Глава 11, в которой ставки становятся смертельными

Охранник распахнул ворота, впуская внутрь несколько фигур в темном. Сопровождающие гостя быстро распределились по двору, рядом с мужчиной остался лишь один телохранитель.

- Господин, - склонился в глубоком поклоне Хайлин, - для меня ваш визит большая честь.

- Прошу без титулов, брат Шао, - с достоинством ответил вошедший, тепло кивнул мужчине: - Давно не виделись, младший.

- Давно, старший брат Яньхэн. Настолько давно, что моя память начала уже подводить и забывать ваш облик. А ведь вы обещали навестить после выпуска, с которого прошло уже десять лет. Но что привело вас ко мне в столь поздний час? Случилось что-то во дворце?

- Нет, во дворце все в порядке. А как дела в усадьбе? Все ли здоровы в семье?

Хайлин бросил взгляд в сторону северного крыла. Вздохнул.

- Увы, без изменений, но мы делаем все возможное…

- Я знаю, - мягко остановил его Яньхэн, - и всегда буду помнить о той услуге, которую вы оказали его высочеству и мне, приняв к себе больного. Жаль, что я вынужден побеспокоить тебя, еще и в столь неподходящий час, но дело не терпит отлагательств. Боясь не успеть, я отправился к тебе сразу после дороги. Эта женщина опасна, брат. Если она уже проникла в твое сердце – скажи, я просто заберу ее с собой, избавив тебя от чар.

- Вы говорите о..? – нахмурился Хайлин, и гость кивнул:

- О той, что недавно поселилась под твоей крышей, носит ложный траур и которая украла очень важную вещь его высочества и, возможно, повинна в смерти учителя Лю.

- Учитель мертв? – побледнел Хайлин.

- Увы, его путь закончен, - скорбно поджал губы Яньхэн. – Но мы здесь, чтобы продолжить начатое им. Мне нужны ответы этой лисы, брат, чтобы найти украденное.

- Что? – ошарашенно переспросил Хайлин, отшатываясь. – Какой лисы?

- Ты не знал? – удивился гость. Обменялся быстрым взглядом со своим стражем, огорченно покачал головой. – Ты приютил лису, брат. Сомнений быть не может, мой человек собственными глазами видел оборот.

И стоявший рядом страж подтверждающе склонил голову.

- Но ведь я проверил ее слова! – воскликнул Хайлин.

- Слова лисьего духа пропитаны ложью, замешанной на правде. Не переживай, брат, здесь и опытный человек обманулся бы, не став подозревать красивую женщину в чем-то плохом.

- Тогда понятно, почему она затеяла колдовство, - нахмурился Хайлин. – Я подозревал, что она служит… Не важно. Идемте, старший брат. Вы как раз вовремя. Я поймал ее на попытке убить брата его высочества.

Мир растянулся в вечность ожидания. Болели стянутые за спиной руки, начинали гореть неудобно вывернутые плечи. Во рту скапливалась слюна из-за ленты, вложенной между зубов и завязанной на затылке.

Лиса жалобно скулила, страдая от того, что не удается совершить оборот и сбежать. Похоже, нам с ней мешал незаконченный ритуал.

Метался по павильону, причитая о своей загубленной душе, призрак. Ругался, обрушивая проклятия на хозяев усадьбы и обещая всевозможные кары.

А на меня накатило оцепенение, сковав равнодушием. И сделалось все равно, что будет дальше. Я словно кошмар со стороны смотрела, забыв, кто тут в главной роли жертвы и подозреваемой.

Распахнулась дверь павильона, раздались шаги. Слишком много для одного Хайлина.

- Это она!

Услышав радостный мужской возглас, я похолодела. Оторвала взгляд от пола. На меня скалился улыбкой маньяка парень в темном ходовом костюме. И я вспомнила, где видела это лицо: лес, обрыв, нацеленная на меня стрела. Лучник! Черт! Меня нашли-таки убийцы из леса.

Память подкинула калейдоскоп событий той ночи. Украденная рыба, раненый, передача жемчужины, наш сон, его убийство и моя смешная попытка помешать. Потом бегство, первый оборот, собственная нагота и падение в ледяную реку. Насыщенное тогда утро вышло, что и говорить.

