика подвезти меня до дома. А потом Ритка без моего согласия дала ему мой номер телефона. Одного нашего разговора ему хватило, чтобы понять, что он мне не интересен, а мой номер телефона может смело удалять из контактов.

После этого я попросила подругу перестать меня сватать. И объяснила, что если мне кто-то понравится, то я сама уж как-нибудь разберусь. Подруга пообещала мне, что вскоре за мной так и закрепится прозвище гейгёрл.

Все выходные я рисовала плакат для учителей к Восьмому марта. Мы с ребятами решили повесить его в кабинете в день праздника. Мне дали это задание еще пару недель назад. Но я, конечно же, решила всё оставить на последний момент.

Руки в цветных красках, стол тоже, поэтому я проигнорировала звонок мобильника, чтобы спокойно дорисовать красный тюльпан. Но звонящий был слишком настойчив: трезвонил в Ватсап третий раз подряд. Я пододвинулась к дивану, взглянула на дисплей — номер незнакомый. Тыкнула пальцем на трубку, затем на громкую связь.

— Алло.

— Эля?

— Да.

— Это Егор. Привет.

И мое сердце замерло в груди.

— Привет…

— Ты дома?

— Дома.

— Прости, если отвлекаю, но у меня к тебе есть просьба.

— Какая?

— Ты сможешь дойти до меня? Просто матери с утра не могу дозвониться. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Цыпа тоже трубку не берет. Так-то у него ключи есть, он бы доехал. А ты там ближе всех находишься.

— Конечно, сейчас только оденусь. А квартира какая?

— Тридцать девятая. Третий этаж.

— Хорошо.

— Спасибо.

Я бросилась в ванную отмывать руки от краски, затем прыгнула в серые спортивные штаны, сунула ноги в кроссовки, набросила пуховик и побежала к его дому. Из его подъезда выходила девушка с коляской, и я пронырнула в подъезд, не звоня в домофон.

Быстро взлетела по ступенькам на третий этаж и застыла у его квартиры. На лестничной клетке было по четыре квартиры. Дверь с давно потускневшими цифрами «39» и облезлой круглой ручкой выделялась среди остальных металлических дверей. Я громко постучала. Через пять секунд еще раз, и за дверью послышались шаги.

— Иду-иду, — раздался женский голос, и дверь открыла худощавая женщина с темными волосами, убранными под ободок, в синем ситцевом халате и клетчатых тапочках.

— Здравствуйте! Вы мама Егора? — спросила я.

— Да, — растерянно ответила женщина.

— Извините за беспокойство, но Егор не может до вас дозвониться…

— Ой, слава богу! — выдохнула женщина. — Проходи, пожалуйста, проходи.

Я вошла в квартиру.

— Егорка, наверное, весь извелся? — спросила она, вытирая руки об вафельное полотенце. — А у меня такое горе случилось: я, значит, телефон в нагрудный кармашек халата положила и благополучно забыла об этом. А потом стала из таза замоченное белье доставать, наклонилась, а он возьми и в таз с водой булькни, — расстроенно сказала она. — Я его разобрала, феном посушила, но всё бесполезно. Нужно в ремонт сдать. А я же номера Егоркиного на память не знаю и позвонить от соседей не могу. Ну, думаю, Егор сейчас тревогу бить начнет и, наверное, ко мне отправит кого-нибудь из ребят. Так и есть, отправил, — посмеялась женщина. — Ты его подружка, да?

— Ага, — кивнула я и набрала Сокола. — Поговорите с ним.

Сокол сразу же ответил. Его мать принялась ему рассказывать, как утонул ее телефон. А я рассматривала их квартиру: двушка со стареньким ремонтом, с лампочкой Ильича в коридоре, с деревянным, выкрашенным в коричневый цвет полом. Обои местами оторваны, над зеркалом в прихожей оленьи рога. В квартире стоял запах стирального порошка и хлорки. Прямо напротив входной двери, по всей видимости, как раз была комната Сокола. У двери стояла боксерская груша, на полу лежал серый ковер, торчал край коричневого дивана, заправленного темным пледом. Больше в его комнате ничего не удалось разглядеть.