- Сами посмотрите, как похожа, - стрелок выудил из-за пазухи кипу листов – мои портреты. Не удержал в руках – те белыми птицами разлетелись по полу.

Один из охранников подобрал портрет, сравнил, одобрительно заметил:

- Одно лицо.

Хайлин же смотрел на меня так, словно я ему в душу плюнула.

- Так это правда? Ты лиса? Тварь!

Презрение в голосе ударило наотмашь, и лиса оскалилась, жаждя крови наглого самца.

- За спасение сестры я простил бы тебе обман, но ты же не могла жить спокойно, да? Зачем тебе понадобилась жизнь мальчишки?

Он наклонился вдруг, поднял один из скользнувших к нему под ноги листов, и я мельком успела заметить качественно прорисованный обнаженный женский силуэт, стоявший на берегу реки. И даже сомнений не возникло, чей это. Извращенец! Любитель эротики, твою ж…

Мужчины дружно зависли над рисунком.

- Тефэн, что это? – брезгливо, точно там мерзость была изображена, спросил третий мужчина. Лиса опознала запах, и я вспомнила, что он тогда тоже был на лужайке и, кажется, был там главным.

- Виноват, прошу меня простить, господин, - повалился на колени стрелок. – Думал, для пользы дела изобразить, чтоб сравнить, значит, было с чем, если сомнения возникнут.

- Выйди и жди снаружи, - спокойно отдал приказ мужчина, и стрелок, резко побледнев, поднялся и, не распрямляясь, покинул павильон.

- Я уничтожу срамной рисунок, - протянул руку гость, однако Хайлин не отдал.

- Я сам, брат Яньхэн, - заверил он мужчину, складывая лист и убирая себе его за пазуху. Некоторое время они сражались взглядами, пока тот, кого назвали Яньхэн, не отступил.

- Хорошо, но против допроса ты не возражаешь?

- Прошу, старший брат. Она в твоем распоряжении. Мне и самому интересно послушать ее песни. Надеюсь, в них будет хоть сколько-то правды.

И оба повернулись ко мне. Прошлись оценивающими взглядами – так мясник смотрит на будущую тушу, прикидывая, где сделать первый надрез.

- Не молчи! – надрывно, глотая слезы, молил призрак. – Они ж тебя покалечат! Ты все равно не выдержишь.

Логично. Я боли ужасно боюсь.

Гость шагнул ко мне, вцепился взглядом, ища что-то в моих глазах. И то, что он там нашел, ему явно не понравилось.

- Истинная лиса: ни страха, ни почтения, - то ли похвалил, то ли обругал. Потянул за ленту, вытаскивая ее изо рта.

- Ты убила учителя? – спросил он.

Я помотала головой.

- Проси о пощаде, глупая! – донесся очередной стон от призрака, и я, последовав совету, изобразила максимально честный, умоляющий о милосердии, взгляд.

Мужчина не впечатлился. Около губ залегла суровая складка, взгляд потяжелел.

- Где жемчужина? Ты ее украла?

Нет, конечно, мне ее добровольно передали.

- Молчишь? – шипяще осведомился Хайлин. – Сама себя губишь.

Возможно. Только устала я сражаться. Все время настороже. Всегда в поисках выхода. Под вечным подозрением. Стоит ли того? Родных, конечно, жаль. Но смысла в моем признании сейчас нет.

Если расскажу о жемчужине – отберут. Не позволят завершить разделение, лишив возможности вернуться домой.

Если не расскажу – убьют, чтобы достать жемчужину, так как уверены - она во мне.

Если не завершу сегодня ритуал с иглами, прилетит откат. Выживу ли – большой вопрос. Куда не кинь, всюду клин, как говорила моя бабушка.

Так что лучше закончить здесь все и сейчас.

- Тогда не вини меня лиса в своей боли, - гость крутанул браслет на запястье с двумя выгравированными змеями на поверхности.

Вырвавшиеся из браслета твари были черными, блестящими, а еще до жути здоровыми. Одна обвилась вокруг моей шеи, зубами вцепилась в плечо, заставив меня задохнуться от боли. Вторая скользнула на пол, обвила правую ногу, и к первой боли добавилась вторая – от прокушенной щиколотки.

Орать не было сил, как и сопротивляться. За меня орал призрак, воя от отчаяния, а я хрипела, мотая головой. В голове стояла хмарь, в которой билась единственная мысль: «Пусть быстрее все закончится. Ну пожалуйста».

Хайлин не мог отвести взгляда от дрожащей от боли лисы, от бледного лица, прикушенной губы, потемневших глаз, расширенных зрачков. Если бы не державшие девушку охранники – та давно бы свалилась на пол.

Почему молчит?! – полыхнула злым отчаянием мысль. Он аж вперед подался, зашевелил губами, словно мог заставить ее говорить. Хотя… если пытка не смогла сломать сопротивление, то его она точно не послушает. Упрямая ослица! И он стиснул зубы, запрещая себе испытывать жалость.

Сама виновата! Обманула всех, включая его самого. Наверняка вся история со школой, дочерью лавочника и гибелью отца - ложь. А сестра подтвердила ее в благодарность за спасение жизни. Хайлин сам видел след от ранения Шаоюй, такое не подделаешь.

Спрашивается, чего ей не хватало? Спасла жизнь благородной барышне, та ей кров предоставила, так живи себе спокойно, но нет же. Колдовством занялась. По ночам куда-то бегала. Это же какую собачью голову надо иметь, чтобы покуситься на члена императорской семьи?! За такое злодеяние расплата одна – смерть, а он даже не может просить брата Яньхэна о легкой смерти для нее.

Другая давно бы валялась в ногах, моля о прощении или пытаясь оправдаться. Эта же молчанием копает себе могилу, хотя и испытывает сильнейшую боль - вон уже испарина выступила на лбу, а черная ткань потемнела от крови.

Жалко, такую красоту портить шрамами, - с тоской подумал Хайлин, и лежавший на груди рисунок словно потеплел, напоминая о себе. Мужчина почувствовал, как смущение приливает к щекам и… разозлился окончательно.

Это все лисьи чары, - заверил он себя с раздражением. Они мастера на такое. Притворяются невинными девушками, заставляют сердце биться чаще, а потом воруют жизненную силу, превращая здорового мужчину в ходячего мертвеца. Ему еще повезло, что Яньхэн появился вовремя, а то ведь он был готов…

На что именно Хайлин был готов, он и сам себе не признался. Ему просто хотелось видеть ее чаще, слышать ее голос. Его сердце билось сильнее в ее присутствии, а мысли частенько крутились около девушки…

Околдовала, - стиснул он зубы и попытался вызвать в сердце ненависть. Но та не желала приходить. На душе сейчас было намешено много всего: досада, смущение, раздражение, обида, негодование, а вот ненависти не было.

Беспомощная, дрожащая от боли фигурка выглядела невинной жертвой, моля о защите, которую он не мог дать.

- Говоришь, она хотела убить моего брата? – словно устав ждать признание, Яньхэн отошел к столу, наклонился к шкатулке - в пальцах блеснула серебряная игла.

- Именно так, - подтвердил Хайлин, отворачиваясь от лисы. Если кто-то желает упрямиться, почему он должен мешать? А сердце… Частенько ошибается, чтобы его слушать.

– Мне доложили, кто-то проникает сюда, переставляет вещи, сжигает талисманы. Я решил покараулить и застал ее за тем, что она хотела воткнуть иглу в грудь.

- Странный способ убийства, - нахмурился Яньхэн. Распахнул ткань на груди мальчика. Вгляделся.

- Игл было пять? – спросил после паузы.

- Да, одна куда-то закатилась. Сейчас поищу, - и Хайлин сам опустился на корточки, зашарил рукой по полу.

- Они приходила сюда две ночи подряд, втыкала по пять игл и уходила. При этом мой брат оставался жив, - задумчиво проговорил Яньхэн. – Не сходится.

- Да-а-а! – заорал призрак так, что я аж подпрыгнула, вынырнув из тумана боли. – Ты же умный, кузен. Всегда был умным. Прошу, умоляю, догадайся.

- Для колдовства порой требуется время, - не согласился Хайлин.

- Но зачем ей мальчик, который и так едва дышит? Не понимаю.

Он принял иглу от Хайлина, убрал в шкатулку, взял ее в руки, подошел к лисе.

- Объяснишь, что это значит?