Вообще, глядя на Сокола, можно с легкостью подумать, что этот парень живет в загородном доме и катает свою длинноногую сеньориту на хорошем дорогом кроссовере. Я и подумать не могла, что Соколовы живут настолько скромно. Его папочка полицейский явно не взяточник.

Женщина разговаривала по телефону и ходила по прихожей туда-сюда, а под ее тапками страшно скрипел деревянный пол.

«Ой, да ладно тебе, сразу деньгами сорить. Может, Сашка привезет какой-нибудь телефон на первое время? Ну хорошо… Переведешь так переведешь. Схожу куплю какой-нибудь за пару тысяч».

Они попрощались, и его мама с улыбкой подала мне телефон.

— Спасибо!

— Не за что.

— Может, чаю?

— Спасибо, но мне нужно бежать, — улыбнулась я и открыла скрипучую входную дверь.

— А тебя Эля зовут? — спросила она неожиданно.

— Д-да…

— Приятно познакомиться, — улыбнулась она. — Я Ольга Григорьевна. Можно просто тетя Оля.

— Взаимно… — Я немного растерялась. Если она без труда определила, что я Эля, значит, Сокол обо мне рассказывал.

— Ты в соседнем доме живешь, да?

— Ага.

— А еще и в одном университете с Егоркой учишься?

— Всё верно.

— Ясно. Ладно, Эля, еще раз спасибо тебе.

— До свидания!

«Как же так, тетя Оля? Такая приятная женщина, а сына воспитала чудовищем», — подумала я, спускаясь по лестнице. В кармане запищал мобильник, и по мелодии Ватсапа я догадалась, что это снова Сокол. Все остальные звонили по обычной телефонной связи.

— Алло.

— Звоню поблагодарить.

— Да не за что. Обращайся, если будет нужно.

— Хорошо.

И тишина. Я вышла из подъезда и остановилась на крыльце.

— Как практика? — начала я первой.

— Нормально.

— Ясно.

— А ты как?

— Всё хорошо.

— Всё печешь пироги?

— Ну да, пеку, когда брат приезжает.

— В смысле БРАТ?

— В прямом, Егор. Ты же не потрудился дождаться, когда я закончу разговор и объясню, кто тот парень на фото. А потом еще и номер сменил. Отличный мужской поступок.

— Погоди-погоди… Ты хочешь сказать, что парень на «форде», а потом и на «лексусе» — это твой брат?

— Да.

На другом конце провода воцарилась тишина, а спустя несколько секунд послышался выдох.

— Вот же я дурак…

— Не могу не согласиться.

— Блин, Эль, прости, правда, повел себя как баран.

— Про барана — это ты в точку!

Я не спеша побрела к своему подъезду, по дороге слушая о том, как он полтора месяца сходил с ума от ревности. По его радостному голосу было понятно, что у него за спиной выросли крылья.

— Через две недели вернусь. Как раз к тому времени ты уже не будешь связана клятвой, верно?

— Э-э-э… да… — Я вовремя вспомнила, что вот-вот выйдет срок вымышленного спора.

— Класс! Надеюсь, ты не придумаешь что-то новенькое. Типа «не даю по понедельникам, не гуляю с парнями по четвергам».

— Ну… Если что, то я в принципе не даю малознакомым парням, и это никак не зависит от дня недели, — усмехнулась я. — Стоит учесть, как мало времени мы провели с тобой вместе.

Он посмеялся в трубку, но ничего язвительного и пошлого не ответил.

— Ладно, Лисёнок, мой перекур затянулся, пора идти на рабочее место. Наберу вечером с видео. Не терпится поскорее увидеть тебя.

— Мне тоже, Егор, мне тоже не терпится поскорее увидеть тебя, — сказала я, а про себя добавила: «И поставить точку в этой истории…»