И девушка вдруг кивнула. У Хайлина словно с плеч тяжелая ноша свалилась. Неужели устала сопротивляться и решила заговорить?

Яньхэн щелкнул по браслету - змеи, вытащив алые клыки из плоти, вернулись к нему. Он сделал знак охранникам, и те разрезали стягивающие руки веревки, а сам мужчина вытащил ленту изо рта девушки.

- Слушаю, - терпеливо проговорил он.

Лиса без сил опустилась на пол. Подтащила к себе один из листов со своим портретом. Мазнула пальцем по окровавленному плечу и начала писать кровью прямо поверх своего изображения.

Яньхэн с любопытством склонился над ней.

- Покажешь? – переспросил он. Лиса кивнула.

Яньхэн задумался. Хайлин понимал его сомнения. Пусть гость из дворца не был членом императорской семьи, являясь лишь двоюродным братом наследного принца по материнской линии, в то же время он был правой рукой принца, его младшим наставником и одним из доверенных лиц. Так что ответственность за ошибку ляжет на его плечи. Если с младшим принцем что-то случится, Яньхэну не поздоровится. Наследный принц вынужден будет его отстранить от себя, а они сейчас не в том положении, чтобы терять союзников.

Яньхэн шагнул к одному из своих охранников, и лезвие с шелестом покинуло ножны, сверкнуло у шеи лисы.

- У тебя пять минут. Промедлишь – лишишься головы. Если замечу вред – убью.

Да Ли Я моргнула, скосила взгляд на меч у своей шеи. Поморщилась и двумя пальцами отодвинула лезвие.

Истинная лиса, - взглядом сказал ему Яньхэн, и Хайлин согласился. Истинная: наглая, невоспитанная, непочтительная, чуждая человеческим правилам.

Со стоном она встала на колени, потом поднялась на ноги и, хромая, направилась к столу.

Взяла окровавленной рукой иглу, примерилась к чему-то и попыталась толкнуть стол. Хайлин поспешил помочь. Он и сам не понимал, почему вдруг в груди стало жарко и там затеплилась надежда.

Пятно лунного света оказалось ровно на груди младшего принца. Лиса придирчиво оглядела его, потом поднесла иглу – и… Хайлин глазам не поверил – в ушке иглы заплясала нить. Она прошла сквозь что-то невидимое в воздухе, затем через кожу мальчика, и на ней выступило свежее пятнышко крови.

- Никогда не слышал о таком колдовстве. Шитье лунным светом? – прошептал Яньхэн, опасаясь сбить сосредоточенную на ритуале лису. – И что же она пришивает?

И все дружно посмотрели на пустоту над грудью больного.

- Догадался?! – завопил призрак. Я глянула на него с укоризной. И так еле на ногах стою, а тут еще отвлекают. Пять минут, между прочим, до хрена мало времени – даже лапшу съесть не успеешь.

- Ой, прости, - залепетал пацан. – Ты как? Справишься? Там еще четыре иглы осталось.

Пожала плечами и левое обожгло болью. По лопатках и груди, щекоча, стекала кровь. Местные знают толк в пытках. Впрочем, могло быть и хуже. Иглы под ногти, например. Раскаленным металлом по коже.

Хорошо, что успела натренироваться с иглами. Теперь могу работать, почти не тратя сил. Главное, не упасть. Стою я на одной ноге, вторая огнем горит от боли.

Запнулась я лишь на последней игле. В голове зашумело, сердце сдавило, и я испугалась, что упаду в обморок. Покачнулась.

- Держу, - прошептали над ухом, и меня обняли за талию.

Не знаю, что помогло – тепло чужой ладони или понимание, что младший господин Жэнь меня поддержал, но я устояла. Удержала пятую, самую трудную иглу в руке и сделала последний стежок.

Выронила иглу на грудь пацана. Подняла взгляд на замерцавшего призрака. Тот бледнел на глазах, становясь прозрачнее, пока полностью не исчез.

И куда он? Надеюсь, обратно в тело.

Я оперлась о стол, чтобы не упасть. Из меня словно последние силы выкачали. В павильоне повисла напряженная тишина, а я чувствовала, как отпускает ритуал, обрывается связь с пацаном и, кажется, я снова могу обернуться лисой.

- Он шевельнулся! – вдруг раздался потрясенный возглас моего палача. – Правда, моргнул.

- Где? – Хайлин рванул к столу, и они вместе наклонились над пацаном.

Ну Слава Богу! Не зря мучалась. Больше меня в усадьбе ничего не держит. Пожила среди людей. Хватит. Лучше уж в лес за лягушками охотиться… Впрочем, там тоже не сладко, но можно принять предложение лисьего духа и жить двумя сущностями: ночью лиса, днем человек. Или уйти в другой город – подальше отсюда и начать все сначала. Жемчужина все еще при мне, значит и шанс вернуться домой тоже.

Я тихо сползла на пол. Стол удачно прикрыл меня от охранников, остальные же были заняты пришедшим в себя пацаном.

Оборот в этот раз я и не заметила. Боль перекрыла эмоции. Встряхнулась под одеждой. Стиснула зубы, чтобы не заплакать от боли и тихонько, подволакивая заднюю лапу, поползла наружу.

Сапоги, опять сапоги. Здоровые такие! А я маленький рыжий дух, незаметный. Тихонько крадусь по полу, брюхом подметая пыль.

Сверху упало что-то темное, а в следующий миг меня, закутанную в ткань плаща, подняли на руки.

- Попалась! Так и знал, что захочешь сбежать, – произнес торжествующе знакомый голос. Потянул за угол ткани, и я со всей дури вцепилась зубами в его руку. Р-р-р, как же я зла!

Рот наполнился вкусом чужой крови. Гадость. Главное – не глотать, иначе стошнит.

- Демоны! – выругался Хайлин.

- Она тебя укусила? – удивился второй.

- Заслужил, - спокойно ответил мой враг, не делая попыток вытащить руку из пасти.

- Вот неугомонная! Может, голодная?

Дурак? Будто мне приятно кого-то грызть. Да я лучше голодать буду, чем стану есть его мясо.

- Тише, тише, - меня попытались погладить большим пальцем по носу. Я аж озверела от такого, сильнее стиснув зубы. – Не дергайся, еще больше навредишь себе.

Я сейчас так дернусь! Дайте только сил допрыгнуть до носа этого придурка!

- Держи крепче, не отпускай, - нарисовался рядом второй. - Я велел привести целителя проверить состояние брата, а пока нужно обработать ей раны, иначе к утру истечет кровью.

Прокушенную ладонь я так и не отпустила. И второй мужчина, ругаясь, посыпал мои раны вонючим зеленым порошком и перевязывал, пока Хайлин продолжал держать меня на руках.

- Она явно тебя выбрала, брат Шао, - посмел пошутить он. – Смотри, как вцепилась. Никак женушкой твоей стать желает?

Я глухо зарычала.

- Прекрати, брат Яньхэн. Видишь, ей не нравится. Давай отложим разговор до завтра, когда она немного успокоится.

- Согласен. Я все равно задержусь. Хочется услышать голос младшего. Столько времени мы и не надеялись, что он очнется. Ни один целитель не смог ему помочь, а какая-то лиса… - и он замолчал.

Я снова глухо зарычала.

- Ну прости, ты не какая-то, - он посмел потрепать меня по загривку. Загрызу! – Ты лучшая лиса на свете, только верни жемчужину, хорошо?

Мужчина наклонился, заглянул мне в глаза. И ведь не боится, что в лицо брошусь.

- Зачем она тебе? Хочешь, я тебе вместо нее мешок жемчуга подарю?

Сам его ешь, свой мешок. А жемчужину я обязательно верну, как придет время.

Ладонь я все-таки отпустила, разразившись гневно-истеричной тявкающей тирадой.

- Жаль, не понимаю ничего, - вздохнул мужчина. – Надеюсь, утром вы соизволите с нами поговорить, госпожа лиса.

Хайлин отнес меня в свой павильон, с крепкой нежностью прижимая к груди перебинтованной рукой. Уложил на постель, прикрыв одеялом. Сам лег рядом, обнимая. Я лежала, уткнувшись носом ему в подмышку, совершенно вымотанная. Тело ныло, болели раны, сердце грызла обида – я к ним со всем добром, а они пытками… Сволочи.

Но усталость взяла свое, и я провалилась в глубокий сон, чтобы проснуться утром обнаженной в мужских объятиях.